0
4296
Газета Заметки на погонах Интернет-версия

17.03.2017 00:01:00

Институт одаренных личностей

Воспоминания о тех, кто учился в знаменитом ВИИЯ

Владимир Добрин

Об авторе: Владимир Юрьевич Добрин – выпускник Военного университета МО РФ, член Союза писателей России, журналист, переводчик.

Тэги: виия, образование, генерал, прапорщик, хитрук, стругацкий


виия, образование, генерал, прапорщик, хитрук, стругацкий Создатель советского мультяшного «Винни-Пуха» тоже готовился в разведчики. Кадр из мультфильма «Винни-Пух и день забот». 1972

После болезненного удаления гланд, неодноактного прохождения медкомиссии и сбора необходимых документов я был признан кандидатом на поступление в ВИИЯ. Оставалось лишь добраться до Москвы и преодолеть на вступительных экзаменах какой-то сумасшедший, никому не известный конкурс.

СОЗДАТЕЛЬ СОВЕТСКОГО «ВИННИ-ПУХА»

Как удалось выяснить, институт этот был очень непростым. В нем изучали десятки языков и среди его слушателей было немало способных, одаренных личностей. В их числе оказались и настоящие знаменитости: писатель Аркадий Стругацкий, актер Владимир Этуш, композитор Андрей Эшпай, поэтесса Юлия Друнина, журналист и писатель Всеволод Овчинников, Федор Хитрук – создатель мультиков «Винни-Пух», «Фильм, фильм, фильм» и других, Олег Трояновский – постоянный представитель СССР при ООН.

Училась там Валя Борц – одна из героинь «Молодой гвардии» Фадеева. Поступал в ВИИЯ и писатель Георгий Садовников, по чьему произведению снят культовый телесериал «Большая перемена». Но его не взяли по здоровью, о чем он с досадой рассказывал мне на закате своей долгой и плодотворной жизни. В этом институте учился и Виктор Суходрев – личный переводчик Хрущева, Брежнева и Горбачева, работавший с Косыгиным и Громыко. Рассказывали, что Владимир Высоцкий, по-соседски друживший с Суходревом, тоже хотел, чтобы его сыновья стали слушателями ВИИЯ.

Собирался поступать в ВИИЯ и Николай Губенко, знаменитый актер, режиссер, а впоследствии и министр культуры СССР. Но к тому моменту, в 1956 году, институт неожиданно расформировали. Почему? Об этом ходили разные слухи, но именно тогда был осужден «культ Сталина» и в руководстве страны произошел раскол. Говорили, что Хрущев опасался в том числе и тех, кто был хоть как-то связан с ВИИЯ.

Спустя несколько лет ситуация успокоилась, и уникальный институт был полностью восстановлен. К моменту моего поступления в ВИИЯ там учились родственники крупных военачальников прошлого и настоящего, видных ученых, политиков, деятелей искусств, бойцов невидимого фронта, а также известных чиновников – от партийных до спортивных.

А уж на детей «простых» генералов и дипломатов в ВИИЯ смотрели как на самых обычных курсантов. Был виияковцем и сын Маресьева – героя хрестоматийной «Повести о настоящем человеке». Попадались там и совсем уж неожиданные фигуры вроде молодого, но успевшего прославиться киноактера.

«ПОДЪЕЗЖАЙ К КРЕМЛЮ»

В военкомате майор вручил мне необходимые документы и сказал:

– Требование на проезд до Москвы я передал Олегу Радову – это второй кандидат на поступление. Билеты на поезд сейчас не достанешь – сезон отпусков. Даже в военной кассе не купишь. Но отец Радова обещал помочь. Вот тебе их домашний телефон. Лучше будет, если вы с ним отсюда и до самого института поедете вместе. Так надежнее.

«Кто же он такой, отец Радова?» – думал я, набирая указанный номер. Ответил важный начальственный бас. Услышав, что просят Олега, говоривший крикнул властным голосом:

– Сын! Тебя к телефону!

У Олега голос и речь были нормальными, как у обычного 17-летнего паренька. Он сообщил, что билеты уже приобретены, и добавил:

– Подъезжай завтра к кремлю, к главному входу.

– Куда? – переспросил я на всякий случай.

– К кремлю, – спокойно повторил Олег. – Билеты привезут отцу на работу…

Имелся в виду наш городской кремль, где размещалось самое высокое начальство, республиканское и муниципальное. «Этого и следовало ожидать, – подумал я, кладя телефонную трубку. – Интересно, кто же у него отец?» Фамилия Радов ни мне, ни моим родителям ничего не говорила. Оставалось подождать до завтра.

Мы встретились в полдень у главной башни кремля. К моему изумлению, Олега подвезли на новенькой черной «Волге» с номенклатурным номером и водителем в служебной униформе. Это впечатляло.

Молодой Радов оказался приятным, разумным пареньком, державшимся естественно и без малейшего зазнайства. Обращал на себя внимание его прекрасный, сшитый по последней моде костюм.

– Извини за опоздание, – сказал Олег, пожимая мне руку. – У нас там (он назвал элитный жилой комплекс) все перекопали. Долго объезжали.

После всего увиденного и услышанного взглянуть на его отца стало еще интереснее. Мы прошли в ворота и зашагали мимо красивых, свежеоштукатуренных зданий в стиле ретро. Путь наш лежал к административному комплексу. Несомненно, предстояло посетить один из высоких номенклатурных кабинетов, поэтому я проверил, не испачкал ли по дороге ботинки.

Вскоре мы поравнялись с длинным трехэтажным зданием дореволюционной постройки, где размещалось командование местного гарнизона. Олег сказал: «Нам сюда».

«Ах, его папа военачальник, – сообразил я. – Вполне логично».

За тяжелой деревянной дверью открылся вестибюль с колоннами. Справа стоял изящный лейтенант в фуражке, с пистолетом на поясе. За его спиной застыли два рослых солдата. На ремне у каждого висел штык-нож.

Увидев Олега, лейтенант воскликнул:

– Какие люди!

Они обменялись рукопожатием.

– Отец наверху, – сообщил лейтенант и вопросительно посмотрел на меня.

– Он со мной, – пояснил Олег.

ГЕНЕРАЛ-ПРАПОРЩИК

По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж и свернули в длинный коридор, пол которого был устлан блеклым малиновым ковром. Навстречу нам попадались офицеры, от капитанов до полковников, и все они приветливо, по-свойски здоровались с Олегом.

«А папа его – большой начальник», – размышлял я, видя, как приветствуют моего спутника старшие офицеры.

Мы подошли к красивой резной двери со сверкающей латунной табличкой. На ней художественным шрифтом было выгравировано: «Начальник гарнизона».

«Ну, теперь все понятно», – подумал я, зная понаслышке, что городским гарнизоном командует генерал. Я слегка напрягся, Олег же спокойно, без стука открыл дверь и шагнул в помещение. Я осторожно последовал за ним.

Это была просторная, хорошо обставленная приемная с большим окном и новеньким красным ковром на полу. В углу, за столом, сидела женщина лет тридцати. Она весело улыбнулась нам и прощебетала:

– Здравствуй, Олежек! Папа сейчас занят, но я скажу, что ты пришел.

И, сняв телефонную трубку, она доложила: – Иван Терентьевич! Тут Олег в приемной…

Вскоре дверь кабинета открылась, и из нее вышел высокий, солидный мужчина в добротной военной форме без кителя и головного убора. На его зеленых, без просвета, погонах было по две звезды. «Генерал-лейтенант», – сообразил я.

Военачальник по-простому кивнул нам и протянул два железнодорожных билета.

– Вот, держите, не потеряйте, – произнес он и, повернувшись к Олегу, добавил: – Матери скажи, что сегодня задержусь.

Забирая свой билет, я увидел, что пальцы отца Олега испачканы мелом. «На доске схемы чертит», – подумал я и с чувством поблагодарил: – Спасибо, товарищ генерал!

И тут произошло неожиданное: Олег, его отец и сидевшая за столом секретарша вдруг залились веселым смехом. Я изумленно смотрел на них, пытаясь понять, в чем дело, а те, в свою очередь, поглядывали на меня и продолжали смеяться.

– Я не генерал, – пояснил отец Олега. – Я прапорщик. Рубашка, правда, генеральская. Ну ладно, ребятки, мне некогда.

Он кивнул нам и исчез за дверью кабинета.

– У прапорщиков звездочки меньше размером и цвет другой, – сообщил Олег. – Ну, и лампасов нет, конечно.

Это звание в Советской армии ввели незадолго до описываемых событий, и я еще не успел приглядеться к новым погонам. Про лампасы я, конечно, знал, но не был уверен, что они всегда обязательны для генералов, а сейчас вообще не обратил внимания на их отсутствие.

Вдобавок сбила с толку вся ситуация: отправка сына в престижный столичный вуз, городской кремль, где работает начальство, элитный жилой комплекс, генеральский кабинет, секретарша и, наконец, чрезвычайно представительная наружность прапорщика.

– Мой отец – главный портной гарнизона, – весело говорил Олег, выходя со мной из приемной. – Пользуется большим успехом. Обшивает не только здешнее начальство, но и командование округа. Все его ценят, но, – он развел руками, – повысить в звании не могут. Не имеют права.

Все встало на свои места. Папа Олега был настоящий, уважающий себя мэтр и выглядел респектабельнее многих министров. Тогда я впервые понял, какими возможностями может обладать человек, находящийся на невысокой должности, но уважаемый большим начальством. Как тут не вспомнить графа Кутайсова, начинавшего карьеру брадобреем Павла Первого? А тут  кутюрье, модельер, художник! Лучшим из них поклоняется мир!

ТАИНСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ

Вскоре мы прибыли в ВИИЯ. На входе ни вывески, ни таблички. Стандартный КПП, как в обычной воинской части. Солдатик проводил нас в канцелярию, где мы сдали предписания и продовольственные аттестаты. Следом за нами туда вошел полковник ВВС. Поздоровавшись, он обратился к начальнику канцелярии:

– Вы получили документы на абитуриентку Божоль?

– Вы ее папа? – спросил начальник.

– Я адъютант ее папы, – ответил полковник.

Поселили нас в одном из дореволюционных кирпичных корпусов. Абитуриентов там собралось несколько сотен, и это были только приезжие – москвичи жили дома. Теми и другими командовали сержанты, ефрейторы и солдаты, только-только поступившие в ВИИЯ из армии. Был даже один главстаршина – веселый и разбитной морячок, похожий на киношного анархиста.

Армейцы, стараясь не материться, что давалось им с большим трудом, вывели абитуриентов во двор, превратили болтливую толпу в неровные колонны и повели в столовую.

Там нас ждали водянистые щи без мяса, перловая каша – шрапнель, безвкусный чай, вчерашний хлеб и кругляшки сливочного масла.

По возвращению из столовой я обнаружил на своей койке здоровенного амбала. Он был года на три старше меня, поступал в институт после армии и был уверен, что дедовщину пока еще никто не отменял. А койка моя считалась козырной, поскольку стояла у окна.

На мой вопросительный взгляд верзила спокойно и уверенно произнес:

– Я здесь буду спать.

– Я тебе не советую, – еще спокойнее сказал ему Олег.

Это было произнесено так невозмутимо, что амбал опешил, после чего, не говоря ни слова, забрал свои вещи и исчез. Больше я его не видел. Нигде.

По вечерам абитуриенты собирались в институтском скверике, отделенном от города высокой металлической оградой. Ее внешнюю сторону плотно облепляла абитуриентская родня – в основном мамы и бабушки. Лица их были взволнованны. Меж прутьев решетки они просовывали своим чадам термосы и свертки с едой.

Остальные абитуриенты, сидя на скамейках, обсуждали проходной балл.

– Прапорщик сказал, что будет 23, – уверял один.

– А буфетчица, которая пирожки приносила, говорила, что 22, – усмехался другой.

Самые опытные надеялись на связи. Главный сантехник ВИИЯ, куривший вместе со всеми на скамейке, заявил:

– Если мой сын в этом году опять не поступит, я весь институт в дерьме утоплю!

Время от времени подходили курсанты и с серьезным видом опрашивали абитуриентов, на кого те хотели бы учиться – на нелегалов, на разведчиков под «крышей» или на диверсантов.

– Первые получают больше всех, – сообщали они. – Но их могут запросто упечь в тюрягу. Под «крышей» работать спокойнее. Особенно с дипломатической неприкосновенностью. Но это не так азартно. А самая романтика – у диверсантов.

Курсанты советовали абитуриентам побыстрее определиться с выбором и написать заявление, чтобы застолбить место в нужной группе. Иногда они объявляли набор прямо тут, в скверике, записывая фамилии желающих. Многие поступающие знали, что это розыгрыш, но немало было и тех, кто клевал на эту удочку, забавляя присутствующих.

Олег не захотел учиться в ВИИЯ. Военный институт показался ему слишком военным. Сидеть первые три года на казарменном положении, ходить строем в столовую, бегать по утрам кросс и гулять по городу лишь раз в неделю – все это ему не понравилось. Поэтому он даже не стал сдавать экзамены, вернулся домой и поступил в обычный гражданский иняз.

Спустя пару лет я приехал на каникулы в родной город и случайно встретил Олега. Он был вполне доволен жизнью и ни о чем не жалел. Каждому свое.



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Почему бюджет не станет темой выборов

Почему бюджет не станет темой выборов

Власти нужна высокая явка, но не сегментирование электората

1
3154
Резню в Перми не смогла предотвратить школьная психолого-педагогическая служба из четырех специалистов

Резню в Перми не смогла предотвратить школьная психолого-педагогическая служба из четырех специалистов

Александр Дерябин

0
1502
В Румынии считают, что украинский закон об образовании негативно влияет на этнические меньшинства

В Румынии считают, что украинский закон об образовании негативно влияет на этнические меньшинства

0
956
Назарбаев объявил о новой революции

Назарбаев объявил о новой революции

Виктория Панфилова

Казахстан стремится войти в тридцатку ведущих стран мира

0
5557

Другие новости

Загрузка...
24smi.org