Владимир Дворкин После подписания 8 апреля в Праге президентами Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой Договора между Россией и США о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ) наступило время нового осмысления таких понятий, как стратегическая стабильность и ядерное сдерживание. Представления о них, как известно, сложились в период холодной войны и ядерного противостояния СССР и США в процессе поэтапного двухстороннего прозрения относительно роли ядерного оружия и последствий его массированного применения.
А в эпоху глобализации и изменившихся военно-политических условий представления о нем значительно расширились по сравнению с традиционными. В том числе и за счет новых угроз и дестабилизирующих факторов. К ним относятся распространение ОМУ, прежде всего ядерного, угрозы ядерного терроризма, распространение ракетных технологий и ракет повышенной дальности, региональные вооруженные конфликты с непрогнозируемой эскалацией за пределы регионов.
К дестабилизирующим факторам относят также возрастающие потоки наркотиков, непрогнозируемое появление новых опасных штаммов бактерий, экологические угрозы. Необходимо отметить существенную асимметрию в восприятии ряда дестабилизирующих факторов со стороны России и США. Так, например, Россия считает приближение НАТО к ее границам фактором, подрывающим стратегическую стабильность.
Несмотря на кардинально изменившиеся условия и необходимость трансформации традиционных представлений о стратегической стабильности, они во многом сохраняют свою актуальность прежде всего в контексте заключенного Договора между Россией и США о сокращении СНВ, а также при определении приемлемых параметров ядерных вооружений и формировании национальных программ сохранения и развития ядерной оружейной инфраструктуры.
ДЕФИНИЦИИ РАВНОВЕСИЯ
Одно из конструктивных определений стратегической стабильности (применительно к стратегическим вооружениям), позволяющее перейти к ее анализу как к характеристике сложной системы, состоит в том, что стратегическая стабильность рассматривается как устойчивость стратегического ядерного равновесия, которое сохраняется в течение длительного периода времени, несмотря на влияние дестабилизирующих факторов.
В свою очередь, стратегическое ядерное равновесие обеспечивается при балансе ядерных вооружений сторон по совокупности количественных и качественных показателей, что означает примерное равенство контрсиловых потенциалов, потенциалов ответно-встречных действий и потенциалов сдерживания.
Баланс по всем трем составляющим ядерного равновесия, поддерживаемый в течение достаточно длительного периода времени при влиянии возможных дестабилизирующих факторов, и определяет, по существу, условия сохранения устойчивой стратегической стабильности.
На стратегическую стабильность как ранее, так и теперь оказывают комплексное влияние политические, оперативно-стратегические, военно-экономические и военно-технические факторы. В период холодной войны и даже в настоящее время в контексте сохраняющегося взаимного ядерного сдерживания России и США, можно рассматривать влияние на стратегическую стабильность таких факторов, как системы противоракетной обороны, ядерные вооружения других стран, высокоточное оружие с неядерным оснащением, космическое оружие, противолодочной обороны.
Системы ПРО способны подорвать стратегическую стабильность в том случае, если они защищают территорию страны от массированного ядерного удара, перехватывая значительную часть атакующих ракет и боезарядов. Если ПРО защищает только базы МБР, ПЛАРБ, стратегической авиации, пункты высших звеньев боевого управления, то она способствует поддержанию стратегической стабильности. Реально дестабилизирующей системы ПРО могут стать в случае массированного наращивания наземных, морских, воздушных и космических рубежей перехвата ракет и боезарядов на всех участках траектории их полета.
Ядерные вооружения Великобритании и Франции как в период холодной войны, так и теперь рассматривались в СССР и России в качестве возможного дополнения прежде всего контрсилового потенциала СНВ США при совместном планировании разоружающего удара по российской (советской) ядерной триаде. Оценка опасности совместного применения ядерных сил НАТО может возрастать в условиях глубоких сокращений СНВ США и России. Однако, хотя ядерные силы Великобритании и Франции систематически рассматривались как дестабилизирующий фактор в ядерном балансе, но, насколько известно, не оказывали заметного влияния на программы развития СЯС России (СССР) и не влияли на договоры по сокращению СНВ и ликвидации РСМД.
Высокоточное оружие дальнего действия с неядерным оснащением при его массированном развертывании рядом экспертов расценивается в качестве сильного дестабилизирующего фактора, поскольку потенциально может обладать контрсиловым потенциалом, в ряде случаев сопоставимым, по их мнению, по эффективности с ядерным разоружающим ударом. Однако по отношению к оценке роли высокоточного оружия как дестабилизирующего фактора в ядерном балансе Россия–США его потенциальные способности необходимо сопоставлять с реальными сценариями военных действий.
Одномоментное поражение даже разведанных стационарных целей высокоточным оружием морского и авиационного базирования невозможно из-за чрезвычайно сложного планирования подобного удара по очевидным причинам, связанным с огромной территорией России и прогнозируемым расположением носителей высокоточного оружия. Поэтому разоружающий удар по ядерным силам России с применением высокоточных неядерных средств поражения связан с достаточно продолжительными военными действиями, при которых, несмотря на значительное превосходство сил общего назначения США и государств НАТО, этим силам будет оказано активное противодействие. При этом, насколько известно, в СССР и России всегда рассматривались все возможные сценарии военных действий с применением неядерных средств поражения, при которых оценивались допустимые потери ядерной триады, после превышения которых необходимо применять в качестве ответных мер ядерное оружие. По существу, такие установки определены в военных доктринах России 2000 и 2010 годов.
Всё это позволяет утверждать о полной бессмысленности планировать подобные военные действия со стороны США во главе НАТО против России. Поэтому по отношению к официальным членам «ядерного клуба» сценарии широкомасштабных разоружающих ударов высокоточным неядерным оружием можно рассматривать в основном в качестве теоретических изысканий.
Космическое оружие (боевые космические системы, развернутые в космосе, на Земле, в воздухе и на море, для поражения объектов во всех средах) способно играть роль не только дестабилизирующего фактора в уравнении ядерного баланса, но оказывать значительное влияние на вертикальное и горизонтальное ядерное распространение. Максимальными потенциальными возможностями развертывания космического оружия в обозримой перспективе обладают США. Если решение об этом будет принято, то практически единственной возможностью для России парировать подавляющее превосходство США во всех сферах военной деятельности может стать наращивание ядерного оружия. Ответная реакция США путем повышения своего потенциала СНВ приведет к неизбежному нарушению ядерного баланса и соответственно подрыву стратегической стабильности.
Противолодочная оборона с началом холодной войны всегда рассматривалась в СССР и до настоящего времени в России как дестабилизирующий фактор. В США и Советском Союзе одновременно с появлением первых ПЛАРБ приступили к совершенствованию сил борьбы с ними и соответственно сил обеспечения боевой устойчивости ПЛАРБ в море. В 70-е годы прошлого столетия в США была создана глобальная система гидроакустического обнаружения подводных лодок SOSUS, обладающая достаточно высокой эффективностью в борьбе с подводными лодками. Антенны SOSUS были развернуты вдоль западного и восточного побережий США, на противолодочных рубежах мыс Нордкап – о. Медвежий, Гренландия – Исландия – Фарерские острова – Великобритания, а также в Тихом океане.
В дополнение к этому США осуществляли систематическое наблюдение за ПЛАРБ РФ в прибрежных зонах. Отрицательным моментом служила и более высокая по сравнению с американскими шумность советских/российских подводных лодок.
Компромиссным вариантом разрешения проблемы противолодочной обороны могло бы стать Соглашение между РФ и США о мерах по ограничению военно-морской деятельности, которое, не ограничивая прав государств на свободу мореплавания, тем не менее накладывало бы некоторые количественные и качественные ограничения на масштабы военно-морской деятельности в специально оговоренных районах Мирового океана.
На состояние стратегической стабильности помимо внешних дестабилизирующих факторов существенное влияние оказывают характеристики структуры ядерной триады и параметры вооружений в этих структурах.
 Российский ответ на американскую ПРО – система А-135. Фото www.army.lv |
САМОЕ ПЛОХОЕ СРЕДСТВО
Расширение представлений о стратегической стабильности совсем не означает целесообразности консервировать ее прежнее понимание, относящееся к периоду холодной войны, как и тесно связанных со стратегической стабильностью принципов ядерного сдерживания.
Принципы и противоречивость ядерного сдерживания, его роль в предотвращении широкомасштабных военных столкновений между основными центрами силы в эпоху глобального противостояния двух мировых систем, парадоксы этих принципов и причин, их вызывающих, достаточно хорошо известны. Отметим только, что если ранее можно было сказать, перефразируя слова У.Черчилля, что ядерное сдерживание было самым плохим средством избежать новой мировой войны, кроме всех остальных, то теперь его противоречивость становится настолько очевидной, что значительно повышает вероятность ядерных терактов и региональных ядерных конфликтов с эскалацией до глобального уровня.
Причины этого заключаются в несоответствии ядерного сдерживания реальным вызовам и угрозам, возникшим после холодной войны. Сдерживание остается эффективным по отношению к наименее вероятным и надуманным угрозам, среди которых ядерное или широкомасштабное нападение с использованием обычных вооружений великих держав друг на друга. Но оно совершенно бесполезно против новых, реальных угроз, таких как распространение ядерного оружия, международного терроризма, этнических и религиозных конфликтов, распространение наркотиков, трансграничной преступности, нелегальной иммиграции и т.д.
Сохраняющиеся принципы ядерного сдерживания, и прежде всего взаимного ядерного сдерживания между Россией и США, в сильной степени ограничивают возможности великих держав к глубокому сотрудничеству в консолидированном противодействии новым вызовам и угрозам. В то время как для этого необходим значительно более высокий уровень доверия для тесного сотрудничества разведывательных сообществ и вооруженных сил при проведении специальных операций против террористов, как, например, в рамках «Инициативы по безопасности в борьбе с распространением ОМУ», в операциях «Активные усилия» и др.
Нельзя утверждать, что принципы ядерного сдерживания, обеспечившие относительно длительный период стратегической стабильности в течение десятилетий холодной войны, позволившие избежать не только использования ядерного оружия, но и крупномасштабных вооруженных столкновений между ведущими государствами, совсем не действуют на региональном уровне во взаимоотношениях между странами с проблемными режимами и их соседями. Однако «цивилизационный» уровень этих режимов, периодически проявляющиеся стремления решить свои задачи шантажом, насилием наряду с неотработанными способами обеспечения негативного контроля за ракетно-ядерным оружием не дают оснований для выводов об устойчивом характере фактора ядерного сдерживания в регионах с повышенной напряженностью.
Можно со всей определенностью утверждать, что весь изложенный выше отработанный за десятилетия механизм сохранения стратегической стабильности и ядерного сдерживания, в том числе и системы предотвращения несанкционированного применения, в значительной части отсутствует на региональном уровне во взаимоотношениях между новыми ядерными государствами. А в перспективе и другими, если они станут обладателями такого оружия.
ТРАНСФОРМАЦИЯ ПРИНЦИПОВ СДЕРЖИВАНИЯ
Меры, направленные на поэтапную трансформацию принципов взаимного ядерного сдерживания, разрабатываются в течение длительного времени. Они связаны с дальнейшими сокращениями СНВ двух ядерных сверхдержав, со снижением опоры на ядерное сдерживание в доктринальных установках и политике обеспечения национальной безопасности, отказом России и США от планирования пусков ракет на основании информации от систем раннего предупреждения, понижением оперативно-технической готовности к запуском ракет наземного и морского базирования, объединением систем предупреждения о пусках ракет. Наконец, с совместной разработкой и использованием систем ПРО.
Как перечисленные, так и другие меры в принципе должны не только сохранить, но и повысить уровень стратегической стабильности.
Дестабилизирующее влияние ПРО в условиях нового Договора по СНВ, даже если она будет развертываться США в одностороннем формате в соответствии с представленными в настоящее время планами администрации президента Барака Обамы, окажется практически неразличимым, особенно с учетом высокоэффективных средств преодоления ПРО на российских МБР и БРПЛ. Объясняется это в первую очередь значительным снижением эффективности разоружающего удара СНВ США. В результате чего эффективность ответного удара (потенциала ядерного сдерживания) СЯС России повышается по сравнению с тем, каким она может быть в условиях ограничений СНВ по Московскому Договору СНП (1700–2200 боезарядов), и тем более по сравнению с условиями Договора СНВ-1. При сокращении СНВ России и США до уровня 1000 боезарядов и рациональной структуре СЯС разоружающий удар вообще теряет всякий смысл, поскольку у стороны, подвергающейся нападению, остается еще больше ракет и боезарядов для ответного удара. Однако развертывание ПРО в одностороннем формате неизбежно приведет к росту политической напряженности между Россией и США, что отрицательно скажется на консолидации усилий в противодействии реальным вызовам и угрозам.
Наиболее благоприятные условия для укрепления стратегической стабильности могли бы сложиться при совместной разработке, развертывании и использовании систем ПРО Россией, США и ведущими государствами ЕС с последующим включением в отдельные структуры этой системы Китая. В этом случае произошла бы радикальная трансформация состояния взаимного ядерного сдерживания не только двух ядерных сверхдержав, но и принципов ядерного сдерживания в политике обеспечения безопасности официальных членов «ядерного клуба».
Потенциал сотрудничества России с США и другими государствами НАТО в разработках, развертывании и использовании информационных систем и противоракет ПРО ТВД и стратегической ПРО с разделением зон ответственности остается значительным.
Вместе с тем влияние на стратегическую стабильность более глубоких сокращений СНВ России и США (ниже уровня 1000 боезарядов) с учетом расширенного перечня дестабилизирующих факторов может быть оценено после дополнительных углубленных исследований, связанных прежде всего с действием рассмотренных выше таких дестабилизирующих факторов, как высокоточное оружие, ядерные вооружения других государств, противолодочная оборона и др.
