Британские церкви избегают пограничного состояния

Фото со страницы Рунапа Иорверта в социальной сети X

Лидеры националистических партий Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии 14 сентября собрались в Кардиффе, чтобы подтвердить право своих народов на самоопределение и потребовать от Вестминстера готовиться к возможным конституционным изменениям. За две недели до этого шотландское правительство опубликовало проект нового закона о референдуме о независимости. Крупнейшие религиозные объединения Британии почти не отреагировали публично на всплеск сепаратистской политики. Это молчание, однако, не означает отсутствия позиции.

Шотландия и Англия находятся в политическом союзе с 1707 года, причем шотландский церковный порядок – пресвитерианский – сохранил особое конституционное значение. Именно поэтому вопрос независимости здесь исторически неизбежно имеет и церковное измерение. В референдуме 18 сентября 2014 года независимость поддержали 44,7% участников, против высказались 55,3%.

В Уэльсе религиозно-конституционная история иная. Местная Англиканская церковь с 1920 года отделена от Церкви Англии и перестала быть установленным государственным исповеданием территории. Следовательно, когда речь идет о валлийской независимости, позицию Церкви Англии нельзя автоматически считать позицией валлийского англиканства.

Северная Ирландия представляет самый чувствительный случай: здесь вопрос не просто в независимости, а в возможном прекращении ее принадлежности к Соединенному Королевству и объединении с Республикой Ирландия. Современная дискуссия по поводу референдума о границе несет память о конфликте между националистами и юнионистами.

Свежего заявления Церкви Англии о кардиффской встрече, новом шотландском проекте референдума или ирландском объединении, которое, будучи в Ирландии, в те же дни упомянул президент США Дональд Трамп, не обнаружено. Это важно оговорить прямо: приписывать церкви поддержку сохранения союза только потому, что она является установленным исповеданием Англии, было бы неверно.

Ближайший ясный прецедент – реакция тогдашнего архиепископа Кентерберийского Джастина Уэлби на шотландский референдум 19 сентября 2014 года. Официальный архив архиепископа фиксирует его заявление после решения шотландцев остаться в Соединенном Королевстве. Оно было не агитационным манифестом против независимости, а пастырской реакцией уже после состоявшегося демократического выбора.

Вмешательство Кентербери в шотландскую или валлийскую кампанию легко могло бы выглядеть как попытка английского института определить политическое будущее другой нации. Это уже аналитический вывод, но он согласуется с тем, что Уэльс имеет собственную автономную церковь, а официальная англиканская новостная повестка сентября 2026 года не демонстрирует попытки централизованно сформулировать «англиканскую позицию» по независимости.

Валлийский случай при этом показывает, что личные голоса духовенства могут быть значительно смелее институциональных. 27 января 2023 года тогдашний архиепископ Уэльса Эндрю Джон заявил, что лично он склоняется в пользу независимости. Это была позиция конкретного архиепископа, а не церкви. Впоследствии Джон покинул пост.

Самая четко сформулированная позиция крупной британской христианской организации принадлежит Церкви Шотландии. Свежего заявления после кардиффского саммита не обнаружено, поэтому ближайшим действующим ориентиром остается решение Генеральной ассамблеи от 25 мая 2023 года. Тогда духовенство сочло «неразумным» занимать корпоративную позицию за или против независимости или нового референдума и подтвердило политику беспристрастности. Причина: среди верующих есть убежденные сторонники независимости, убежденные сторонники союза и неопределившиеся.

Национальная церковь богословски мыслит свою паству шире любой партии. Социально она пытается сохранить статус посредника. Политически же отказ от рекомендации «да» или «нет» позволяет религиозному институту влиять не на результат голосования, а на правила разговора о будущем страны.

Но шотландское пресвитерианство не едино. Для контраста показателен документ Свободной пресвитерианской церкви Шотландии: резолюция Синода от 23 мая 2012 года. Это редкий пример откровенно теологического юнионизма. Свободные пресвитериане объявляли Союз 1707 года практически нерушимым религиозно-конституционным порядком. В резолюции говорилось, что союз обеспечивает безопасность протестантской религии и пресвитерианского устройства, а его расторжение представляло бы «нарушение завета». Независимый светский строй трактовался как духовная опасность.

Разница с национальной церковью фундаментальна. Для нее любой вопрос – это демократический спор, в котором духовенство должно примирять граждан. Для ультраконсервативного пресвитерианства Британский союз сам может приобретать квазибогословский смысл. Это две конкурирующие памяти Реформации: одна делает акцент на общественном служении, другая – на историческом протестантском завете.

У католической стороны картина сложнее всего, поскольку следует строго разделять епископов, отдельных представителей, Ватикан и мирянские организации. Ближайшая к нам общественно-политическая декларация шотландских епископов датируется 25 августа 2026 года и призывает оценивать правительственную политику через категории человеческого достоинства и общего блага; независимость в ней не являет собой предмета выбора.

Более прямой прецедент относится к референдуму 2014 года. Католические епископы призывали верующих обязательно голосовать, но не выдавали предписания, за какую сторону. В частности, католикам предлагалось сделать выбор «с полной свободой» и в соответствии с молитвенным суждением совести. После референдума иерархи приняли результат.

Ближайшее релевантное публичное высказывание примаса всей Ирландии архиепископа Имона Мартина относится к 2025 году: он говорил о личной вере в перспективу объединенной страны, одновременно подчеркивая, что референдум о независимости должен состояться тогда, когда он не станет чрезмерно раскалывающим общество. Это существенно отличается от партийного требования немедленного плебисцита: национальное предпочтение сочетается здесь с пастырским страхом перед возвращением старой поляризации.

В эти дни прозвучал резко проунификационный голос из католической общественной среды, хотя и не от церковной иерархии. 12 сентября американская Ancient Order of Hibernians, крупнейшая ирландско-католическая братская организация США, потребовала от Лондона опубликовать прозрачные критерии референдума. Организация заявила, что нельзя одновременно провозглашать право народа решать свою судьбу и блокировать механизм, через который он может это сделать.

Это не позиция Ватикана и не заявление католических епископов. Но оно показывает, почему нельзя говорить о едином «католическом мнении»: мирянская идентичность в ирландской диаспоре может переплетаться с республиканско-национальным историческим нарративом значительно сильнее, чем официальная дипломатия Святого престола.

У мусульманских организаций наиболее показательно как раз отсутствие конфессиональной конституционной доктрины. На 19–20 сентября с.г. Мусульманский совет Британии назначил общенациональную кампанию «Посети мою мечеть», в рамках которой более 250 домов молитвы приглашают соседей независимо от веры. Умма представляет добрососедство как исламскую ценность.

Мусульманские институты действуют в условиях, где первоочередными вопросами являются принадлежность к местному обществу, межконфессиональные отношения, исламофобия и гражданское участие. В такой ситуации исламская организация мало выигрывает от превращения спорной границы между Шотландией и Англией или между двумя частями Ирландии в религиозный вопрос.

В Шотландии при этом мусульмане вовсе не политически безразличны. Подробный обзор британской медиаплатформы Hyphen от 15 августа 2022 года показывал духовных деятелей по обе стороны спора о независимости и подчеркивал, насколько изменилась внутренняя политическая картина после референдума 2014 года. Иными словами, существует мусульманское участие в шотландском национальном вопросе, но не выявляется единая «мусульманская позиция».

Молчание религиозных организаций по поводу сепаратистских устремлений вряд ли остановит националистов: политическую инициативу сейчас удерживают партии, правительства и внешние фигуры вроде Трампа. Но отсутствие церковного «благословения» одной из сторон затрудняет превращение нового конституционного конфликта в борьбу священных идентичностей. Кардиффский меморандум говорит языком суверенитета и самоопределения. Крупнейшие религиозные институты пока оставляют этот язык политикам.