0
18194
Газета Концепции Интернет-версия

19.12.2014 00:01:00

Гибридные войны будущего – прогнозирование и планирование

Как учесть новые угрозы в Военной доктрине России

Александр Бартош

Об авторе: Александр Александрович Бартош – директор информационного центра по вопросам международной безопасности при Московском государственном лингвистическом университете, профессор, член-корреспондент Академии военных наук.

Тэги: китай, сша, нато, гибридная война, исламское государство, ирак, украина, генштаб, герасимов, про


китай, сша, нато, гибридная война, исламское государство, ирак, украина, генштаб, герасимов, про Джен Псаки (справа) убеждена: развитие информационных технологий превращает информационную борьбу в одно из самых эффективных средств ведения войн нового поколения. Фото с сайта www.state.gov

Ослабление современной системы глобальной безопасности, ее деформация и раздробленность приводят к нарастающей хаотизации международных отношений. Лавинообразному развитию этого процесса способствуют цветные революции на Ближнем Востоке и в Северной Африке, а с недавнего времени – и на Украине. Обостряются международные конфликты, набирают силу сетевые формы международного терроризма, источником ресурсов для которого служат афганский наркотрафик и организованная преступность. США в своем стремлении к мировому гегемонизму используют открывающиеся при этом возможности для ослабления стратегических конкурентов, прежде всего Китая и Европейского союза.

ГЛОБАЛЬНАЯ КРИТИЧНОСТЬ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

В результате мир стремительно погружается в хаос больших и малых войн, этнополитических и религиозных конфликтов. В рамках системы международных отношений создается глобальная критичность, способная подрывать фундаментальные основы существующего миропорядка.

Усиление противоречивого характера процессов глобализации свидетельствует о серьезных дефектах в системе международной безопасности. В условиях лавинообразного нарастания порождаемых глобализацией проблем и противоречий «стихия» глобализации выходит из-под контроля и приводит к хаотизации международных отношений. 

Этому способствует одно из важных свойств самой системы международных отношений, заключающееся в ее неравновесном характере и в изначально заложенном стремлении к хаосу.

О таком свойстве предупреждал известный американский политолог-неореалист Кеннет Уольтц: «Системы внутри государств централизованы и иерархичны… Международные системы децентрализованы и анархичны».

Применительно к рассматриваемой в настоящей статье проблеме вывод американского политолога носит методологический характер, поскольку предложенный принцип международной анархии как характеристика системы международных отношений определяет внешнеполитические стратегии государств. К одной из таких стратегий можно отнести разработанную в США и активно используемую в различных странах и регионах стратегию создания управляемого хаоса, которая позволяет скрывать истинные цели государства-агрессора за совокупностью внешне никак не связанных между собой действий, ведущих к хаотизации обстановки в целом регионе или в отдельном государстве-жертве.

Соединенные Штаты считают хаос «управляемым» и видят в нем новый инструмент продвижения своих национальных интересов под предлогом демократизации современного мира. Остальные страны, включая Россию, рассматривают этот процесс как всеобщее бедствие, способное привести к глобальной катастрофе.

Американскую стратегию использования критичности в национальных интересах США откровенно обрисовал еще в 1998 году один из разработчиков теории управляемого хаоса Стивен Манн: «Я хотел бы высказать одно пожелание: мы должны быть открыты перед возможностью усиливать и эксплуатировать критичность, если это соответствует нашим национальным интересам – например, при уничтожении иракской военной машины и саддамовского государства. Здесь наш национальный интерес приоритетнее международной стабильности. В действительности, сознаем это или нет, мы уже предпринимаем меры для усиления хаоса, когда содействуем демократии, рыночным реформам, кода развиваем средства массовой информации через частный сектор».

Стоит обратить внимание на безоговорочно декларируемый тезис о высшем приоритете национальных интересов собственной страны. Остальных просим не беспокоиться…

Одним из последствий формирующейся критичности в сфере международных отношений является появление конфликтов нового типа, в том числе проходящих с использованием невоенных способов достижения политических и стратегических целей в борьбе с противником. В начальной стадии такие конфликты проходят с опорой на протестный потенциал населения в ходе так называемых цветных революций, представляющих собой сочетание подрывных технологий по ненасильственному захвату власти. Такие технологии сработали, например, в 2004 году на Украине и позволили несколько лет удерживать страну в нужном Западу русле.

Однако затем по ряду причин произошли некоторые изменения в позиции украинских элит, и к власти вновь пришли силы, не в полной мере устраивающие заказчиков прежней цветной революции. Очередная революция развивалась уже по другим законам и привела в конечном итоге к гражданскому противостоянию в стране, которое по предложенной США и НАТО терминологии может быть отнесено к войнам гибридного типа. Термин подразумевает широкий спектр враждебных действий, которые предпринимаются в рамках гибкой стратегии, имеющей долгосрочные цели. Базируются эти стратегии на комплексном применении дипломатических, информационных, военных и экономических средств для дестабилизации противника (А. Бартош. Гибридная война в стратегии США и НАТО. См. «НВО» от 10.10.14).

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА В ПРОГНОЗАХ И ПЛАНАХ США И НАТО

Сегодня разработке вопросов ведения гибридной войны и противостояния гибридным угрозам посвящен ряд официальных документов армии США, в том числе Белая книга Командования специальных операций сухопутных войск США «Противодействие нетрадиционной войне» и оперативная концепция армии США «Победить в сложном мире».

Под гибридной войной американские военные подразумевают необъявленные, тайные военные действия, в ходе которых воюющая сторона атакует государственные структуры или регулярную армию противника с помощью местных мятежников и сепаратистов, поддерживаемых оружием и финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними структурами (олигархами, организованной преступностью, националистическими и псевдорелигиозными организациями).

В документах США и НАТО говорится, что при основополагающей роли вооруженных сил для успешного противостояния в гибридных войнах государствам следует объединить усилия своих правительств, армий и разведок под эгидой США в рамках «всеобъемлющей межведомственной, межправительственной и международной стратегии» и максимально эффективно использовать методы «политического, экономического, военного и психологического давления». В этих и некоторых других документах отмечается, что гибридная война представляет собой использование комбинации обычных, нерегулярных и асимметричных средств в сочетании с постоянными манипуляциями политическим и идеологическим конфликтом.

В геополитическом контексте гибридная война представляет собой относительно новое понятие, применяемое главным образом в сфере операций специальных сил и сочетающее опыт жестких противостояний с возникающими угрозами международной безопасности и уроки, полученные в борьбе с экстремизмом государственных и негосударственных субъектов. Гибридная война ведется как силами, действующими внутри страны или региона и стремящимися ослабить или свергнуть правительство, так и внешними силами. Действия внешних сил заключаются в оказании содействия повстанцам в вербовке сторонников и их подготовке, оперативной и тыловой поддержке, воздействии на экономику и социальную сферу, координации дипломатических усилий, а также проведении отдельных силовых акций. Для этих целей привлекаются силы специальных операций, разведка, организованная преступность, осуществляется масштабное информационное психологическое воздействие на население, личный состав вооруженных сил и правоохранительных органов, властные структуры с использованием всего диапазона информационно-коммуникационных технологий.

В последние годы гибридные войны велись в Ираке, Афганистане, Сирии, Грузии, теперь – на Украине. Новой формой ведения нетрадиционной войны негосударственными субъектами являются действия ИГИЛ.

С учетом особенностей гибридной войны задачей правительства является организация противодействия за счет комплексного синергетического использования дипломатических, информационных, экономических, финансовых, правовых ресурсов государства совместно с военной силой. По словам недавно ушедшего в отставку министра обороны США Чака Хейгела, в настоящее время доступ к разрушительным технологиям и мощным вооружениям имеют не только государства, но также и «негосударственные субъекты». «Призрак так называемой гибридной войны становится все реальней, когда наши противники применяют тактику повстанцев, используя при этом высоко оснащенные вооруженные силы и сложные технологии». При этом министр заявил, что «Требования к армии (США) будут становиться все более разнообразными и сложными. Угроза со стороны террористов и мятежников будет существовать для нас еще долгое время, но мы также должны иметь дело с ревизионистской Россией, с ее современной и боеспособной армией».

ФАКТОРЫ ОБОСТРЕНИЯ КРИТИЧНОСТИ

Разработанные в США и НАТО прогнозы развития международной обстановки на период предстоящих нескольких десятилетий объединяет вывод о растущей глобальной нестабильности. По мнению американцев, с точки зрения обеспечения национальной безопасности государства существенная роль при этом будет принадлежать следующим факторам:

– возрастание роли негосударственных субъектов при одновременном росте количества возможных политико-военных комбинаций, включающих государственных и негосударственных участников;

– диффузия мощи в многополярном мире на фоне распространения информационных и военных технологий;

– демографические изменения, включая ускоренную урбанизацию;

– усиление соперничества по доступу к глобальным ресурсам.

Одновременно сохраняется угроза межгосударственных конфликтов с применением современных видов высокоточного оружия при сохранении роли ядерного оружия как средства сдерживания. Наличие таких тенденций требует подготовки страны и вооруженных сил к участию в широком диапазоне возможных классических и иррегулярных конфликтов, включая гибридные войны.

Диффузия глобальной мощи является следствием формирования многополярного мира, что способствует развитию геополитической нестабильности. По существующим прогнозам, к 2030 году не ожидается формирования единого центра силы, что сделает существующие союзы нестабильными, а отношения между государствами будут характеризоваться большей степенью враждебности, чем раньше.

Диффузия глобальной мощи будет проявляться и в возрастании роли негосударственных субъектов, которые будут стремиться оказывать большее влияние как на локальном, так и на глобальном уровнях. Усилятся угрозы, связанные с распространением информационных и военных технологий, что позволит отдельным лицам и небольшим группам получить доступ к различным видам летального оружия, особенно к высокоточному и биологическому оружию, к так называемой грязной бомбе, способной создать радиоактивное заражение на больших участках местности, а также к различным опасным химическим веществам и кибертехнологиям. Таким образом, экстремисты и преступные группировки будут в состоянии нарушить государственную монополию на масштабное использование насилия.

Комплексное воздействие указанных факторов приводит к появлению нового типа угроз – гибридных угроз, источниками которых могут быть как государства, так и другие субъекты. Особенностью этого вида угроз является их четкая направленность против заранее вскрытых слабых и уязвимых мест конкретной страны или отдельного региона.

Разработка стратегии борьбы, планирование и создание потенциала противодействия должны осуществляться с учетом важной роли внешней поддержки в гибридных войнах. Общие способы противодействия гибридным войнам сводятся к надежному перекрытию каналов финансирования подрывных сил, использованию дипломатических средств для изоляции и наказания государств-спонсоров, нацеливанию всех видов разведки на вскрытие и идентификацию лидеров и инфраструктуры как первоочередных объектов для уничтожения их «хирургическими» ударами высокоточного оружия.

В отличие от антитеррористических операций, значительный спектр которых осуществляется в сжатые сроки, временные рамки планирования, осуществления и координации действий в гибридной войне гораздо более широкие. Если убедительным мерилом успеха в антитеррористической операции может служить уничтожение или пленение лидеров, то в гибридной войне столь очевидных показателей нет. Для оценки результатов такой войны приходится прибегать к сопоставлению территорий, контролируемых мятежниками и правительственными силами.

Для успешного планирования и взаимодействия необходимы выработка и согласование терминологии, применяемой на всех этапах подготовки и ведения войны.

В гибридной войне важнейшая роль принадлежит общественной дипломатии, способной оказывать необходимое влияние на стороны конфликта с целью придания событиям нужной направленности. Одновременно организуется противодействие информационным атакам противника.

В целом в рамках подготовки к участию в гибридной войне формируется соответствующая долговременная военно-политическая стратегия как основа противодействия противнику, создается специальный орган для координации усилий на всех уровнях, начиная от стратегического национального до тактического, вырабатываются принципиальные подходы по эффективному и скрытному использованию сил специальных операций и нанесению ударов высокоточным оружием. Тщательно определяются районы, которые могут быть охвачены гибридной войной, предварительно изучаются все их характеристики.

46-12-1_t.jpg
Исламские радикальные движения в последнее время    
все чаще используются в качестве главной
ударной силы в гибридных войнах.
Фото Reuters

УПРАВЛЕНИЕ ГИБРИДНОЙ ВОЙНОЙ

Особое внимание отводится формированию региональных и глобальных органов управления гибридной войной. Применительно к США на стратегическом уровне они могут, например, охватывать регионы ответственности Европейского, Центрального и Тихоокеанского боевых командований США. Такие органы по природе также должны иметь гибридный характер, обладать гибкостью и способностью к адаптации от тактического до стратегического уровня, соответствующими кадрами, системами связи и обмена информацией, возможностями взаимодействия с партнерами. Наличие таких органов позволит ускорить процесс планирования и сократить время реакции с учетом чрезвычайно быстрого развития обстановки в гибридной войне. Ядро таких органов формируется главным образом силами специальных операций, при этом оперативное искусство и методы планирования самих сил также нуждаются в адаптации.

В целом создание надежной и эффективной системы управления новым видом войны возможно за счет серьезной реструктуризации всей системы государственных и военных органов управления для придания им необходимых гибридных свойств, повышения оперативности и гибкости управления. Важное место отводится процедурам принятия решений на использование военной силы с учетом трудно предсказуемых трансформаций границ районов, охваченных гибридной войной.

Особое внимание предполагается уделить вопросам проведения операций гибридной войны на удаленных театрах. Такие операции могут включать военно-гражданскую составляющую, разведку, контроль населения и ресурсов, использование советников.

РАЗВЕДКА В ГИБРИДНОЙ ВОЙНЕ

Разведка в гибридной войне является жизненно важным видом боевого обеспечения, носит гибридный характер и сочетает в себе весь комплекс наличных сил и средств, в задачу которых входит вскрытие системы мобилизации противника, его слабых и узких мест в районах, охваченных войной, организации им разведки и органов пропаганды, транспортного и тылового обеспечения. Особенность деятельности разведки в гибридной войне состоит в необходимости добывать сведения о скрытых подрывных элементах, которые действуют в сети, состоящей из изолированных ячеек. В этом контексте, как представляется, в регионах, охваченных гибридной войной, может быть полезным создание своеобразных разведывательно-ударных групп, которые могут состоять из изолированных разведывательных и ударно-диверсионных ячеек, каждая из которых может решать круг соответствующих задач, располагать своими каналами оперативной, надежной и скрытной системы связи. Изолированность таких ячеек будет способствовать их выживаемости в условиях интенсивных действий. Отметим, что к выводу о необходимости строгой изоляции разведывательных и диверсионных звеньев пришло руководство французского Сопротивления после многих провалов в начальном периоде Второй мировой войны.

Комплекс разведывательных задач в гибридной войне существенно отличается от задач разведки в межгосударственном конфликте обычного типа и требует, в частности, организации сбора, казалось бы, малозначимых сведений в условиях применения противником асимметричных подходов. Обработка и оценка подобных сведений, которые при первом взгляде не имеют очевидного политического или военного значения, могут быть поручены созданной на гибридных принципах эффективной и высокопрофессиональной аналитической службе, включающей не только военных, но и гуманитариев, лингвистов, регионоведов, психологов, экономистов, финансистов. Важное значение имеет наличие специалистов со знанием иностранных языков и национально-психологических особенностей населения соответствующих стран и регионов.

ВЫВОДЫ ДЛЯ РОССИИ

О нарастании комплекса нетрадиционных вызовов и угроз национальной безопасности России говорят отечественные политики, военные деятели и эксперты. «Мир меняется... На наших глазах вспыхивают все новые региональные и локальные войны. Возникают зоны нестабильности и искусственно подогреваемого, управляемого хаоса... Мы видим, как девальвировались и разрушались базовые принципы международного права. Особенно в сфере международной безопасности», – указывал Владимир Путин в своей программной статье «Быть сильным: гарантия национальной безопасности России», опубликованной в центральной прессе 20 февраля 2012 года.

Начальник Генерального штаба ВС РФ генерал армии Валерий Герасимов на военно-научной конференции Академии военных наук в январе 2014 года отметил: «Возросла роль невоенных способов достижения политических и стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности значительно превосходят военные средства. Они дополняются военными мерами скрытного характера, в том числе мероприятиями информационного противоборства, действиями сил специальных операций, использованием протестного потенциала населения».

По мнению авторитетного российского военного эксперта генерала армии Юрия Балуевского, потенциальная вероятность применения транснациональных, незаконных (иррегулярных) вооруженных формирований с целью насильственного изменения существующей государственной системы, нарушения территориальной целостности государства сохраняется, причем такого развития событий нельзя исключать в обозримом будущем и для России. В связи с этим потенциальная опасность резкого обострения внутренних проблем с последующей эскалацией до уровня внутреннего вооруженного конфликта является реальной угрозой для стабильности и территориальной целостности нашей страны на среднесрочную перспективу.

В этих условиях назрела необходимость отразить в доктринальных документах Российской Федерации, в том числе в Военной доктрине, вызовы, риски, опасности и угрозы, связанные с подготовкой вероятного противника к ведению против нашей страны войн нового типа – гибридных войн. Противник разрабатывает для использования против России и ее союзников комплексы гибридных угроз, каждая из которых базируется на тщательном учете всех особенностей предполагаемого района развязывания войны.

Следует также уделить внимание проблемам информационного противоборства как составной части гибридной войны. В этой связи необходимо постоянно и глубоко отслеживать развитие информационных технологий, а также совершенствовать, модернизировать системы защиты всей государственной и военной инфраструктуры России, создавать механизмы выявления и пресечения информационно-психологического воздействия на население Российской Федерации.

В основе всех шагов по обеспечению национальной безопасности России в меняющемся мире должны лежать прогностические оценки. Не вызывает сомнений сложность прогнозирования в условиях современной турбулентности. Однако столь же несомненной является задача выработки научно обоснованных прогнозов, которые позволят получить информацию о том, какие политические и военные цели достижимы для государства и его союзников; создать основу для выбора решения при наличии альтернативных политических и военных целей; раскрыть последствия принимаемых политических и военных решений, выявлять точки социальной напряженности и угрозы общественно-политической стабильности и таким образом предотвратить возможные конфликты.

В русле подготовки страны и ее вооруженных сил к противостоянию угрозам современности, включая гибридную войну и гибридные угрозы, важная роль принадлежит политическому прогнозированию как составной части социального прогнозирования и одновременно важной основы для выработки политических и военных решений. Результаты прогноза позволят показать направления политических изменений, трансформации сферы военной безопасности и стратегии общественного развития. Разработка таких прогнозов предусмотрена Федеральным законом Российской Федерации от 28 июня 2014 года «О стратегическом планировании в Российской Федерации». В частности, стратегический прогноз должен содержать оценку рисков и угроз национальной безопасности России.

Такой прогноз может быть основан на проблемно-целевом подходе, при котором экстраполяция в будущее наблюдаемых тенденций развития исследуемых явлений дает общее видение назревающих проблем и способствует поиску эффективного их решения. Важно, чтобы при прогнозировании была учтена взаимосвязь рисков для национальной безопасности не только в военной сфере, но и в области социально-экономической, информационной, финансов и пр.

Новые геополитические реалии, определяемые существенной трансформацией спектра вызовов, рисков, опасностей и угроз национальной безопасности России, обусловили настоятельную необходимость пересмотреть ряд принципиальных положений Военной доктрины страны. При этом вряд ли стоит подвергать всю действующую с 2010 года доктрину кардинальной ревизии. Ряд ее положений сохраняет актуальность и в настоящее время. Это в полной мере касается вопросов развития и возможного применения систем ядерного оружия. Здесь недопустима лихорадочная активность по перекройке имеющихся стратегических планов.

Наряду с этим сегодня необходима корректировка целого ряда ее положений в связи с радикальным пересмотром США и НАТО всего комплекса их отношений с Россией на основе наращивания силового компонента в их политике, принятия санкций, затрагивающих в том числе и оборонно-промышленный сектор экономики нашей страны. Требуется принятие упреждающей системы мер в контексте планов возможного дальнейшего расширения НАТО, подготовки гибридных войн, наращивания военного присутствия блока у границ России, включая развертывание ПРО в Европе, наличия планов проведения крупных военных учений. Необходим стратегический анализ всех аспектов ситуации на Украине, прогноз ее развития и учет полученных результатов в военном планировании. В мире в стадии развития находятся и другие очень тревожные события, требующие учета в военной доктрине.

К прогнозированию целесообразно привлекать и экспертное сообщество, шире знакомить общественность с мнениями экспертов. В этом контексте хотелось бы пожелать успехов независимому экспертно-аналитическому центру «Эпоха», который совместно с редакцией «Независимого военного обозрения» провел несколько продуктивных встреч экспертов по проблемам современных конфликтов.


статьи по теме


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Депутаты вступили в битву за рыбные квоты

Депутаты вступили в битву за рыбные квоты

Сергей Никаноров

Комитет Госдумы решил детальнее разобраться с перспективой возврата аукционов на вылов биоресурсов

0
328
ВЦИОМ: в целом 81% респондентов в той или иной мере пользуются Сетью

ВЦИОМ: в целом 81% респондентов в той или иной мере пользуются Сетью

0
269
Как  молочный  поросенок

Как молочный поросенок

Фалет

Сказ о чиновниках, которых нужно лелеять и тетешкать

0
438
У кандидата от КПРФ мало шансов пройти муниципальный фильтр

У кандидата от КПРФ мало шансов пройти муниципальный фильтр

Иван Родин

Выдвижение любого из претендентов в губернаторы Приморья зависит от власти

0
708

Другие новости

Загрузка...
24smi.org