2
8125
Газета Концепции Интернет-версия

19.04.2013 00:01:00

Политика и национальная оборона

Тонкая шлифовка после глубокой переработки

Алексей Арбатов

Об авторе: Алексей Георгиевич Арбатов – академик РАН, руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО Российской академии наук.

Тэги: армия, реформа, Путин, Медведев, ПВО, США, НАТО


армия, реформа, Путин, Медведев, ПВО, США, НАТО За прошедшие десятилетия советским и российским военным пришлось участвовать в таких типах войн, которые не укладываются в традиционные концепции. Фото Reuters

Выступая на расширенной коллегии Министерства обороны в марте 2013 года, президент Владимир Путин подвел предварительные итоги четырех лет военной реформы и определил характер предстоящей работы: «Мы выходим на тот этап, когда нужна именно тонкая шлифовка всех деталей сложной военной машины». По логике вещей, главным фактором определения военных потребностей и оборонной политики должна быть внешняя политика государства, разумеется, с учетом имеющихся ресурсов и военно-технических возможностей.
МИНУВШИЙ ПЕРИОД
ПРОТИВОРЕЧИЙ
В годы президентства Дмитрия Медведева между внешней и военной политикой России были серьезные противоречия. Определяя российские внешние приоритеты, Дмитрий Медведев в 2009 году писал в своей программной статье «Россия, вперед!»:
«Модернизация российской демократии, формирование новой экономики, на мой взгляд, возможны только в том случае, если мы воспользуемся интеллектуальными ресурсами постиндустриального общества… Наши внутренние финансовые и технологические возможности сегодня недостаточны для реального подъема качества жизни». Выступая на встрече с дипломатами в российском МИДе, он развил эту тему: «Нам нужны, я уже об этом говорил, специальные модернизационные альянсы с нашими основными международными партнерами...
Прежде всего с такими странами, как Германия, Франция, Италия, с Евросоюзом в целом, с Соединенными Штатами Америки. Взятый на Ростовском саммите «Россия–ЕС» курс партнерства для модернизации предлагает совместную разработку крупных проектов, включая технологическое перевооружение российской промышленности».
В контексте этой линии в 2010 году Россия заключила с США новый Договор СНВ, выразила готовность участвовать в создании совместной с НАТО системы ПРО в Европе, отменила поставку зенитно-ракетной системы С-300 Ирану. Она обеспечивала военный транзит в Афганистан, сотрудничала с Западом в военных учениях, миротворческих операциях, борьбе с терроризмом и пиратством. Были приняты меры для укрепления режима нераспространения ядерного оружия и опасных материалов.
Что касается военной политики России, то она существовала как бы независимо от ее международного курса. Военная доктрина России, подписанная Дмитрием Медведевым в 2010 году, провозгласила, что главные внешние опасности исходят от расширения чужих альянсов к российским границам, а также от создания систем стратегической противоракетной обороны, милитаризации космического пространства, развертывания стратегических неядерных систем высокоточного оружия. Понятно, что все эти опасности могут проистекать не от радикальных режимов или талибов, а от США и их союзников.
В числе приоритетных военно-политических задач России было названо поддержание «потенциала ядерного сдерживания на достаточном уровне». Другой важнейшей задачей было «обеспечение противовоздушной обороны важнейших объектов Российской Федерации и готовность к отражению ударов средств воздушно-космического нападения».
Не ставя под сомнение необходимость достаточного потенциала ядерного сдерживания и целесообразной оборонительной системы, следует подчеркнуть явное несоответствие между приоритетами военной политики и внешнеполитического курса. Ведь главные элементы российской обороны – ядерное сдерживание и защита от воздушно-космического нападения – были, по сути, направлены против тех стран, с которыми Дмитрий Медведев предлагал создавать «специальные модернизационные альянсы» и привлекать к «технологическому перевооружению российской промышленности».
Подобные противоречия между внешнеполитическими и военными приоритетами России могли свидетельствовать о недостаточном контроле политическим руководством военного ведомства в формировании оборонной политики. Также это могло отражать несерьезное отношение к важнейшим документам или по внешней, или по военной политике. Возможно, сказывалось глубокое расхождение взглядов разных группировок правящей элиты и рассогласованность позиций государственных ведомств. Не исключено и другое: по российской традиции все причины сказывались одновременно.
Так или иначе после нового Договора СНВ переговоры России с США зашли в глухой тупик из-за разногласий по противоракетной обороне. Обе стороны продолжили разработку и развертывание собственных систем обороны национальной территории (и союзников), а Дмитрий Медведев к тому же объявил ряд ответных мер в развитии наступательных вооружений.
Практические итоги президентства Медведева, несмотря на некоторые позитивные сдвиги, далеко не дотянули до амбициозных внутренних и внешних целей, провозглашенных в его речах и статьях. Смена команды в Кремле положила начало новому этапу отношений России и Запада.
ПРЕДЫСТОРИЯ ОТНОШЕНИЙ
Отношения Владимира Путина с США и их союзниками начались в 2012 году не с чистого листа и имели довольно долгую предысторию. Впервые придя к власти в 2000 году, Владимир Путин, по всей видимости, стремился наладить хорошие отношения с США, Западной Европой, Японией, но не на основе модели 90-х годов, а на более равноправных началах. При этом он не считал, что строительство управляемой демократии станет помехой. Новому руководству сопутствовало везение – беспрецедентный рост цен на нефть позволил расплатиться с внешним долгом и ощутимо поднять жизненный уровень народа.
В 2000 году новое руководство воспользовалось контролем над парламентом и добилось ратификации Договора СНВ-2, который на протяжении предыдущих семи лет блокировался Думой. Другим шагом навстречу Западу была ратификация в 2004 году адаптированного Договора по обычным вооруженным силам в Европе. После выхода США из Договора по ПРО в 2002 году российская исполнительная власть не только постаралась умерить возмущение в политических кругах страны, но и пошла на заключение нового Договора с США о сокращении стратегических наступательных потенциалах (СНП). Также была подписана «Декларация о новых стратегических отношениях», которая предусматривала сотрудничество в развитии систем ПРО.
После террористических актов в США 11 сентября 2001 года президент России – вопреки настрою большей части политической элиты – оказал полную и безоговорочную поддержку военной операции в Афганистане, а затем предоставил странам НАТО «афганский транзит». По поводу расширения НАТО на восток он в 2001 году заявил: «Конечно, мы пересмотрели бы нашу позицию в отношении процесса такого расширения, если бы мы были вовлечены в такой процесс». На Петербургском саммите «Россия–ЕС» в мае 2003 года Владимир Путин на весь мир провозгласил императив «европейского выбора России».
В ответ на все эти авансы и встречные шаги Россия получила в 2002–2003 годах выход США из Договора по ПРО, войну в Ираке (и ликвидацию там крупнейших российских нефтяных концессий), новый шаг в расширении НАТО на восток с включением в альянс семи государств, в том числе трех постсоветских стран Балтии.
Последней каплей, переполнившей чашу, явилось активное вмешательство Запада на стороне антироссийских лидеров в цветные революции в Грузии и Украине и активное втягивание этих стран в Североатлантический альянс. Одновременно США объявили об одностороннем строительстве баз стратегической ПРО в Польше и Чехии.
Речь Владимир Путина в Мюнхене в 2007 году стала сигналом Западу о том, что Россия больше не намерена играть по старым правилам. Однако потребовался вооруженный конфликт в Грузии в августе 2008 года, чтобы за рубежом поняли, что Россия действительно намерена остановить расширение НАТО на восток – даже силовым путем. До того все предупреждения не принимались всерьез ни в США, ни в других странах альянса.
Весьма знаменательно, что в своем нынешнем, отнюдь не благоприятном отношении к Владимиру Путину об этой недавней истории на Западе никогда не вспоминают и своих ошибок не признают.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ФОН НОВОГО
ЭТАПА
Вернувшись в третий раз в Кремль в 2012 году, Владимир Путин, вероятно, ожидал холодную встречу со стороны Запада. Но, как всегда бывает в России, неожиданность пришла с другой стороны. После четырех лет смущающих умы заявлений Дмитрия Медведева о «свободе» и «партнерстве с Западом» возвращение Путина было с облегчением воспринято большей частью постсоветской номенклатуры – в качестве гарантии консервации системы господства чиновно-капиталистического аппарата на всех уровнях. Однако именно по этой причине новый средний класс, интеллигенция, активные слои средних и мелких предпринимателей, городская молодежь в массовом порядке выступили против возвращения Владимира Путина.
США и страны Европы приветствовали протестное движение, даже закрыв глаза на его левацкие и националистические эшелоны. Впрочем, эта поддержка не играла сколько-нибудь существенной роли и не имела бы вообще никакой, если бы внутри страны для возмущения не возникла питательная среда: всеобъемлющая коррупция, несменяемость и произвол новой номенклатуры, включая правоохранительные органы.
Реальная, а не декоративная оппозиция вызвала реакцию нового правящего класса, основанную на самом сильном мотиве – инстинкте самосохранения. Прежде всего это проявилось в преследовании оппозиционных активистов и ужесточении законодательства, относящегося к гражданским правам и свободам. Кроме того, в парламенте, лояльных средствах массовой информации и продукции многочисленных псевдонаучных центров была развернута густо замешанная на национализме и религиозном фундаментализме кампания о «враждебном окружении России», «зловещих замыслах сионистов, либералов и пятой колонны». Параллельно набрала размах ползучая реабилитация сталинизма как воплощения величия и державности России.
Во внешней политике был взят курс на дистанцирование, а по ряду направлений – и на противостояние с США и Европой. Вероятно, была принята предпосылка о том, что сближение с Западом, включая «Партнерство ради модернизации», повлечет размывание управляемой демократии, смену сложившейся системы власти и ее носителей. На смену «европейскому выбору» России пришла официальная доктрина «евразийства» в виде проекта Евразийского союза, которая предполагает первоочередную интеграцию России с постсоветскими республиками, прежде всего с Белоруссией и Казахстаном.
Для перехода с экспортно-сырьевой на высокотехнологическую инновационную модель развития был выдвинут лозунг опоры на собственные силы – «реиндустриализации» с локомотивом в виде оборонки и даже, ни много ни мало, с использованием «положительного опыта» СССР 30-х годов (которые запомнились прежде всего коллективизацией, репрессиями и пятилетками на основе ГУЛАГа). Был провозглашен стратегический поворот на Восток: к сотрудничеству в рамках ШОС и БРИКС, тем более что центр тяжести мировой экономики и политики смещается в Азиатско-Тихоокеанский регион, а США и Евросоюз никак не могут выбраться из финансово-экономического кризиса.
Отношения России с Западом вступили в самый трудный период после окончания холодной войны 20 лет назад. Никто из ответственных чиновников и депутатов более не осмеливается вспомнить о «европейском выборе» России, о котором возвестил Владимир Путин на саммите Россия–ЕС в 2003 году, и тем более о «Партнерстве ради модернизации», которое провозгласил Дмитрий Медведев на саммите Россия–ЕС в 2010 году. Фактически парализована система европейской безопасности, многолетний и беспросветный тупик характеризует переговоры о новом соглашении о партнерстве и сотрудничестве России с Евросоюзом.
Наступила глубокая стагнация системы и процесса ограничения и сокращения ядерных и обычных вооружений. Распался Договор об обычных вооружениях в Европе, и замены ему не предвидится. Противоречия РФ–США вокруг систем ПРО, ограничения тактического ядерного оружия и стратегических вооружений в обычном оснащении могут добить остатки системы ядерного разоружения, включая Договор РСМД от 1987 года и новый Договор СНВ. Стороны оказались на пороге гонки вооружений по новейшим направлениям военных технологий. Расшатываются договор и режим ядерного нераспространения, поскольку великие державы не могут согласовать политику в отношении Ирана.
Конечно, причина всего этого не только в политике Москвы, а подчас вовсе не в ней. США и их союзники совершили большие стратегические просчеты в отношении арабской весны, пошли на двойные стандарты и силовое вмешательство вне правового поля, что раскололо великие державы и парализовало роль Совет Безопасности ООН. В диалоге с Москвой по ПРО и другим вопросам контроля над вооружениями Вашингтон не проявил гибкости и понимания того, что единство с Россией по проблемам ядерного и ракетного распространения намного важнее, чем те или иные технико-географические параметры программы ПРО и других систем.
Российское руководство не прочь собрать страны БРИК под своим  зонтиком. 	Фото Reuters
Российское руководство не прочь собрать страны БРИК под своим  зонтиком.     Фото Reuters

Тем не менее при всех конкретных претензиях, которые могут быть высказаны в адрес курса США и их союзников, ничто в их политике не дает основания для возврата России к менталитету осажденной крепости и холодной войны. Однако тенденция такого рода стала за последний год весьма осязаемой. Противоречие между внешней и военной политикой времен Дмитрия Медведева, о котором речь шла выше, в настоящее время почти полностью разрешилось путем приведения внешней политики в согласие с военной.
Нынешняя внешнеполитическая философия с той или иной степенью откровенности сформулирована в многочисленных руководящих заявлениях, статьях и документах. В самом общем виде и сугубо схематично ее можно выразить в следующих тезисах: Россию окружают враги и недоброжелатели, в первую очередь в лице США и ряда их союзников. Они покушаются на территориальную целостность и природные ресурсы России. Противники стремятся ослабить ее политическую стабильность через протестные движения и правозащитные организации. Ядерное оружие – высший приоритет российской обороны, абсолютная гарантия ее суверенитета, территориальной целостности и мирового статуса. США и их союзники стремятся нейтрализовать этот главный элемент российской обороны за счет развития систем ПРО и стратегических высокоточных обычных вооружений. Призывы к ядерному разоружению – это уловка, направленная на ослабление центральной опоры безопасности России.
Почувствовав смену направления ветров на вершине государственной власти, множество находящих на службе и отставных российских военных и гражданских стратегов развернули массированную кампанию нагнетания страхов перед грядущей агрессией Запада, которая буквально захлестнула печатные и электронные СМИ.
Военный баланс действительно пока меняется не в пользу России. Однако парадокс состоит в том, что это происходит без форсированного наращивания военной мощи НАТО. Проводя весьма умеренную модернизацию, страны альянса заметно сокращают военные расходы, совокупные ядерные и обычные вооруженные силы. Кроме того, идет передислокация американских стратегических вооружений и сил общего назначения на Тихий океан в предвидении растущего соперничества с Китаем. Об этом, в частности, свидетельствуют и недавние коррективы программы ПРО США в Европе.
РЕАЛЬНЫЕ УГРОЗЫ
Вот уже много десятилетий, начиная с трудов Маршала Советского Союза Василия Соколовского времен СССР и по настоящее время, военные доктрины и творения стратегических теоретиков повторяют тезисы о будущих войнах глобального масштаба, которые якобы угрожают стране. Но в реальной жизни все оказывается по-другому. За прошедшие пять десятилетий советскому и российскому офицеру и солдату пришлось участвовать совершенно в других войнах и операциях: подавлять внутреннюю оппозицию в союзных государствах (ГДР, Венгрия, Чехословакия), помогать союзникам и партнерам среди развивающихся стран (Северная Корея, Куба, Вьетнам, Египет, Сирия, Сомали, Йемен, Ангола, Никарагуа и др.), усмирять воинственных мятежников (Афганистан, Таджикистан, Чечня), проводить миротворческие операции (Таджикистан, Грузия, Молдавия).
Несмотря на это, никто из пророков воздушно-космических войн ни разу не признал ошибочность своих прогнозов последних десятилетий. Но они с тем большим рвением предсказывают такие катаклизмы в ближайшем будущем, хотя не приводят никаких вразумительных доводов в пользу того, что в последующие 20 лет ситуация кардинально изменится.
Между тем опасность вполне реальна и близка. Уход миротворческих сил ООН и контингента НАТО из Афганистана после 2014 года скорее всего повлечет реванш «Талибана» и захват им власти с последующим наступлением на Центральную Азию на севере и Пакистан на юге. Режимы Узбекистана, Таджикистана и Киргизии, а затем и Казахстана окажутся под ударом исламистов. Такая война наряду с возможной дестабилизацией Пакистана превратит всю зону Центральной и Южной Азии в «черную дыру» насилия и терроризма, которая может распространиться на Ближний и Средний Восток, Южный и Северный Кавказ.
Внутренний вооруженный экстремизм будет опираться на прямую военную помощь извне, да еще, возможно, под ракетно-ядерным прикрытием со стороны радикальных режимов, обзаводящихся таким оружием. Фанатизм этого врага, его готовность к бесконечной войне, безграничные людские ресурсы и финансовые резервы позволяют не считаться с жертвами, использовать новейшие технические средства борьбы с армиями ведущих держав.
Все это предъявляет высочайшие требования к уровню подготовки и оснащенности вооруженных сил передовых государств (наряду с необходимыми социальными мерами). Они обязаны побеждать быстро и не могут позволить себе слишком большие боевые потери и сопутствующий ущерб для мирных жителей в зоне военных действий. Пока в такой борьбе СССР в Афганистане, Россия на Северном Кавказе и в Центральной Азии, США и НАТО в Ираке и Афганистане не сумели добиться решительной победы, а в известном смысле и потерпели поражение.
Тем не менее угроза с юга стоит далеко внизу списка приоритетов российской оборонной политики. Государственная программа вооружения до 2020 года выделяет около 70% ассигнований на другие задачи. Похоже, к реальной опасности Россия, как бывало нередко в ее истории, не готова ни в военном, ни в политическом отношениях – отдавая приоритет подготовке к войне с США и НАТО на суше, на море и в воздушно-комическом пространстве.
НЕОБХОДИМО ПЕРЕСМОТРЕТЬ
ПРИОРИТЕТЫ
В условиях реально формирующейся полицентричной миросистемы и глобализации, а также при наличии ядерных сил Российской Федерации не грозит прямая военная агрессия со стороны других крупных государств или международная изоляция. Однако Россия стоит перед лицом тревожной перспективы своей маргинализации в мировой экономике и политике, увеличения зависимости от непредсказуемых стран, вовлеченности в изнурительные конфликты по периметру границ и нарастающей стагнации в социально-экономическом, политическом развитии и обороноспособности. Чтобы удержаться в лиге передовых технико-экономических держав и обеспечить безопасность на базе устойчивого развития, России необходимо встать на путь глубокой трансформации собственной промышленности и роли в мировой экономики на основе внедрения высоких технологий. Однако это не получится ни за счет оборонной промышленности, ни путем создания государственно-монополистических корпораций или образцово-показательных центров вроде «Сколково».
Политика переориентации российского энергетического экспорта на Азию сделает Россию сырьевым придатком Китая, Индии и других новых индустриальных стран, промышленность которых, в свою очередь, является приложением к инновационным экономикам США, Евросоюза и Японии. При нынешней экономической и политической системе России не удастся привлечь извне капиталовложения в высокие технологии, как не получилось до сих пор. Ни Евразийский союз, ни ШОС, ни БРИКС тут не помогут.
Переход от экспортно-сырьевого хозяйства на экономику высоких технологий требует последовательного строительства демократии европейского типа с разумным разделением властей, независимым судом и арбитражем, динамичным гражданским обществом. Только они способны гарантировать верховенство закона для всех, неприкосновенность материальной и интеллектуальной собственности, приток (и возврат) инвестиций и инновационных технологий отечественного и зарубежного происхождения.
Осознание этого императива есть и на высшем уровне власти. Так, президент Владимир Путин в своем Послании Федеральному собранию в 2012 году заявил: «Для России нет и не может быть другого политического выбора, кроме демократии. При этом хочу сказать и даже подчеркнуть: мы разделяем именно универсальные демократические принципы, принятые во всем мире… Демократия – это возможность не только выбирать власть, но и постоянно эту власть контролировать». Что касается экономического развития, то и тут президент вполне недвусмысленно декларировал: «Убежден, в центре новой модели роста должны быть экономическая свобода, частная собственность и конкуренция, современная рыночная экономика, а не государственный капитализм».
Претворить эти правильные концепции в жизнь будет нелегко. Однако как только власть от слов перейдет к делу – внешняя политика России сразу образует другой рисунок. Лишь инновационная экономика может стать естественным и надежным фундаментом ведущей роли России на постсоветском пространстве как центра экономического, политического и военного притяжения для других бывших республик СССР.
Точно так же, чтобы стать влиятельным субъектом Азиатско-Тихоокеанского региона, России необходима модернизация всей социально-экономической и политической системы, причем не на мифическом «евразийском», а на европейском пути развития – и в европейской, и в азиатской частях страны. Такой курс предполагает широкое взаимодействие с передовыми демократическими странами мира: Евросоюзом, США, Японией, Южной Кореей. Это вовсе не исключает сотрудничества с евразийскими партнерами или с Китаем и Индией (с которыми, кстати, Запад имеет несравненно более продвинутое экономическое взаимодействие, чем Россия), но подразумевает его перевод на качественно более высокий уровень.
Укрепление международной безопасности и сотрудничество с ведущими державами мира и их союзами предполагают прогресс в сфере ограничения ядерных вооружений, согласование и, возможно, сопряжение программ ПРО, меры ограничения и доверия применительно к новейшим наступательным неядерным вооружениям, возрождение режимов ограничения обычных вооруженных сил в Европе и других регионах.
Как представляется, в соответствии с магистральным направлением необходимой России внешней политики и в свете реалистически прогнозируемых военных угроз приоритеты оборонной политики и реформы должны выглядеть следующим образом.
Первое – интенсивная подготовка и техническое переоснащение для локальных операций в Центральной Азии с возможностью их эскалации до регионального масштаба и расширения на Южный и Северный Кавказ, в другие районы.
Второе – миротворческие операции на постсоветском пространстве и в составе международных сил в дальнем зарубежье, в том числе против террористов и пиратов.
Третье – защита посредством систем ПРО/ПВО баз СЯС и их информационно-управляющей системы, а также прикрытие городов и критических объектов от одиночных или групповых ракетных и авиационных ударов третьих стран и террористов.
Четвертое – ядерное сдерживание на достаточном уровне в рамках нового Договора СНВ и последующих соглашений с упором на эффективные системы управления и СПРН, системы ядерного оружия повышенной живучести, новые высокоточные неядерные средства.
Таким образом, есть основания полагать, что долговременные интересы безопасности и устойчивого развития России требуют не просто шлифовки, а основательного пересмотра внешней и военной политики наряду с глубокой модернизацией политической и социально-экономической системы.   

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(2)


retrograd retrograd 17:04 19.04.2013

"Что касается военной политики России, то она существовала как бы независимо от ее международного курса. " Алексей Арбатов ************************************************************************************************** Г-н Арбатов ... Вы уже во вступлении ставите проблему "с ног на голову". А это нехорошо ... Это не военная политика России "жила отдельно" от политического курса. А политические декларации г-на Медведева, опирающиеся на его личные симпатии, жили своей жизнью. И весьма мало соприкасались с им же самим подписанной, "Стратегией национальной безопасности России до 2020 года". Являющейся ОСНОВНЫМ Российским ДОКТРИНАЛЬНЫМ документом в вопросах поддержания и обеспечения национальной безопасности. И, как раз, ВОЕННАЯ политика России этому документу соответствовала куда как больше, чем чисто горбачевские по форме и духу, медведевские "декларации". Кстати, г-н Арбатов ... А насчет "сотрудничества с ведущими державами" в плане поддержания стабильности и безопасности, это Вы лихо загнули ... Особливо с учётом активной роли помянутых "держав" в свержении законного правительстива Ливии (со всей вытекающей отсюда утратой для России экономических и политических перспектив в этом регионе на долгое время). Кстати, именно г-ну Медведеву за это отдельное спасибо ... Чисто по горбачевски "пошел навстречу" мистеру Обаме ... В Сирии, те же "борцы за стабильность и демократию" вытворяют тоже самое ... И снова России предлагается "сотрудничать" с "ведущими странами", поощряющих откровенный международный бандитизм. Причем, даже не таясь ... И на последок ... Гражданин Арбатов-младший ... Примите к сведению ... "Стратегия национальной безопасности Росии до 2020 года", ЭТО ПО СУТИ СВОЕЙ, концептуальный документ ДОЛГОСРОЧНОГО характера. А посему, допускающий лишь возможность технических корректировок (на тактическом уровне), но никак не помянутой Вами "срочной" смены приоритетов, сиречь, базовых концептуальных устанорвок. Даже, если мистер Обама, пишет "в Кремль Путину", соответствующие письма ... И разрабатывалась Стратегия весьма грамотными специалистами и политиками, осознающими национальные интересы своей страны и весьма четко учитывающих исторический опыт. И свободных от политической коньюнктуры, "академиков" - получателей заокеанских грандов ...

retrograd retrograd 18:39 21.04.2013

"По логике вещей, главным фактором определения военных потребностей и оборонной политики должна быть внешняя политика государства, разумеется, с учетом имеющихся ресурсов и военно-технических возможностей. " Арбатов-младший ************************************************************************************************* Ох какой спорный тезис ... Я, например, вопреки "арбатовской логике", считаю, что ГЛАВНЫМ фактором определения оборонных (а не "военных" ...) потребностей России, должна стать внешняя политика и доктринальные целевые установки ИНОСТРАННЫХ государств и их союзов. Причём, как в отношении России и её национальных инересов. Так и в общемировом контексте ... История, г-р Арбатов, как-то подводит меня именно к такому логическому посылу ...



Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Россия активизирует в Сирии миротворческий процесс

Россия активизирует в Сирии миротворческий процесс

Владимир Мухин

От предстоящей встречи Путина и Эрдогана ждут прорывных решений по нормализации ситуации в регионе

0
721

Сенатор вернул Кисловодску поющий фонтан

Татьяна Попова

Арсен Каноков выполнил поручение Валентины Матвиенко по поводу реконструкции одной из достопримечательностей северокавказского курорта

0
161
Федеральные дорожные деньги переезжают в Крым

Федеральные дорожные деньги переезжают в Крым

Анатолий Комраков

Расходы на трассу «Таврида» проверят осенью

0
2248
КАРТ-БЛАНШ. После Ниццы

КАРТ-БЛАНШ. После Ниццы

Вениамин Попов

На фоне терактов западным политикам стоит подняться выше личных амбиций

0
993

Другие новости

24smi.org