0
4802
Газета Заметки на погонах Интернет-версия

10.02.2017 00:01:00

"Целую, Столяров…"

Надо бы проверять напечатанное машинистками, особенно в спешке

Равиль Мустафин

Об авторе: Равиль Зиннатуллович Мустафин – подполковник в отставке, военный переводчик, журналист.

Тэги: ливия, джамахерия, бюрократия, протокол, триполи


ливия, джамахерия, бюрократия, протокол, триполи Неотрывно следи за стучащими пальчиками, чтобы не попасть впросак. Кадр из фильма «Карнавальная ночь». 1956

Весной 1979 года в Ливию на должность старшего группы советских военных специалистов прилетел генерал-лейтенант Николай Александрович Столяров. Было ему в ту пору около пятидесяти пяти, с благородной сединой, внешне чем-то похожий на джеймсбондовского шефа из фильма Live and Let Die с Роджером Муром в роли агента 007. Многим, особенно поначалу, он казался человеком крутого нрава, слишком требовательным, даже жестким, дравшим с подчиненных почем зря три шкуры и при этом находившим в этом занятии немалое удовольствие.

На самом деле, был Николай Александрович хоть и требовательным, строго спрашивающим за небрежность в работе, но всегда оставался человеком глубоко порядочным, готовым помочь другим. Многое мог простить, кроме подлости и предательства, отсекал деловые качества от пустозвонства, не терпел лицемерия и ханжества, к тому же был начитан и эрудирован. Он быстро вживался в непростую обстановку в непростой стране, на самом пике советско-ливийского, в том числе и военно-технического, сотрудничества. Отсутствие опыта работы в условиях восточной экзотики с избытком компенсировалось неукротимой энергией, твердой волей, живым интересом к истории, культуре, традициям Ливии.

ПАРОЛЬ ИЗВЕСТЕН ВСЕМ

Готовясь к командировке в Ливию, генерал Столяров где-то в запасниках нашего МИДа раздобыл некий кондуит по дипломатической переписке и теперь требовал от нас строжайшего соблюдения его требований. Отныне любое письмо, исходящее из генеральского офиса, должно было предваряться длинной и развесистой, как клюква, преамбулой примерно такого содержания: «Аппарат Старшего группы советских военных специалистов в вооруженных силах Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии (именно так называлась в то время Ливия. – Р.М.) имеет честь приветствовать (далее шло название ведомства, например Военно-протокольное управление, или Главное командование, или что-то еще) и выражает свои уверения в глубочайшем уважении…» Далее следовало еще несколько строк с просьбой принять пожелания ливийскому народу и его славным вооруженным силам процветания, прогресса, успехов в борьбе против империализма и так далее в том же ключе.

Собственно содержательная часть письма, в которой мы, например, просили оформить выездные визы прапорщику Петрову и его супруге, которые имели паспорта с нижеуказанными номерами, часто не превышала двух-трех строчек.

Заключала письмо не менее пышная концовка. Разница между ней и преамбулой состояла лишь в том, что заключительная часть начиналась словами «Пользуясь случаем, еще раз выражаем…», и далее повторялись все те же уверения и пожелания, присутствовавшие в преамбуле.

Разумеется, на очень высоком уровне, например, при переписке глав государств или министров вся эта витиеватая куртуазность сохраняется. Что касается уровня рабочего, не столь высокого, то арабская бюрократия, которая, кстати, ничуть не лучше и не хуже бюрократии нашей, отечественной, или, положим, европейской, в свое время отказалась от столь развернутых приветствий и пожеланий, придя к простым и незатейливым формулировкам. Большинство писем у арабов начинается коротким «Бааду ат-тахийя» или «Ат-тахийя уа фима баад», что переводится на русский примерно как «После приветствий» или «Приветствия и все последующее». Концовка ограничивается, как правило, двумя-тремя словами вроде «с глубоким уважением», или «заранее благодарен». Кроме того, на обороте второго экземпляра нужно было отпечатать текст перевода на русском языке.

Надо ли говорить о том, какой «восторг» испытали от этого нововведения все мы – исполнители и машинистки. Однако инструкции инструкциями, а жизнь брала свое. Как-то само собой тяжеловесные образцы эпистолярно-дипломатического жанра стали постепенно вымываться из нашего документооборота. В Ливии тогда насчитывалось несколько тысяч наших военных специалистов, не считая жен и детей. Не писать же такие «размашистые» письма в Военно-протокольное управление сержантам, которые и занимались оформлением документов, – этак ни времени, ни бумаги не хватит. Высокому протоколу следовали только в случаях, когда письмо касалось серьезных вопросов и адресовалось очень большому начальству.

Тогда мы шли к машинисткам, которые знали преамбулу и концовку, как «Отче наш». Стоило произнести одно слово «Приветствие», и на заправленный в каретку «Роботрона» лист бумаги с пулеметной скоростью выскакивали слова: «Аппарат Главного военного специалиста…» Потом диктовали содержание документа и, завершая послание, говорили всего два слова: «Целую, Столяров». Для машинисток это был своего рода пароль. Услышав его, они «на автомате» печатали концовку: «Пользуясь случаем… еще раз… примите наши уверения…» и т.д. Так мы и работали, пока однажды…

Где-то в начале апреля из Москвы поступила телеграмма о прибытии в конце месяца большой группы наших военспецов и членов семей. Всего более сотни человек, почти целый самолет Ту-154. Поскольку гостиницы в Триполи, да и в других городах Джамахирии в те времена были почти всегда переполнены, нам предстояло заранее известить ливийцев, чтобы те обеспечили наших людей жильем и по возможности сразу же отправили в другие города и гарнизоны тех, кому туда предстояло уехать.

Обычно самолеты вылетали из Москвы поздно вечером и прилетали в Триполи рано утром на следующий день. Поскольку в телеграмме было сказано, что рейс отправляется 21 апреля, встречать гостей надлежало 22-го. Так и было написано ливийцам в письме, которое я отбарабанил на арабской машинке.

ПОЦЕЛУЙ ОТ МИЛОЙ МАШИНИСТКИ

Наступило 21 апреля. С утра ничто не предвещало беды. Она прилетела ближе к полудню. В Триполи неожиданно высадился «десант», который мы ожидали лишь на следующий день. «Аэрофлот» перешел с зимнего расписания на летнее, и теперь самолеты вылетали из Москвы утром, а к полудню того же дня приземлялись в ливийской столице.

В воздухе запахло незапланированным «разбором полетов», и, судя по всему, крайним в этой истории предстояло стать мне. Начальник нашего отдела полковник Маслюк уехал в командировку по стране; его заместитель, прилетевший из Москвы несколько дней назад, только входил в курс дел. Мой напарник Леша Ковалев и еще один наш офицер, которого звали Сергей, улетели в отпуск в Москву. Я почувствовал себя человеком, которого вот-вот пригласят на эшафот.

В небольшом кабинете генерала Столярова народу – яблоку негде упасть. Собраны все отделы и службы. Кто сидит на стульях, делая серьезное, почти осуждающее лицо, кто жмется у стенки, незаметно подбадривая меня: дескать, держись, старина, сегодня ты крайним оказался.

– Кто писал письмо о прибытии этой группы? – тихим голосом спрашивает генерал.

– Я.

– Давай сюда.

Стремглав бросаюсь вниз, в нашу с Алексеем комнату, нахожу в папке нужное письмо. Вот черт! На оборотной стороне письма нет русского перевода. Снова бросок – в машбюро.

– Девчонки, выручайте – горю, – кричу им с порога.

Все машинистки заняты – срочная работа.

– Ладно, – говорит старшая машинистка Валя, отрывая взгляд от стопки бумаг. – Пусть тебе наша новенькая, Рита, напечатает.

Начинаются гонки со временем. Едва успеваю продиктовать просьбу о размещении и отправке в другие города, в машбюро влетает запыхавшийся помдеж.

– Тебя начальство срочно требует! – орет он.

– Лечу.

Остается напечатать только концовку письма.

– Целую, Столяров, – на ходу бросаю я машинистке Рите, а помдеж уже теснит меня к двери. Едва успеваю на ходу выхватить из каретки листок бумаги.

Генерал Столяров пристально вчитывается в каждую букву, будто ожидает подвоха.

Проходит минута, другая. Все спокойно. Третья…

Лицо генерала вдруг начинает багроветь, брови взлетают вверх. Понимаю: что-то пошло не так. Но что?

– Вы там, в своем отделе, совсем с ума сошли? – тихо произносит Николай Александрович тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Эт-то кто здесь кого и куда целует?

До меня мгновенно доходит причина генеральского негодования. Сколько раз говорил себе: проверяй, как следует проверяй, не ленись. Опять поспешил, а машинистка… Она ни при чем, только что приехала, еще не знает нашего птичьего языка. Как я продиктовал, так она и напечатала.

– Казаков! – Мечущий молнии громовержец перевел взгляд на нашего старшего референта-переводчика. – Вот уровень работы ваших подчиненных. Переведите мне, что написано в письме.

Естественно, ни о каких поцелуях в арабском тексте речь не шла, что должно было, как мне казалось, снизить градус накала и смягчить суровое сердце шефа. Не тут-то было. Николай Александрович потребовал, чтобы это письмо ему перевели еще несколько переводчиков. И, лишь убедившись, что никакой крамолы и злого умысла не было, немного успокоился и перешел к моему публичному воспитанию.

Это была долгая и проникновенная речь, полная восхитительных эпитетов и неожиданных метафор, ярких сравнений и гипербол. Начинался театр одного актера, предназначенный теперь уже не только для меня, но и для собранных в кабинете зрителей. Не буду приводить в подробностях все выступление. Оно достойно отдельной статьи.

Всех людей, приехавших в тот день «не по расписанию», мы благополучно устроили на ночь, хоть и с некоторым трудом. Кого-то потеснили в гостиницах, кого-то разместили в квартирах у друзей и знакомых. Часть людей в тот же день удалось отправить в другие города.

О тех днях и людях, с которыми довелось служить, теперь вспоминается с теплом и улыбкой.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Эффективному бизнесу обещали  налоговые послабления

Эффективному бизнесу обещали налоговые послабления

Ольга Соловьева

Повышать производительность труда будут бюрократическими методами

0
1332
Маршал Хафтар получил поддержку от "русского медведя"

Маршал Хафтар получил поддержку от "русского медведя"

Владимир Мухин

Россия намерена восстановить контроль за нефтяными ресурсами не только на Ближнем Востоке, но и в Ливии

0
6448
Каир и Москва не нашли российских спецназовцев на границе с Ливией

Каир и Москва не нашли российских спецназовцев на границе с Ливией

НГ-Online

Reuters насчитал в Египте 22 специалистов из России

0
1883
Исламисты атакуют Хафтара

Исламисты атакуют Хафтара

Равиль Мустафин

Вспыхнувшие в Ливии бои перечеркивают надежды на примирение

1
2756

Другие новости

24smi.org
Рамблер/новости