Украденный мост

Журнал "Интернэшнл дефенс ревью" в 1972 г. сообщил, что американские фирмы начали выпускать понтонный парк "Риббон бридж" (в переводе с английского - мост-лента). В заметке говорилось, что из комплекта парка за 50 минут расчет в 46 человек навел мост грузоподъемностью 54 т и длиной 122 м. Но ни слова о том, что "Риббон бридж" специалисты называют русским парком. И не случайно, ибо он - точная копия советского понтонно-мостового парка - ПМП. Так же, в сложенном виде, транспортируются звенья на понтонных автомобилях. После сброса звеньев на воду они автоматически раскрываются, образуя готовый участок моста или парома. Для перемещения звеньев по воде, буксировки паромов, удержания собранного моста на течении в комплекте парка также предусматриваются буксирно-моторные катера.

Автора статьи в "Интернэйшнл дефенс ревью" вряд ли стоит упрекать в утаивании важной информации, он мог и не знать, что мост имеет российское происхождение. Случались более курьезные происшествия. На одном из учений стран НАТО присутствовал начальник инженерных войск генерал-полковник Владимир Кузнецов. Во время наводки моста из американского комплекта "Риббон бридж" главнокомандующий войсками НАТО в Европе похвалился Кузнецову "своим" понтонным парком. Однако тот заметил, что парк-то российский и его автор полковник Юрий Глазунов - его подчиненный. Американский генерал усомнился в услышанном и сказал, что наведет справки. На следующий день он принес свои извинения, признав, что американские специалисты, мягко говоря, заимствовали свой парк у русских мостостроителей.

В 1976 г. мост-ленту по лицензии, закупленной в США, стала выпускать одна западногерманская фирма для бундесвера. Журнал "Пионир" отмечал на своих страницах: "Нам пришлось взять на вооружение американский парк советской конструкции". Не правда ли, интересное словосочетание - "американский парк советской конструкции"? Но педантичные немцы правы.

В 1947 г. в Научно-исследовательском инженерном институте Министерства обороны СССР старшему научному сотруднику Юрию Глазунову было поручено выполнить тему НИР "Механизированный мостовой парк". Он не стал, как делалось во всем мире, изобретать очередной вариант понтонного парка. Обычно "исследования" сводились к сбору, систематизации, классификации и анализу имеющейся информации о всех понтонных парках мира, а затем шло "изобретательство в чистом виде". Глазунов понимал, что таким образом можно улучшить характеристики парков на 10-30%, он же поставил задачу - в 4 раза. А этого можно было достигнуть только на основе подлинно научного метода.

Все прежние понтонные парки состояли из плавучих опор - понтонов, на которые укладывалось верхнее строение: прогоны, щиты настила... Это требовало значительного времени на оборудование переправ, многочисленность расчета понтонеров и большое число понтонных автомобилей.

С помощью нового метода оказалось возможным оптимально решить проблему создания мостов-лент и паромов-лент, собираемых из основного модуля понтонного парка в виде поперечно-складного желобообразного четырехпонтонного паромно-мостового звена. Сброс звена был решен простым скатыванием его с автомобиля с последующим автоматическим раскрыванием на воде под воздействием сил гравитации и при помощи двух небольших торсионов.

Складное звено длиною 6,75 м позволило сократить число операций, выполняемых понтонерами для сборки приведенного к участку двухпутного 60-тонного моста, с 526 в лучшем в мире на то время парке ТПП до 6, а со стыковкой в линию моста - до 8. Время оборудования переправ, численность расчета понтонеров и число машин в парке сократилось в 4-5 раз. По сути, это была революция в понтонном мостостроении.

Председатель научно-технического комитета (НТК) инженерных войск Министерства обороны СССР генерал-лейтенант Борис Благославов тепло принял сотрудника научно-исследовательского института подполковника Юрия Глазунова. Но потом - как из холодного душа. Мол, хватит заниматься фантастикой. Не можем мы сотни тысяч рублей на ветер бросать. Никто возможности понтонного парка в два раза не улучшал... Затея пахнет очковтирательством. Тему закрываем, деньги снимаем!

Смутил руководство НТК не сам новаторский подход, он приветствовался, а то, что Юрий Глазунов и группа молодых офицеров, поддержавших идею, задавались целью улучшить характеристики самого эффективного на то время парка ТПП сразу в два раза (Глазунов, повторюсь, считал достижимым 4-кратное превосходство, но в обоснование проекта заносить его остерегались).

Помог Глазунову знакомый офицер из военного отдела ЦК партии. Предложил: попробуем выйти на маршала Жукова, вдруг замминистра заинтересуется идеей. Ход удался. Вскоре Жуков вызвал к себе руководство НТК - и напрямик:

"- Мне звонили из ЦК, спрашивали, обоснованно ли закрыта тема по разработке понтонно-мостового парка.

- Действительно, мы закрыли эту тему, - ответил председатель НТК. - Она необоснованная и даже фантастическая...

- А авторы темы уверены, что можно достичь результата? - спросил Жуков.

- Авторы всегда так считают, товарищ Маршал Советского Союза...

- Сколько они просят денег?

- 860 тысяч.

Жуков засмеялся:

- Всего-то? А вдруг получим действительно фантастический парк?.."

Тему восстановили, но вызов к маршалу руководителей института и НТК не снял проблемы.

ПМП пробивал себе дорогу трудно. В течение 12 лет удалось все же добиться передачи проекта в промышленность.

В 1954 г. в военных мастерских Риги был изготовлен экспериментальный образец парка. Сошел по весне лед с Айвиексте, и лента-мост пересекла реку. Причем за считанные минуты. Чуть позже ее уже утюжили танки. Мост держался. И тогда один из членов комиссии предложил: давайте, мол, посмотрим, при каких обстоятельствах разрушится мост. Предложение заманчивое, и оно было принято. Танкисты продолжили свое дело...

Появился акт, а в нем: мосты, паромы прошли испытания, но конструкция не выдерживает нагрузок. Чтобы конструкция не разрушалась, нужно ее усилить, следовательно - увеличить вес. Если это сделать, то понтоны такого метража нельзя перевозить на одной машине. А раз понтон уменьшится, то новый мост сопоставим с мостами прежних конструкций - на отдельных плавучих опорах. Вывод: в результате неудачного конструкторского решения вопрос о передаче проекта промышленности ставиться не может.

И все-таки "фантастический" проект выжил. И спас его командир танкового взвода, чьи машины утюжили мост. Он написал рапорт начальнику бронетанковых войск генералу Павлу Полубоярову: мост-лента вполне приемлем и очень удобен для танкистов.

Танкисты поддержали новый парк и в разговоре с начальником инженерных войск Прибалтийского военного округа генералом Арсением Винским, председателем комиссии, привели аргументы: такой парк для нас - мечта, идем колонной, как по шоссе, скорость 30 км в час. Генерал еще раз вник, как говорится, в суть дела и пришел к выводу: конструкция перспективна. Потом случилось то, что бывает в армии редко. Винский поехал в Москву к генералу Алексею Прошлякову, начальнику инженерных войск Министерства обороны, и доложил: при оценке нового моста ошибся, сделал неверный вывод, при доработке это будет стоящая вещь - за час до 500 танков можно переправить. Винский рисковал, такие повороты в пятидесятые годы не приветствовались. Потом идею поддержал и генерал Павел Полубояров, ученые академий Генерального штаба, имени Фрунзе, Бронетанковой...

В 1956 г., в январе, началось заседание расширенного ученого совета НИИ. Именно здесь окончательно решалось: давать ход ПМП или нет. Поддержка к тому времени была солидная, но из 76 человек с правом голоса большинство склонялось к "нет". Положение усугублялось тем, что "против" выступала Военно-инженерная академия, имевшая свой вариант парка.

Вот что рассказывает о тех событиях член-корреспондент Российской академии естественных наук, лауреат Ленинской премии, профессор, полковник в отставке Юрий Глазунов:

"Примерно месяца за два до этого заместитель начальника кафедры мостов и переправ академии полковник Сергей Тарановский убеждал меня: предложенная конструкция парка нереальна. В декабре пятьдесят пятого наш институт проверяла комиссия, в составе которой были представители кафедры полковники Алексей Муратов и Михаил Козлов, причем последний являлся автором академического проекта. Они решили досконально разобраться в институтском детище, работали кропотливо. Козлов в заключение сказал, что признает на кафедре, мол, наш проект более перспективный. Однако окончательного мнения кафедры на заседании расширенного ученого совета института мы, авторы, не знали.

Все ждали: академия выступит против - она имеет собственный вариант, и проект на этот раз будет похоронен окончательно. Выступая последним, профессор Тарановский заявил: "Академия всегда была против предложенного варианта, она и сейчас против". После этого решение ученого совета предугадать было нетрудно, но... Профессор выдержал паузу, а затем: "Мы были против, когда под понтоны использовались "ЗиЛы" грузоподъемностью в 3 тонны. Теперь предлагается опытный вариант - "КрАЗ-214" грузоподъемностью в 7 тонн. Это в корне меняет картину. Теперь укладывается звено такой длины, с которой не могут конкурировать другие варианты мостов-лент и мостов на отдельных плавучих опорах..." Тут уж заулыбались мы, авторы проекта. Эффектный, драматический ход. ПМП прошел большинством в три голоса..."

Впервые ПМП продемонстрировал свой потенциал на показных учениях южнее Киева в присутствии членов политбюро ЦК КПСС во главе с Никитой Хрущевым и представителей высшего командования вооруженных сил стран Варшавского Договора. На противоположный от гостей берег Днепра выехала колонна парка - на тот самый участок, где советские войска форсировали реку при освобождении Киева в Великую Отечественную войну. Тогда мост наводился в течение вечера и всей ночи, и танки проползали по нему поодиночке. А тут... Взвилась сигнальная ракета, и через 17 минут (обращаю внимание - через 17) танковый батальон на полной скорости промчался через Днепр и прогрохотал мимо трибун...

Затем в том же 1960 г. ПМП "заработал" в Группе советских войск в Германии на войсковых учениях. А потом... Без него не обходились ни одни крупные маневры в наших Вооруженных силах. ПМП покупали многие дружественные СССР страны, некоторые налаживали его выпуск у себя.

Вьетнам. Части национальной армии продвигались на юг (американцы к концу войны уже потеряли инициативу), но им мешали крупные водные преграды. И тогда в Москве получили телеграмму: нужны понтонные парки. Просьбу удовлетворили, и вьетнамские полки начали появляться там, где их не ожидал противник.

Наиболее же яркую роль ПМП сыграл в арабо-израильской войне 1973 г. 6 октября египтяне внезапно захватили два плацдарма на противоположной стороне Суэцкого канала, создав условия для наращивания наступления. Внезапно - благодаря ПМП. Планируя наступление, египетское руководство пришло к выводу: через канал требуется навести несколько переправ, о которых бы не знали израильтяне. Обратились за помощью к СССР. Просьбу удовлетворили. В штабе инженерных войск предложили перебросить на арабскую землю самолетами из Одесского военного округа несколько комплектов ПМП. На операцию потребовалось с десяток часов. В ночь на 6 октября мосты-ленты сомкнули берега Суэцкого канала, что стало полной неожиданностью для израильтян. Наступление египетской армии началось.

Теперь о том, как ПМП оказался в США. Рассказывает Юрий Глазунов: "Когда ПМП появился в ГДР, американские специалисты сразу же оценили его богатые возможности. Затем сняли фильм о наведении переправы - труда это не составило, парк был несекретным. Об этом мне признался один американский дипломат. По кинокадрам, видимо, изготовили чертежи. Я просил председателя НТК генерала Виктора Харченко запатентовать мост, - продолжает Юрий Глазунов. - Однако он решил, что военной технике патент не нужен. Обидно, конечно, государство многое проиграло. Вдохновляет лишь то, что именно наша идея путешествует по всему миру".