0
3453
Газета Концепции Интернет-версия

12.05.2017 00:01:00

Без знания прошлого нет будущего

Повышение эффективности военно-исторической науки будет содействовать сплочению общества

Владимир Кикнадзе

Об авторе: Владимир Георгиевич Кикнадзе – доктор исторических наук, доцент, советник Российской академии Ракетных и артиллерийских наук, главный редактор издания «Наука. Общество. Оборона».

Тэги: минобороны, генштаб, ввс, ленин, андронников, суворов, гитлер, маннергейм, минобрнауки, шойгу


минобороны, генштаб, ввс, ленин, андронников, суворов, гитлер, маннергейм, минобрнауки, шойгу В число научных рот необходимо включить и подразделение, которое займется вопросами военной истории. Фото с официального сайта Министерства обороны РФ

Несмотря на все изменения в характере и содержании современных военных конфликтов, внутренней и внешней политики государств, война по-прежнему – это продолжение политики, а история – политика, опрокинутая в прошлое. В этой связи военно-историческая наука занимает особое место среди наук. С одной стороны, она наиболее подвержена политической конъюнктуре, с другой – объективно имеет важнейшие задачи в обеспечении военной, общественной и государственной безопасности. Безусловно, для России, имеющей богатейшие опыт и традиции в области защиты Отечества, состояние военно-исторической науки имеет принципиальное значение.

6 апреля 2016 года указом президента России в целях популяризации российской истории в нашей стране и за рубежом, сохранения исторического наследия и традиций народов России, поддержки программ исторического просвещения создан фонд «История Отечества». Имущество фонда формируется за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета, добровольных имущественных взносов и пожертвований, а также иных источников.

Очевидно, что данное решение как никогда актуально, а патриотическая позиция руководства страны по этой проблеме поддерживается подавляющим большинством российских граждан. Вместе с тем возникает вопрос: если все больше и больше нужно привлекать иные источники финансирования, может быть, недостаточно эффективно работают организации, которые функционируют за счет федерального бюджета? 

Не пора ли более требовательно спросить с руководителей тех научно-исследовательских структур, которые неэффективно расходуют значительные государственные средства и вольно или невольно способствуют утрате научного профиля и перспектив развития подчиненных им организаций?

ПРОБЛЕМА МИНОБОРОНЫ

На фоне стремительно развивающихся в последнее время общественных инициатив по изучению отечественной военной истории, парадоксально смотрится кризисная ситуация с военно-исторической наукой и работой в Министерстве обороны – ведомстве, чей общественный авторитет в последние годы заметно и заслуженно вырос.

Памятная доска маршалу Маннергейму – одному из руководителей осады Ленинграда – была открыта в торжественной обстановке, но после возмущения общественности тихо демонтирована. 	Фото с сайта www.mkrf.ru
Памятная доска маршалу Маннергейму – одному из руководителей осады Ленинграда – была открыта в торжественной обстановке, но после возмущения общественности тихо демонтирована. Фото с сайта www.mkrf.ru

Истоки этого кризиса имеют давнее прошлое и относятся к началу 1990-х годов, когда «прежняя идеологическая система оказалась разрушенной», а новая еще не сложилась. Фактически были преданы забвению многие духовные ценности и традиции многовековой российской истории. Богатейший военно-исторический опыт нашей страны, ее армии и флота, несущий в себе громадный созидательный потенциал, должным образом не использовался. На совещании военных историков, проводившемся в 1991 году по указанию начальника Генерального штаба (отметим, что на тот момент подобных мероприятий не было уже десять лет), его участники признали, что в Вооруженных силах нет единой системы военно-исторических органов и это является одной из главных причин низкой эффективности военно-исторической работы. В докладе заместителя начальника Генерального штаба генерал-полковника Анатолия Клейменова отмечались слабое знание личным составом армии и флота военной истории России, невысокое качество военно-исторических исследований и их недостаточная практическая ценность, формализм в преподавании военно-исторических дисциплин.

Недопонимание важности военной истории в процессе формирования личности защитника Отечества в конце ХХ – начале ХХI века подтверждается анализом бюджета учебного времени, выделяемого на изучение военной истории в образовательных заведениях Минобороны. Постоянное его сокращение – явная ошибка, имевшая своими последствиями заметное снижение профессионального и общекультурного уровня военнослужащих.

А ведь в первые послевоенные годы военно-историческая наука достигла значительных высот. Объясняется это тем, что после Великой Отечественной войны необходимо было описать и проанализировать важнейшие ее события, оценить полученный опыт, сделать выводы. В военных училищах на изучение военной истории отводилось до 150 часов, а в академиях – до 366, что составляло соответственно 3,5% и 8,5% общего объема учебного времени. В последующем удельный вес курса военной истории постепенно сократился в три раза, до 2–4% учебного времени в академиях и 1% в училищах. Отчасти это объяснялось объективными потребностями изучения новых военных дисциплин.

Если в Российской империи при двухуровневой системе подготовки за пять лет офицер изучал военную историю более 600 часов (120 ч./уч. год), в Советском Союзе в первое послевоенное десятилетие при трехуровневой системе подготовки за восемь лет около 800 часов (100 ч./уч. год) и в 1985–1990 годы – 330 часов (37 ч./уч. год), то в Российской Федерации за девять лет подготовки военная история изучается лишь 220 часов (25 ч./уч. год). Налицо – недооценка важности изучения военной истории, ее роли в подготовке командного состава и научно-педагогических кадров.

Нет сомнения, что современному офицеру без знания точных наук не обойтись, но не менее большое значение имеет и боевой опыт, а представление о нем, не участвуя в боях, можно получить, лишь изучая примеры истории. Изучение военного искусства в отрыве от истории развития тактики, оперативного искусства и военной стратегии привело к формальному заучиванию теоретических положений и нормативов.

С 2010 по 2015 год учебные часы по курсу «Военная история» сокращены в среднем в два раза, а по отдельным специальностям – в три. На этот раз перераспределение произошло в пользу физической подготовки и иностранных языков. В результате преподаватель должен за 72 часа дать 1200-летнюю военную историю России и курс «Локальные войны и вооруженные конфликты».

В этой связи в публикациях 2015 года отмечалось, что в российских военных академиях (включая ВАГШ) опыт войн не изучается вовсе, а кафедры истории военного искусства разогнаны за ненадобностью (за исключением Военного университета и ВУНЦ ВВС). Несмотря на появление разного рода исторических обществ, что также определялось в 1991 году как один из путей решения проблем военно-исторической науки, количество хороших книг по военной истории ничтожно мало.

Во второй половине 2015 года восстановлены кафедры истории войн и военного искусства в ВАГШ и ВУНЦ СВ «ОВА». Предусмотрено и увеличение бюджета учебного времени, отводимого в данных образовательных учреждениях на изучение военной истории. Вместе с тем научно-педагогический состав кафедр уже сейчас комплектуется с большими сложностями, а назначенный офицерский состав в большинстве своем достигнет предельного возраста нахождения на военной службе через 3–5 лет.

ИНСТИТУТ ВОЕННОЙ ИСТОРИИ В КРИЗИСЕ

Одной из наиболее актуальных проблем является вопрос подготовки научно-педагогических кадров в области военной истории, но вместо ее совершенствования на практике получили практически полное разрушение. Если ранее военные историки готовились на военно-историческом факультете ВАГШ (до 1953 года), затем на соответствующем факультете Общевойсковой академии им. М.В. Фрунзе, а преподаватели истории на военно-педагогическом факультете ВПА им. В.И. Ленина (Военного университета), покрывая потребность в специалистах на кафедрах военных училищ, то к настоящему времени централизованная подготовка преподавателей-историков оказалась свернута. Предлог – достаточность адъюнктуры (значительно усеченной), а также странное убеждение отдельных руководителей, что рассматриваемые курсы может вести человек без специальной подготовки.

Среди других проблем, которые наиболее остро проявили себя в начале 1990-х, выделим следующие: необходимость создания новых единых учебников по военной истории и истории военного искусства; низкое качество учебных программ; недостаточные тиражи военно-исторических трудов; кризис системы подготовки кадров военных историков, упадок практики стажировок в войсках и академиях; плохие техническая оснащенность и финансовое обеспечение военно-исторических исследований; масштабный характер искажений отечественной истории; трудности допуска историков к архивным документам; застойные явления в развитии вспомогательных научных дисциплин (военной археографии, военной археологии, военного источниковедения, военной историографии, военной статистики).

Для качественного совершенствования военно-исторической науки и работы в ВС РФ предлагалось следующее: повысить координирующую роль Института военной истории (нештатного Научно-методического совета ВС РФ по военно-исторической работе); активизировать научную и военно-патриотическую деятельность кафедр истории войн и военного искусства, военных историков и участников войн и вооруженных конфликтов; обратить внимание на возможность решения проблем силами исторических организаций, создававшихся в Российской империи на добровольных началах (ОРВЗ, ОЛВС, РВИО и др.); в целом в решении всех проблем – проявлять больше инициативы и самостоятельности. В государственном масштабе на основе Института военной истории предлагалось создать единый центр военной истории.

Прошло 25 лет с того момента, как в Институте военной истории Министерства обороны Российской Федерации состоялось совещание военных историков и были определены пути решения проблем в области военно-исторической науки, вступившей в 90-е годы ХХ века в новый этап своего развития. Что изменилось?

В Институте военной истории, которому отводилась столь значимая роль в развитии военно-исторической науки современной России и который в 1993–2002 годы находился на пике своей эффективности, ныне сложилась критическая ситуация, что уже вызвало значительное снижение качества научной работы и в близкой перспективе может привести к срыву выполнения поставленных перед ним государственных задач.

Кризисные явления в Институте стали быстро нарастать в начале 2000-х, когда его руководство подвергло открытой ревизии ряд общепризнанных положений военно-исторической науки, в первую очередь применительно к истории Великой Отечественной войны. Делались многочисленные заявления об ответственности нашей страны за развязывание Второй мировой войны, отрицался ее решающий вклад в Победу, оспаривалось значение освобождения от фашизма европейских стран и т.п.

В 2008–2009 годы институт претерпел значительные сокращения и с 2010 года стал структурным подразделением ВАГШ ВС РФ – научно-исследовательским институтом (военной истории). С включением института в состав ВАГШ ВС РФ ситуация не только не изменилась в лучшую сторону, но и еще более усугубилась. Повышение уровня заработной платы гражданских сотрудников имело очевидный положительный эффект, но это же обстоятельство привело к многочисленным негативным явлениям в кадровой политике руководителей института, что не могло не привести к падению качества исследовательской работы.

Негативную оценку института на новом этапе своей деятельности публично высказывали многие эксперты, такие как доктор исторических наук, профессор, лауреат Государственной премии СССР, ветеран Института Н.Г. Андронников; доктор исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, ветеран Великой Отечественной войны Г.А. Малахов и другие. Негативную славу как в научных кругах Минобороны России, так и среди широкой российской общественности получила пассивная и некомпетентная позиция руководства института по выполнению распоряжений президента Российской Федерации о разработке фундаментального многотомного труда «Великая Отечественная война 1941–1945 гг.».

Необходимо объективно признать – Институт военной истории утратил координирующую роль в системе военно-исторической работы ВС РФ, которая сама, оказавшись в кризисной ситуации, как никогда нуждалась и в методической помощи, и в подготовке кадров, и в координации научной деятельности. К сожалению, лишь в 2015 году были проведены сборы военных историков ВС РФ, на которых председатель Военно-научного комитета С.С. Суворов так и не смог получить внятного ответа на вопрос о причинах кризисных явлений в области военной истории. Нештатный Научно-методический совет последний раз собирался в 2008 году, на несколько лет в институте была приостановлена деятельность диссертационного совета по историческим наукам, не функционировала адъюнктура по специальности «Военная история».

С 1 мая 2016 года институт перешел на новую организационно-штатную структуру. В результате наряду с формальными, «косметическими» преобразованиями в институте были ликвидированы управление отечественной военной истории с начала Второй мировой войны и отдел методологии военной истории. Такое «совершенствование» научной организации, при том что штатная численность института и объем его финансирования остались прежними, привело к следующим негативным сущностным изменениям: значительно сокращены исследовательские возможности в области отечественной военной истории, нарушен баланс между ними и изучением зарубежной военной истории (прежнее соотношение по количеству сил (научных отделов) составляло 2,7:1, стало – 1,25:1); проведением исследований в интересах решения актуальных проблем строительства и применения ВС РФ ранее занималось шесть отделов, сейчас – не более четырех; снизилась эффективность расходования государственных средств (сотни млн руб.) по причине назначения на должности сотрудников, не являющихся специалистами в предметной области управлений (отделов).

ПАМЯТНАЯ ДОСКА СОЮЗНИКУ ГИТЛЕРА

На наш взгляд, институт, демонстрирующий в последнее десятилетие не более чем удовлетворительные показатели работы, вследствие проведенной «оптимизации» в ближайшее время еще более снизит результативность своей научной деятельности, что недопустимо в условиях информационной войны, активно ведущейся против России. Причем кризис Института военной истории ВАГШ, порожденный некомпетентностью и безразличием военных чиновников, широко обсуждается уже вне Министерства обороны.

Действительно, где, например, был Институт военной истории, который в ноябре 2016 года отметил 50-летие со дня основания, когда принималось решение об установке мемориальной доски союзнику А. Гитлера финскому маршалу К. Маннергейму на здании МО РФ в Санкт-Петербурге? Проводилась ли институтом научная экспертиза такого решения, какое заключение дали его специалисты? Если поддержали установку – то трагедия военной истории налицо. Если же такая задача институту не ставилась, то, очевидно, либо забыли про его существование, либо посчитали его участие бесполезным. Последнее может свидетельствовать как о низкой степени доверия к руководству института, так и о безразличии соответствующих чиновников военного ведомства.

По мнению руководства института, его сотрудники успешно справляются с одной из важнейших задач – выполнением научных исследований в области военной истории и подготовкой научных трудов, учебных и методических материалов. В подтверждение этого тезиса приводится «динамика роста научной продукции: к 1991 году были разработаны более 400 плановых научных трудов, к 2006 году – свыше 700, из них более 30 – фундаментальных. В настоящее время общий объем научных трудов составляет более 800 изданий». Вместе с тем элементарные арифметические подсчеты показывают следующее: если в период с 1966 по 1991 год институт разрабатывал в среднем 16 плановых научных трудов в год, с 1991 по 2006 год – 20 трудов, то с 2006 года по настоящее время – всего 10 трудов. Таким образом, налицо динамика снижения, а не роста. Более того, это самые низкие показатели за историю института. И это в условиях, когда заработная плата сотрудников института, напротив, самая высокая за всю его историю, значительно превышающая зарплату коллег из институтов РАН.

Что касается фундаментальных трудов, то с 2006 года приращение этого показателя в институте отсутствует вовсе. Вся его «фундаментальность» за последние 10 лет заключается в весьма ограниченном участии в разработке двух томов 12-томника «Великая Отечественная война 1941–1945 гг.», организовать разработку которого в масштабе Минобороны он не сумел. Авторство и участие сотрудников института в разработке других томов этого фундаментального труда никоим образом не связано с его плановой научной деятельностью и носит полностью инициативный характер в условиях не только отсутствия поддержки, но даже прямого противодействия со стороны руководства института. Оказался в стороне институт и в процессе разработки МО РФ фундаментального труда «Первая мировая война. 1914–1918 гг.» (в 6 томах). Более того, некоторые сотрудники института – специалисты по истории Первой мировой войны под давлением отказались от предложения участвовать в качестве авторов научного проекта, имеющего государственное значение. При этом председателем Главной редакционной комиссии данного масштабного исследовательского проекта является министр обороны РФ генерал армии Сергей Шойгу.

Система подготовки научных кадров (адъюнктура и соискательство) в настоящее время функционирует в институте также крайне неэффективно, условия для повышения научной квалификации офицеров не созданы. Для офицеров-ученых руководители института целенаправленно формируют такие условия службы, при которых ее продолжение представляется бессмысленным. Обратимся к статистике. Если в период с 1968 по 2008 год подготовку в адъюнктуре института прошли 56 офицеров (1,4 в год), то с 2008 года по настоящее время – лишь один офицер (0,13), пока так и не вышедший на защиту диссертации. Налицо снижение динамики подготовки научных кадров в 10 раз – это зримое подтверждение ложности заявления о том, что «особое внимание в деятельности института уделяется подготовке научных кадров по военно-историческим специальностям».

Фактически институт на протяжении последних лет снижает свой научный потенциал. Не случайно в связи с отсутствием перспектив служебно-профессионального роста офицеры Института принимают решение о продолжении дальнейшей воинской службы в других организациях или увольнении из ВС РФ. При этом нынешние офицеры института практически не имеют положительного опыта научного руководства соискателями ученых степеней кандидата и доктора наук.

К сожалению, разрушенными оказались и многие традиционные связи института с другими научными организациями (среди них Историко-филологическое отделение РАН, ИВИ РАН, ИРИ РАН, МГУ, Военный университет). Для сравнения: публикационная активность, по данным НЭБ, например, ИВИ РАН и ИРИ РАН, не сопоставима с показателями Института военной истории: она в 3–5 раз выше по количеству публикаций за 5 лет, количеству статей в научных изданиях, количеству статей в журналах, рекомендованных ВАК при Минобрнауки России, количеству монографий, количеству цитирований статей. Индекс Хирша данных организаций в 10–15 раз превышает показатель как института, так и ВАГШ ВС РФ.

Следствием такого низкого научного потенциала Института является также то важное обстоятельство, что диссертационные советы, действующие на базе других научных учреждений и образовательных организаций, практически не выбирают его в качестве ведущей организации при защите диссертаций в области военной истории, зачастую даже не включают в расчет рассылки авторефератов диссертаций.

ВОЗНИКАЮТ ВОПРОСЫ И К ЖУРНАЛУ

Государство выделяет немалые средства существующему крупному военно-научному подразделению, поэтому мы вправе ожидать от него соответствующей деятельности в столь значимой для российской общественности военно-исторической сфере. На деле же мы оказываемся свидетелями того, как многочисленные проблемы и связанные с ними обращения военных историков, ветеранов, ученых к руководству Генерального штаба, в ведении которого находится НИИ (военной истории), заканчиваются дежурными проверками института, превращаемыми его сегодняшними начальниками в организованный фарс по защите «чести» их собственного мундира.

Неотложного разрешения также требуют проблемы, связанные с состоянием освещения в военной прессе результатов военно-исторических исследований, научным уровнем публикаций и популяризацией военно-исторических знаний на широкую аудиторию. Причем и здесь не обойтись без личного понимания их сути первыми лицами МО РФ, как учредителя «Военно-исторического журнала» – научно-популярного издания военного ведомства страны, единственной специализированной площадки для публикации результатов военно-исторических исследований.

С января 2017 года объем журнала за счет внутренних ресурсов был увеличен с 80 до 96 полос. «Военно-исторический журнал» включен в Перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней кандидата и доктора наук. В журнале имеется свыше 50 постоянных рубрик, охватывающих различные направления военной истории. Создан и развивается интернет-сайт издания. Безусловно, вся эта огромная работа редакции журнала заслуживает положительной оценки.

Вместе с тем в настоящее время журнал ежемесячно выходит в свет общим тиражом 2500–3000 экземпляров. Это превышает тиражи аналогичных изданий РАН, но не сопоставимо с показателями времен СССР, и даже 1990-х годов. Такой тираж не позволяет обеспечить доступ к публикациям огромной и разнообразной целевой аудитории «Военно-исторического журнала»: профессиональных историков-исследователей; профессорско-преподавательского состава военных и гражданских вузов; воспитанников, курсантов и слушателей военных училищ (суворовских, Нахимовского военно-морского, кадетских корпусов), институтов, университетов и академий; офицерского, сержантского и рядового состава армии и флота; ветеранов войн; студентов гражданских вузов, учащихся кадетских корпусов, общеобразовательных кадетских школ (классов) и лицеев и многих других.

Разноплановость читательской аудитории требует от редакции новых подходов к организации творческого процесса, напряженной работы по расширению авторского актива, поиска новых оригинальных тем для публикаций, адаптации сугубо научных статей для широкого спектра читателей, совершенствования форм подготовки и подачи материалов.

Речь идет о повышении научного уровня публикаций, в том числе за счет роста качества их научного редактирования, укреплении связей редакции с научными центрами и научно-исследовательскими организациями военно-исторического профиля, значительном улучшении полиграфического исполнения издания, развитии рекламной деятельности, разработке и реализации эффективных схем распространения журнала и т.д.

Решение этих и многих других задач, крайне важных для обеспечения безопасности государства, как это ни банально звучит, тормозится крайне низким финансовым обеспечением деятельности издания. И это относится не только ко времени текущего экономического кризиса. Из-за низких зарплатных ставок, начиная с нулевых годов, редакция постоянно испытывает «кадровый голод» (зарплата научного редактора не превышает 15 тыс. руб.). Ликвидация в редакции офицерских должностей в 2008 году обострила данную проблему и практически лишила возможности притока в журнал научных кадров. Отсутствие гонорарного фонда ограничивает возможности привлечения в качестве авторов крупных ученых и владельцев уникальных исторических коллекций, приобретения высококачественного иллюстративного материала. Финансовые и иные организационные трудности не позволяют развиваться многим, совместным с другими изданиями, государственными и общественными организациями, проектам, нацеленным на популяризацию военно-исторических знаний.

Чрезвычайно мала и база информационной подпитки журнала. Организационные мероприятия, проведенные в Вооруженных силах в недалеком прошлом, в том числе и в отношении структур, занимающихся вопросами развития военно-исторической науки, негативно сказались на качестве материалов, поступающих в редакцию из военно-учебных и научно-исследовательских организаций Минобороны. В большинстве своем они не соответствуют предъявляемым требованиям. Приходящие же «самотеком» статьи от авторов, не связанных с Минобороны, не способны в полной мере удовлетворить потребности редакции в силу невозможности охвата ими на должном научном уровне всей специфической тематики «Военно-исторического журнала».

Завершая ретроспективный анализ развития военно-исторической науки в современной России, приходится констатировать следующее: за исключением издания в 2006 году учебников «Военная история» и «История военного искусства» (по-прежнему без видовой и родовой специализации), завершения в 2015 году разработки под руководством министра обороны РФ генерала армии С.К. Шойгу 12-томной истории Великой Отечественной войны, другие проблемы военно-исторической работы и науки, обозначенные еще четверть века назад, так и не получили своего разрешения.

Сегодня все надежды на исправление ситуации связаны с позицией министра обороны России генерала армии С.К. Шойгу. Представленные нами в Минобороны предложения по повышению эффективности научной деятельности НИИ (военной истории) ВАГШ ВС РФ получили следующую оценку: «актуальны, заслуживают внимания и найдут отражение в вопросах совершенствования его научной и военно-исторической работы».

С научной точки зрения решение давно назревших проблем военно-исторической отрасли невозможно без централизации, фактической координации и управления ею единым постоянно действующим органом. Идея создания в стране единого центра военной истории, сформулированная еще в 1990-е годы, требует безотложной реализации сегодня.

Кроме того, в Минобороны России необходимо восстанавливать централизованную систему подготовки военных историков и кадров военной науки в целом. Научные роты, активное вовлечение гражданской науки в решение задач военной безопасности России, интеграция гражданского и военного образования – безусловно, правильные и актуальные меры руководства Минобороны. Но все они скорее вынужденные меры, которые отчасти носят характер компромисса с обществом, отчасти – лишь условного решения проблемы по принципу «здесь и сейчас». Стратегия опережающего развития требует другого подхода. Крайне важно, готовить в Российской армии собственные научные кадры, готовить непрерывно, начиная с суворовских военных училищ и кадетских корпусов.



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Асад ответил США визитом на базу Хмеймим

Асад ответил США визитом на базу Хмеймим

Игорь Субботин

Президент Сирии обсудил вопросы военной координации с главой Генштаба РФ

0
2966
С Камчатки на остров Матуа вышло судно КИЛ-168 совместной экспедиции Минобороны РФ и РГО

С Камчатки на остров Матуа вышло судно КИЛ-168 совместной экспедиции Минобороны РФ и РГО

0
821
Вооруженные силы РФ пополнились офицерами и военными спутниками

Вооруженные силы РФ пополнились офицерами и военными спутниками

Олег Владыкин

0
1251
Путин провел встречу с академиками РАН

Путин провел встречу с академиками РАН

0
1266

Другие новости

Загрузка...
24smi.org
Рамблер/новости