0
2108
Газета Концепции Интернет-версия

09.11.2018 00:01:00

Фактор внезапности в гибридной войне и национальная безопасность России

Система государственного управления страны уже не соответствует современным реалиям

Александр Бартош

Об авторе: Александр Александрович Бартош – член-корреспондент Академии военных наук.

Тэги: россия, гибридная война, фрунзе, лиддел гарт, скрытность, внезапность, санкции, ому


россия, гибридная война, фрунзе, лиддел гарт, скрытность, внезапность, санкции, ому Североатлантический альянс готовится в любых условиях. Фото с официального сайта НАТО

Превращение гибридной войны (ГВ) в новый вид межгосударственного противостояния выдвигает в число первоочередных проблему своевременного вскрытия подготовки и начала гибридной агрессии и организации решительного отпора ей. При этом если исследованию фактора внезапности в классической войне посвящено значительное количество отечественных и зарубежных научных работ, то применительно к гибридному военному конфликту исследований по подобной тематике немного.

Однако это не значит, что проблема не актуальна, поскольку необходимо учитывать: фактор внезапности (внезапность) – один из ключевых принципов военного искусства, суть которого заключается в достижении успеха путем действий, которые имеют эффект неожиданности для противника. Причем очень часто внезапность воздействия накладывает жесткие временные рамки на процесс ликвидации возникших неравных условий, а при применении некоторых современных технологий в кибернетической и информационно-коммуникационной сфере, в космосе, в управлении финансами и некоторых других достижение внезапности является решающей предпосылкой успеха.

Сама по себе внезапность совсем не гарантирует достижения успеха в ГВ, ибо в дополнение к ней требуется творческое стратегическое прогнозирование и планирование, наличие адекватных задачам ресурсов, умение ввести неприятеля в заблуждение и использовать в своих интересах уязвимые места в его обороне. Около 100 лет назад Михаил Васильевич Фрунзе подчеркивал: «Для нас должно быть ясно, что сторона, держащая инициативу, сторона, имеющая в своем распоряжении момент внезапности, часто срывает волю противника и тем самым создает благоприятные для себя условия». Сегодня эти слова в полной мере относятся к конфликтам современности и роли в них внезапности.

В книге генерала армии Владимира Николаевича Лобова «Военная хитрость в истории войн» привлечено внимание к военной хитрости, показаны ее роль и значение в военном искусстве. Автор отмечает, что под военной хитростью в военном искусстве следует понимать теорию и практику скрытности и введения противника в заблуждение. Скрытность достигается маскировкой войск и объектов и противодействием разведке противника, а мероприятия по введению в заблуждение – дезинформацией, имитацией, демонстративными действиями и применением неизвестных противнику приемов и способов. Можно согласиться с мнением B.H. Лобова, что «внезапность сама по себе является событием, условия для ее возникновения и проявления специально создаются».

УЧАТСЯ ВВОДИТЬ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ

За рубежом вопросу стратегии непрямых действий, составляющей суть ГВ, уделяется серьезное внимание. Среди военно-теоретических работ, посвященных внезапности и военной хитрости, особо следует выделить труд сэра Бэзила Генри Лиддел Гарта «Стратегия непрямых действий», в котором принцип внезапности отнесен к числу заглавных принципов победы, а также даются рекомендации, как достичь внезапности и перехитрить противника.

«Выбирайте для своих действий такое направление, откуда противник менее всего ожидает удара, – отмечает автор. – Выбирайте направление, на котором может быть создана одновременная угроза нескольким объектам… не наносите удара всеми силами, пока противник начеку... не возобновляйте наступления на том направлении (или в той же группировке) после того, как оно потерпело неудачу».

В то же время, несмотря на то что фактор внезапности является одним из самых результативных принципов для достижения целей войны с минимальными потерями и максимальной эффективностью, он не поддается количественному исчислению: трудно выразить математически критерии, определяющие заложенные во внезапности возможности.

Следует подчеркнуть, что неотъемлемой частью подготовки гибридного военного конфликта служит введение в заблуждение стороны, являющейся объектом нападения. Академик РАН Андрей Афанасьевич Кокошин отмечает: «В сжатом и наиболее общем виде под введением в заблуждение (обманом) можно подразумевать сознательное искажение действительности, нацеленное на получение выгод в противоборстве сторон».

В работах военных исследователей и штабных документах ВС США весьма обстоятельно рассматриваются вопросы о военной хитрости, методах и способах введения в заблуждение в целях достижения различных видов внезапности (стратегической, оперативной, тактической). Предпринимаются попытки разработки своеобразной «теории введения в заблуждение». В основу разработок, к которым широко привлекаются наряду с военными специалистами психологи, социологи, политологи, правоведы, кладутся многочисленные конкретно-исторические исследования успешных и неуспешных действий по введению в заблуждение противника в целях обеспечения внезапного нападения.

Так, в базовой доктрине ВВС США AFM 1-1 по вопросу внезапности говорится следующее: «Внезапность есть нападение на противника по времени, месту и способом, к которому противник либо не подготовлен, либо не ожидает нападения. Внезапность достигается тогда, когда противник не способен отреагировать эффективно на нападение. Это достигается посредством скрытности, обмана, дерзости, оригинальности и своевременности выполнения».

В части «скрытности и обмана» гибридный военный конфликт не имеет себе равных. Во-первых, при оценке фактора внезапности следует исходить из того, что ГВ не объявляется, что лишает аналитиков традиционной «точки отсчета» начала действий. Во-вторых, операции гибридного военного конфликта охватывают всю территорию государства-жертвы, а стратегия ГВ предусматривает координацию (синхронизацию) гибридных угроз во времени, очередности, интенсивности и районах их использования. И, наконец, в ГВ уникальные возможности для обеспечения внезапности создаются за счет развития новых технологий, использование которых позволяет координировать (синхронизировать) разнообразные гибридные угрозы для воздействия на уязвимые места противника.

Для государства-агрессора важным является вопрос об оптимальной «дозировке» интенсивности гибридных угроз, выбора соотношения между акциями военного и невоенного порядка, их эшелонировании во времени и пространстве. С этой целью государство-агрессор заранее просчитывает варианты наборов гибридных угроз для различных военно-политических ситуаций. По форме гибридные угрозы могут быть политическими, экономическими, информационными, дипломатическими, военными. При этом все они ориентированы на психологическое подавление противника, то есть носят политико-психологический характер.

Для обороняющейся стороны меры противодействия гибридной агрессии должны быть убедительными с целью заставить потенциального агрессора отказаться от своих изначальных намерений ввиду высокой неопределенности достижения военных и политических целей путем осуществления нападения, утрачивающего черты внезапности. Отсюда проистекает требование глубокого понимания политико-психологических особенностей, стереотипов поведения, реакций различных групп военно-политического руководства другой стороны, знания особенностей механизма принятия военных и политических решений. Важно своевременно вскрыть и нейтрализовать неустойчивые, а порой просто предательские элементы в правящих элитах, способные нанести ущерб национальной безопасности собственного государства.

В контрстратегии гибридной войны важно четко уяснить, какие именно гибридные угрозы и в какой последовательности противник намерен использовать на различных этапах гибридной агрессии.

Понятие «гибридные угрозы» объединяет широкий диапазон враждебных обстоятельств и намерений, таких как экономические санкции, информационная война, кибервойна, сценарии асимметричных военно-силовых конфликтов низкой интенсивности, глобальный терроризм, пиратство, незаконная миграция, коррупция, этнические и религиозные конфликты, безопасность ресурсов, демографические вызовы, транснациональная оргпреступность, проблемы глобализации и распространение ОМУ. В доктринальных документах США и НАТО гибридные угрозы определяются как угрозы, создаваемые противником, способным одновременно адаптивно использовать традиционные и нетрадиционные средства для достижения собственных целей.

Гибридные угрозы являются инструментом, используемым для нанесения ущерба государству или коалиции государств без прямого использования военной силы или с ограниченным ее использованием. Особенности гибридных угроз потенциально создают широкое поле для внезапности их применения.

Обороняющаяся сторона при прогнозировании угроз испытывает серьезные трудности при определении их источника, содержания, места и времени применения, прогнозировать тяжесть возможного ущерба. Так, например, угрозы, исходящие из космоса, киберсреды, от возможного использования биологического оружия, обладают высокой степенью внезапности и скрытности источника. В результате планирование действий и необходимых ресурсов для парирования многих видов гибридных угроз связано с рядом неопределенностей и влечет за собой серьезные расходы для обороняющейся стороны.

Создание подобных неопределенностей является важным свойством гибридных угроз, использование которых основывается на способности противников – государств и негосударственных субъектов использовать сочетание различных стратегий, технологий и возможностей для получения асимметричных преимуществ. Сочетание угроз, рисков и неопределенностей формирует серьезный вызов безопасности, а влияние факторов неопределенности превращает задачу оценки гибридных угроз в своеобразный синтез искусства и науки с преобладанием качественных оценок над количественными. В связи с этим международные и национальные оценки гибридных угроз должны разрабатываться с участием широкого круга специалистов: гуманитариев, юристов, экономистов, военных, культурологов, регионоведов и др.

43-4-1.jpg
Военно-патриотическому воспитанию молодежи
в России уделяется повышенное внимание.
Фото агентства «Москва»

ВНЕЗАПНОСТЬ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СФЕРЕ

Некоторые виды гибридных угроз по определению не могут реализовываться внезапно. Это в первую очередь угрозы в экономической сфере в виде экономических санкций, решение на применение которых требует прохождения через достаточно протяженные во времени многоступенчатые политические, правовые и административные процедуры в государстве, намеренном ввести санкции. Фактор внезапности в этом случае практически отсутствует.

Главным инициатором экономических санкций против ряда государств выступают США, выдвигая в качестве причин поддержку тем или иным государством терроризма, нелегальную торговлю наркотиками и алмазами, нарушения прав человека, нелегальную торговлю оружием и военными технологиями, незаконное создание ОМУ и т.д. Санкции становятся все более популярным инструментом внешней политики США, которые заметно нарастили их применение после окончания холодной войны. Так, в период с 1918 по 1992 год, то есть за 84 года, США применяли санкции 54 раза, а после 1993 года по 2002 год, то есть всего за 9 лет, – уже 61 раз.

Экономические санкции, направленные против России, имеют различные корни, структуру, механизмы и цели. Отличительной особенностью санкций является их точечная направленность, то есть ограничения накладываются не на государство в целом как на единый геоэкономический субъект, а на отдельных резидентов страны: коммерческие структуры, некоторые государственные организации и физические лица.

В основе введения Вашингтоном экономических санкций против России лежит стремительный рост нефтедобычи и газодобычи внутри США, что ведет к глобальному переделу мирового рынка в данном сегменте. В настоящее время между США и РФ разворачивается борьба за рынок энергоресурсов в Европе, которая захватывает регионы Ближнего и Среднего Востока, Закавказья и Центральной Азии, Прикаспийский регион. Цель – обеспечить себе доступ к энергоресурсам и путям их транспортировки. Экономическую и политическую подоплеку имеют американские санкции против Китая.

Однако именно СССР и РФ были и остаются практически неизменными объектами экономических санкций США. Так, дискриминационная поправка Джексона–Вэника была введена в отношении СССР в 1974 году и препятствовала нормальным торговым отношениям с США. При этом фактически она не действовала с 1989 года, так как мораторий в отношении России на эту поправку ежегодно продлевался, но формально она не была отменена до конца 2012 года. Вскоре после отмены поправки Джексона–Вэника был принят закон, вводящий санкции в отношении лиц, которые, по мнению американских властей, виновны в гибели Сергея Магнитского.

Украинский конфликт является удобным формальным поводом для ограничения конкуренции со стороны российских компаний на мировом и прежде всего на европейском рынке. При этом механизмы для устранения конкуренции выбраны не рыночные, а политические, посредством информационного и политического давления.

Развитие антироссийской санкционной политики Вашингтона получило отражение в Стратегии национальной безопасности США 2017 года, где России практически объявлена экономическая война. Наша страна названа конкурентом. Конечная цель – довести Россию до банкротства или по крайней мере нанести ей очень серьезный экономический ущерб. Это означает, что политика санкций будет продолжена, и такая политика будет вытекать уже из логики экономического противоборства, а не из политических реалий. Стратегия предусматривает экономическое изматывание России в гонке вооружений. Упор в новой доктрине делается на обеспечении безопасности через многостороннее развитие американских ВС, их модернизацию, включая перенос гонки вооружений в космос. США будут стремиться всеми средствами вытеснить Россию с мировых рынков: вооружения, энергоресурсов, сельхозпродукции и других.

УДАР ИЗ КИБЕРПРОСТРАНСТВА

Проявление фактора внезапности информационного воздействия на противника носит двоякий характер.

С одной стороны, подрывные мероприятия здесь требуют тщательной, кропотливой подготовки, работы «в поле», на что уходят многие годы, а скрытность подобных мер является весьма относительной. Так, государство-агрессор заблаговременно разворачивает на территории страны-мишени сеть неправительственных организаций (НПО), формирующих опорные пункты подрывной работы. Только на Украине в период с начала 90-х годов были созданы более 400 таких организаций. Именно они стали инициаторами законов о дерусификации, внесли значимый вклад в организацию майдана. Десятки тысяч НПО действуют в Казахстане, Киргизии. В Армении созданы 350 западных НКО, способствовавших организации цветной революции и свержению власти. Вряд ли работа по созданию сети подрывных НПО в приграничных с Россией регионах, в странах – членах ОДКБ осталась незамеченной, однако должной оценки и отпора такая активность не получила. В этой связи в качестве одного из количественных критериев, позволяющих оценивать формирование угроз в культурно-мировоззренческой сфере, должна быть выбрана степень насыщенности страны – объекта гибридной войны западными НПО.

С другой стороны, информационно-коммуникационные технологии предоставляют возможности для осуществления внезапных информационных «вбросов», направленных на дестабилизацию обстановки в стране, дискредитацию лидеров, формирование манипулируемых протестных выступлений, нанесение ущерба международному имиджу государства. Примеры стратегических информационных атак последних лет: инсинуации вокруг сбитого малайзийского лайнера, «дело Скрипалей», сфабрикованный допинговый скандал, провокационная деятельность в Сирии организации «Белые каски».

Информационные атаки могут начинаться неожиданно и стремительно развиваться, что требует наличия сил и средств, способных энергично и оперативно противостоять подрывным информационным усилиям, направленным против России. Подобные структуры созданы и успешно действуют в МИД и МО РФ, но для их поддержки необходимо шире привлекать экспертное сообщество, представителей бизнес-структур, некоторые общественные организации.

Гибридные угрозы в киберпространстве связаны двумя разными видами враждебных действий: кибератаками и кибершпионажем. Участники экспертного круглого стола по проблемам использования киберпространства в военных целях («НВО» № 43 от 22.11.13) предложили понимать под киберпространством электронную среду, в которой создание, хранение, изменение, передача и удаление информации осуществляется посредством цифровых сигналов.

Военный конфликт в киберпространстве представляет собой противоборство двух или более сторон, в качестве которых могут выступать как государства, так и действующие с ведома и по указанию государств акторы-посредники, осуществляющие специальные действия и операции в киберпространстве, последствия которых приводят к гибели людей, нанесению ущерба объектам, содержащим опасные субстанции, массовому разрушению гражданской и военной инфраструктуры.

43-5-1.jpg
Положительный имидж «Белых касок»
продержался недолго. Фото со страницы
«Сирийской гражданской обороны» в Facebook

ИЗМЕРЕНИЯ ФАКТОРА ВНЕЗАПНОСТИ

Характеристики гибридных угроз и особенности гибридной войны накладывают серьезный отпечаток на формирование фактора внезапности специальных действий и операций в киберпространстве, обуславливают высокую степень их неожиданности и сложности прогнозирования.

Высокой степенью внезапности отличаются терракты, а также действия иррегулярных формирований, заранее созданных на территории государства-жертвы и находящихся в «спящем режиме» до получения сигнала об активизации.

Фактор внезапности и связанные с ним неопределенности и риски всегда были неотъемлемым атрибутом войны. Однако трансформация военных конфликтов современности изменила характер этих категорий, придала им новый, ранее не виданный размах, изменила содержание.

В классическом конфликте, например, все силы разведки, талант полководца были направлены на то, чтобы предотвратить внезапность нападения и с этой целью определить, когда, где и какими силами противник нанесет главный удар. Стратегии ГВ как многомерного конфликта не предусматривают нанесения главного и вспомогательных ударов по противнику, они представляют собой замысел некоей разновидности «ползучей агрессии», искусство которой заключается в синхронизированном по интенсивности, времени и месту использования комплекса гибридных угроз. При этом операции в киберсреде, в космосе, использование биологического оружия, теракты и некоторые виды информационного воздействия осуществляются с высокой степенью внезапности.

Новая парадигма современных конфликтов требует проведения самого внимательного анализа содержания понятия «внезапность» применительно к условиям гибридных военных конфликтов, с тем чтобы это понятие максимально точно отражало объективную реальность. Внезапность в условиях современных многомерных конфликтов приобретает комплексный, в свою очередь также многомерный, политический, экономический, информационно-коммуникационный, технологический и собственно военный характер. Если раньше внезапность наиболее ярко проявляла себя в военной области, то в последние годы в связи с изменением баланса силовых и несиловых способов борьбы в пользу последних, появлением качественно новых технологий придает этой проблеме общегосударственный, межведомственный характер. Задача предотвращения стратегической внезапности «ползучей» гибридной агрессии против России все более выходит за рамки чисто военной сферы, превращаясь в единый многомерный фактор, требующий всестороннего анализа и оценки.

Разрушительный импульс операциям ГВ придает сочетание стратегий сокрушения, на которых строятся цветная революция и стратегии измора, что позволяет формировать своеобразный разрушительный тандем для целенаправленного использования свойств глобальной критичности современного мира в целях подрыва фундаментальных основ существующего миропорядка, дестабилизации отдельных стран, принуждения их к капитуляции и подчинению стране-агрессору. В основе сочетания стратегий сокрушения и измора лежат механизмы поэтапного усиления и эксплуатации критичности в целях хаотизации обстановки в стране-жертве.

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВАЯ ОСНОВА ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ГИБРИДНЫМ УГРОЗАМ

Для организации противодействия в национальном и международном масштабе весьма существенным является заранее обретенный консенсус в вопросе, какие действия должны считаться агрессией, например, в ходе возможного кибернападения, определения его источника и законных мер противодействия. Важно понимать, что считать информационной и экономической войной, а также заранее определить, как соотносятся вопросы обеспечения энергобезопасности с правом суверенного государства распоряжаться принадлежащими ему природными ресурсами. Проблема формирования международного консенсуса по важным аспектам гибридных военных конфликтов не раз поднималась в публикациях «НВО».

Однако опыт применения известной Резолюции 3314 Генассамблеи ООН от 14 декабря 1974 года «Об агрессии» свидетельствует, что эта резолюция имеет крайне ограниченное использование в международной сфере. Государства не проявляют готовности к самоограничению, когда речь идет о национальных интересах, а ограничительные функции ООН остаются пренебрежимо слабыми и нарушаются государствами – членами ООН и Совета Безопасности ООН (например, в ходе агрессии США в Югославии и Ираке). Предстоит еще существенная работа, чтобы с учетом особенностей гибридных угроз дополнить статью 3 Резолюции ООН 3314 рядом положений, в том числе об экономической и информационной войне, агрессии в киберсфере и др.

Гибридная война представляет собой одну из наиболее актуальных угроз международной и национальной безопасности России. В связи с этим вопросы противостояния этому виду конфликта должны занять соответствующее место в повестках форумов как на национальном, так и на международном уровне. На обсуждение целесообразно вынести ключевые проблемы новых конфликтов современности, в том числе: что такое гибридная война и гибридные угрозы, характеристики гибридной войны (акторы, цели, стратегии, намерения), возможные меры противодействия гибридным угрозам на многостороннем и национальном уровне, включая внесение изменений в международно-правовую базу с целью привлечь к противостоянию гибридной агрессии ООН и ОБСЕ.

Важное значение при этом должны играть отечественные разведывательные службы, поскольку уникальные предпосылки по обеспечению внезапности при подготовке и в ходе гибридного военного конфликта в известной мере компенсируются развитием общей тенденции по совершенствованию всех видов разведки, наблюдения и мониторинга обстановки, что создает условия для предотвращения стратегической и военно-технической внезапности нападения. При этом для того, чтобы для нашей страны не повторилась трагедия июня 1941 года, необходима не только военно-политическая бдительность, но организация всесторонней экспертно-аналитической деятельности как основы централизованного противодействия гибридным угрозам в интересах разработки и принятия стратегических решений. Более подробно и всесторонне роль разведки в предотвращении гибридной войны, в осуществлении оценки ущерба от нее, а также в прогнозировании гибридных угроз и в борьбе с ними была рассмотрена в предыдущем выпуске «НВО».

ЦЕНТРАЛИЗОВАННОЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ

В отечественных военно-научных кругах все чаще поднимаются актуальные вопросы создания в России системы ведения информационной войны как важнейшей составной части обеспечения нацбезопасности. Не вызывает сомнений и правильность выдвигаемых некоторыми специалистами утверждений, что отсутствие действенной и оперативной системы информационной борьбы создает реальную угрозу существованию страны.

Однако вряд ли стоит ограничиваться противодействием пусть и важной, но далеко не единственной информационной составляющей на фоне существования целого спектра гибридных угроз нацбезопасности России. Гибридные угрозы воздействуют на административно-политическую, военную, финансово-экономическую и культурно-мировоззренческую сферы государства, а использование совокупности гибридных угроз обуславливает существенное наращивание измерений современных конфликтов, что ведет к их качественной трансформации. Поэтому при всей своевременности предложений о создании централизованного органа для решения вопросов обеспечения информационной безопасности России, вопрос предотвращения внезапности должен рассматриваться в более широком контексте, включающем прогнозирование и планирование противодействия всему спектру действующих и потенциальных гибридных угроз.

В отличие от некоторых других видов угроз гибридные угрозы являются рукотворными и ориентируются строго на выбранный объект воздействия (конкретную страну-мишень и ее уязвимые места), имеют четко определенный формат, заранее определенную конечную цель и представляют собой ядро стратегического замысла ГВ. Они обладают рядом характеристик, обеспечивающих эффективное применение на всех этапах современных конфликтов. «Кумулятивный эффект» от воздействия угроз обеспечивается реализацией системы комплексных и взаимозависимых подготовительных и исполнительных мероприятий, связанных с координацией деятельности значительного количества участников, действующих на территории страны-мишени и за ее пределами.

Поэтому назрело создание в России межведомственного органа, полномочия которого должны обеспечить противодействие спектру гибридных угроз. Решения о формировании такой структуры и алгоритмы ее функционирования должны основываться на традиционной стратегической управленческой триаде, включающей стратегическое прогнозирование – аудит ресурсов своих и противника – стратегическое планирование.

Должен быть создан межведомственный орган для противодействия гибридным угрозам с включением в его структуру информационно-аналитического центра, в задачу которого будет входить оценка гибридных угроз и доклад обобщенной информации высшему руководству страны.

Полномочия органа должны обеспечивать координацию государственных и военных органов управления с целью придания им необходимых гибридных свойств, то есть способности реагировать в рамках широкого спектра разнообразных угроз, повышения оперативности и гибкости управления. Внимание следует уделить процедурам принятия решений на использование военной силы с учетом труднопредсказуемых изменений обстановки. Для успешного планирования и взаимодействия необходима выработка и согласование терминологии, применяемой на всех этапах подготовки и ведения войны. Важнейшей задачей является подготовка кадров аналитических работников, способных уверенно оперировать данными по всему комплексу гибридных угроз национальной безопасности России.

В условиях ведущейся гибридной войны существующие в России органы управления внешней политикой – Совбез и МИД РФ, а также аппарат помощников президента, МО, Генштаб и Служба внешней разведки – каждый в отдельности обладают ограниченными возможностями по адекватному реагированию на динамично развивающуюся обстановку на театре гибридной войны. Необходим орган, способный не только координировать, но и оперативно управлять всеми государственными, а также общественными и бизнес-ресурсами.

Для эффективного противодействия стратегии ГВ необходимо все функции управления сосредоточить в компетенции Совета национальной безопасности под руководством президента России, законодательно наделенного соответствующими полномочиями. Такой совет должен стать общенациональным органом оперативного управления, а не только совещательным органом при президенте РФ. Для этого в его сферу должны войти не только институты государства, но и общества и бизнеса. Фактически речь идет о воссоздании Государственного комитета обороны времен Великой Отечественной войны, который мог бы издавать любые приказы и распоряжения оперативного характера.

Способность России успешно противостоять гибридной агрессии предопределяется эффективностью управления всеми национальными ресурсами, что должно компенсировать асимметричность ресурсов России и противостоящей ей военно-политической коалиции во главе с США. Победителем становится государство или коалиция, сумевшие навязать противнику присущее им видение картины мира, ценностей, интересов и соответствующее их миросозерцанию понимание «справедливого» распределения ресурсов.

Необходимо повышать осведомленность населения страны, в первую очередь учащейся молодежи, а также правящих элит об особенностях современных конфликтов – гибридной войны и гибридных угроз, цветной революции. Работе этой следует придать системный характер. Первым шагом должно стать издание учебника по соответствующей тематике.

В целом с учетом смысла и целей гибридной войны России требуется трансформировать в кратчайшие сроки существующую систему управления страной, экономикой и обществом, используя для этого опыт авторитарного и мобилизационного управления.           


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Несогласные намерены модернизировать систему изнутри

Несогласные намерены модернизировать систему изнутри

Дарья Гармоненко

Конструктивный диалог с усиливающейся оппозицией "Единой России" пока никак не удается

0
1085
Почему в Сингапуре Абэ вновь предложит Путину ускориться

Почему в Сингапуре Абэ вновь предложит Путину ускориться

Валерий Кистанов

Японский премьер не теряет надежды на прорыв в территориальном споре с Россией по варианту "два плюс альфа"

0
995
Лондон выдвинул Москве условия для налаживания диалога

Лондон выдвинул Москве условия для налаживания диалога

Фемида Селимова

Глава британского кабмина настаивает, чтобы Россия сменила курс

0
1406
Беззащитный тихоокеанский рубеж

Беззащитный тихоокеанский рубеж

Александр Храмчихин

Способен ли Кремль отстоять свои восточные территории

0
1187

Другие новости

Загрузка...
24smi.org