0
1119
Газета История Интернет-версия

01.11.2002

Буденновский пролог

Тэги: буденовск, первомайка, повесть

Через неделю ему будет 34 года, его зовут Альберт Маратович Зарипов, он вырос в Узбекистане и живет в России. Он воевал всю свою взрослую жизнь, но больше воевать не будет. Никогда. Во всяком случае, с оружием в руках. Война для него - солдата спецназа ГРУ - началась в Афганистане. Потом - учеба в Рязанском воздушно-десантном, потом опять служба в спецназе, но уже офицером. С террористами, взявшими заложников, впервые столкнулся еще в 1993 г. в Ростове-на-Дону. Тогда стрелять не пришлось. На войну вернулся в 1995-м, в Буденновске. Потом были рейды по чеченским горам, потом, в январе 1996 г., - последний бой у Первомайского. Тогда он и его товарищи из 22-й отдельной бригады специального назначения ГРУ ГШ стали единственной преградой на пути прорывающейся в Чечню банды Радуева. Двое из них погибли в ночном бою, остальные получили ранения. Они положили той ночью 82 бандита. Наутро после боя, стоя среди трупов боевиков, Анатолий Квашнин приказал представить спецназовцев к званию Героев России. Зарипов стал Героем, его живые и погибшие друзья - нет. Почему - непонятно до сих пор. В конце того ночного боя пуля вошла ему в левый висок и вышла через правый глаз. Через несколько месяцев он лишился и левого. Врачебная ошибка. Его окружает темнота, и в этой темноте он видит свой последний бой и слышит ложь о нем. Вынужден слышать. Врут те, кто командовал операцией, врут те, кто мог прийти на помощь и не пришел, врет известный журналист, которого Зарипов не без оснований подозревает в работе на боевиков. Случайный попутчик в поезде, врач-психолог, посоветовал ему изложить на бумаге все - до мельчайших подробностей - события той ночи, а потом сжечь написанное. Написать, точнее, набрать на компьютере со специальной клавиатурой, он смог, сжечь - нет. Объясняет это так: "Мои товарищи прожили яркую жизнь и достойно приняли свою смерть, чему я остаюсь единственным свидетелем. Если бы я сжег свои воспоминания, то я предал бы своих соратников, отдавших жизнь за всех вас". Сегодня рукопись называется повестью "Первомайка". Она пока не издана, как и вторая книга "Прощай, мое мужество". Это - о Буденновске. Он пишет книги и борется за награждение друзей. Он считает, что у Первомайского их предали и хочет добиться наказания предателей. Пока безуспешно. "НВО" сегодня печатает отрывки из повести о Буденновске. Публиковать "Первомайку" по кусочкам нельзя. Ибо вся суть этой книги в подробной непрерывности давних событий, воссоздать которую зрячему не дано.

Из первых рук

Штаб летной части напоминал разбуженный муравейник. Кроме солдат и офицеров нашего отряда, вокруг сновало множество солдат, офицеров и гражданских лиц. Некоторые останавливались и с любопытством глазели на нас, наше оружие и снаряжение. Несколько часов назад здесь текла обычная, сонно-размеренная жизнь маленького аэродрома, а теперь все изменилось, и многим солдатам-летунам хотелось посмотреть на подготовку к военным действиям.

Я построил свою группу на газоне перед штабом - на каждого бойца нужно было раздать полученные на группу патроны, гранаты, осветительные ракеты и сигнальную пиротехнику. Цинки с патронами и ящики с гранатами достались каждому. Ракеты, сигнальные дымы и огни прямо в упаковке я бросал солдатам, которые затем укладывали их в рюкзаки.

- Командир! А ты знаешь, как применять эти ракетницы или огни? - услыхал я сзади чей-то назидательный голос.

Я обернулся и увидел метрах в пяти на аллее двух курильщиков в полувоенной форме.

- Ну и как же? - спросил я на всякий случай. А вдруг этот мужик знает про эти ракеты что-то большее, чем я.

- Вот у тебя в руках сигнальный огонь. Им можно ночью дать какой-то знак или обозначить себя. А вот ракетами можно ночью местность освещать. На них еще обозначение есть и белая крышечка. - С важным видом он стал разъяснять мне то, что я уже знал еще восемь лет назад молодым бойцом в учебном полку спецназа.

- Слушай, ты кто такой? - обозлился я.

- Оперуполномоченный Федеральной службы контрразведки по Северному Кавказу, - важно представился знаток ракет и огней.

- Тебе что, заняться нечем? - опять поинтересовался я.

- Да есть чем, - с менее важным видом ответил курильщик.

- Ну вот иди и занимайся, на хрен, своими делами. Только головы людям морочишь. - Я уже не мог удержать свою речь в рамках приличий. Курильщики с невозмутимым видом отвернулись в другую сторону и продолжили свое важное курение.

- Просрали боевиков, а теперь строят из себя умников. - Я продолжал разбрасывать ракеты и огни, но не мог остановиться в своем красноречии. Из обычного сигнального огня можно было сделать сигнальную мину. Этим же огнем можно было поджечь трудновозгораемые горюче-смазочные материалы, опалить добытую курицу или зайца, а также допросить пленного. При помощи сигнального огня можно было также развести костер из мокрых дров. А если не было дров, то, разобрав и разрезав на таблетки цилиндр горючего состава, можно было только при помощи одного сигнального огня вскипятить пятилитровый армейский чайник чая. А на двух сигнальных огнях можно было приготовить большой котелок супа из сухпайка # 5 или # 9. Ну а если измельчить горючее вещество до порошкообразного состояния, то его можно было бы использовать как огнепроводную дорожку для того, чтобы огонь мог по ней добежать от минера до капсюля-детонатора КД-8, если у подрывника нет с собой ОШ, а есть только взрывчатка, капсюль-детонатор и несколько сигнальных огней.

И меня, знающего столько нетрадиционных способов использования сигнального огня, какой-то полувоенный хмырь будет учить, как пользоваться этим огнем для обозначения себя на местности.

* * *

После обеда от вертолетчиков мы узнали последние новости. Оказалось, что басаевцы содержат в городской больнице в качестве заложников около пяти тысяч человек. Часть из них была захвачена боевиками прямо на улицах Буденновска и согнана, как стадо баранов, в больницу. Ничего не подозревающие медперсонал и больные также оказались в плену у чеченцев. На первом больничном этаже располагалось родильное отделение, и несколько беременных женщин успели через окна покинуть здание и убежать через пустырь.

Среди пациентов больницы находились на излечении и военные летчики, и пограничники-солдаты из местной учебки погранцов, и милиционеры. Первым делом боевики, став хозяевами положения, принялись искать по палатам любых военнослужащих и милиционеров. Так они нашли несколько военных летчиков и застрелили их сразу же на больничных койках. Та же участь постигла и одного-двух милиционеров. Молоденьких солдат из учебного полка погранвойск спасли врачи и медсестры больницы, переписав на них другие истории болезни и выдав некоторых за своих племянников и сыновей.

Вертолетчик, запинаясь от волнения, рассказывал: "А я завис над ними и нос опустил. Четко в прицел вижу, как они гонят народ к больнице. Один парень вырвался из кольца и забор перепрыгнул. Но ему в спину как дали очередь, так он там и повалился на землю. А я уже в боевом положении и запросто из пушки мог несколько боевиков задолбить. Докладываю об этом старшему, а тот приказывает: только вести наблюдение, огонь не открывать".

* * *

Весь вчерашний вечер и ночь в Буденновск грузовыми самолетами и грузовыми автомобилями перебрасывались войска. Накануне вечером из Москвы прилетела легендарная "Альфа". Чуть раньше прибыло ее краснодарское отделение. В Москву и в Краснодар годом ранее перевелись служить несколько офицеров из нашей бригады.

В Буденновске уже находились многочисленные подразделения внутренних войск. Так что, если больницу решат взять штурмом, то там спокойно обойдутся и без нашего участия. Для наших групп боевая задача оставалась прежней - совершать облеты близлежащих районов с целью обнаружения и уничтожения мелких групп противника.

- Басаев отпустил уже несколько заложников и передал через них свои требования: прекращение боевых действий в Чечне, вывод из республики федеральных войск, встреча с представителями России и заключение мирного договора, - закончил доведение обстановки начальник разведки. - Ну, еще для заложников требуют воды и продуктов.

* * *

К полуночи наш комбат вернулся из штаба, где в 22.00 подводились итоги за день и "нарезалась" задача на день грядущий.

Завтра в пять часов утра начнется штурм городской больницы. Первыми должны будут действовать бойцы "Альфы", сразу же за ними следовать вевешникии и оказывать им всяческую поддержку.

Нашим разведгруппам тоже была "нарезана" боевая задача - обеспечивать воздушное прикрытие операции по штурму здания, где вместе с боевиками находится столько заложников.

Если первая атака будет неудачной, то на следующий штурм должна полететь уже моя группа...

* * *

Понедельник - день тяжелый, и для нас он начал оправдываться еще с трех часов утра. После короткого инструктажа моя группа загрузилась в вертолеты. Иллюминаторы, которые можно было открыть, были распахнуты для стрельбы с воздуха. Дверь вертолета тоже была открыта, и в проем установлена откидная турель с кронштейном для автомата. Уже в воздухе я решил установить в кронштейн автомат, но затем передумал и взял у пулеметчика пулемет ПК. После некоторых усилий лапы кронштейна были раздвинуты на всю ширину, и только после этого удалось закрепить в нем пулемет.

Из кабины вертолетчиков за моими стараниями, стоя, наблюдал комбат:

- А пулемет зачем?

- Нада, - ответил я, стараясь изобразить Василия Алибабаевича из "Джентльменов удачи", и добавил: - На всякий случай.

- Без команды не стреляй! - Комбат дал понять, что, невзирая на мое обладание пулеметом, приказ на открытие огня будет давать именно он.

Я оглянулся на солдат. Сидевшие у открытых иллюминаторов и выставившие наружу оружие разведчики напряженно хмурились и всматривались в окружающий пейзаж. Те, кому не досталось открытых окошек, ожидающе смотрели то на меня, то на комбата, то еще куда-то.

- Если что - подашь мне новую ленту, - сказал я на всякий случай пулеметчику. - Мой винторез положи на бак. Только осторожно.

Пулеметчик-калмык положил мою винтовку на дополнительный топливный бак желтого цвета, установленный по левому борту. Затем достал из бокового кармашка рюкзака конец пулеметной ленты.

Внизу показались частные домики - мы уже летели над пригородом. Впереди голубой лентой мелькнула река Кума. Высота полета - метров сто, и нам были видны мельчайшие детали проплывающей внизу местности.

- К бою! - скомандовал я и дернул затворную раму пулемета. Сзади защелкали затворы автоматов.

Как-то сразу появилась городская больница. Построенная в виде обратной буквы "Г", она торцом короткой части здания была обращена прямо на нас. Отлично была видна и внутренняя стена длинной части строения.

Когда больница оказалась чуть правее меня, внизу раздалась резкая и внезапная стрельба. Опять же, на всякий случай я положил приклад пулемета на плечо и взялся за рукоятку. Из-за моей спины пытался взглянуть вниз комбат.

- Ну что там? - послышался сзади голос доктора.

Я хотел было перевести взгляд вниз, как прямо напротив нас в черном проеме чердачного окна появились сверкающие огоньки, будто бы там работала крупная электросварка.

- ДШК! - мелькнула мысль, но руки уже сами развернули ствол пулемета чуть влево на упреждение, а палец нажал на курок.

Мой пулемет выстреливал одну за другой короткие очереди. ДШК также долбил по нам очередями, отчего три ярких снопа огня у его дульного тормоза казались мне убивающе вечными. Расстояние между нами было каких-то сто метров, и подбить наш вертолет с такой удачной позиции, да еще из ДШК, было делом нехитрым и простым до ужаса. Я же находился на летящем вертолете, и пулемет мой был без авиационного прицела. При таких условиях попасть в перемещающуюся мишень было очень трудно, если не невозможно.

Мне только и оставалось в отчаянии брать незначительное упреждение влево и, делая дулом небольшие круговые движения для веерообразного разлета пуль, выстреливать очередь за очередью в этот сверкающий бешеными огоньками крупнокалиберный пулемет.

Внезапно ДШК умолк, и я, никак не веря своим глазам, оторвался от пулеметного прицела. Сразу же посмотрел на пустые гнезда пулеметной ленты. Было израсходовано чуть больше половины ленты.

- На телевышке - снайпер. По нам долбит, - раздался над ухом оглушающий вопль комбата.

"Б...", - только и успел я подумать. Глаза уже выискивали цель. Сзади и слева больницы стояла ажурная телемачта с установленными на ней тарелками-ретрансляторами. Эти тарелки были мне хорошо видны. Две верхние, направленные в противоположные стороны, были чистыми. С нашего борта четко просматривался профиль этих ретрансляторов. Между двумя другими, расположенными где-то на половине высоты вышки, находилось что-то темное.

Взяв такое же упреждение, я стал поливать из пулемета новую цель, пока не закончились патроны. Сухо щелкнул пустой затвор, и я быстро поднял крышку ствольной коробки и взял у пулеметчика новую ленту. Пока я заряжал пулемет, и телевышка и сама больница сместились влево под хвост вертолета, отчего они выпали из сектора обстрела пулемета.

Ближайшие пять минут мы с особым напряжением вслушивались: не влупят ли нам вдогонку и поймает ли эти пули своим корпусом наш вертолет.

- Офигеть! - с дикой радостью выдохнул я, разогнувшись от пулемета. Теперь мы отлетели на достаточно большое расстояние и можно было передохнуть. Из пулемета свисала новая лента. На полу лежали пустые фрагменты отстрелянной ленты и пустые гильзы, которые перекатывались от крена вертушки.

Из проема кабины вертолетчиков на меня с такой же радостной миной на лице посмотрел комбат:

- Молодец. Еще чуть-чуть, и нам бы пришел конец.

- Да тут все равно падать невысоко, - пошутил справа доктор. - Мы бы недолго мучались.

- Ага. Какая разница - в воздухе взорваться или на земле, - поддакнул ему борттехник.

- С земли спрашивают - кто отдал приказ стрелять, - повернувшись к нам, прокричал вдруг правый пилот. От такого поворота событий я даже замер. Не всякое начальство может оценить правомерность открытия огня в некоторых ситуациях.

- Они что, там, на земле, совсем долбанулись? - взвившись, проорал комбат в открытую дверь летчиков. - Передай, что были сами обстреляны с чердака больницы и с телевышки. Тут по нам в упор шарашат, а мы будем у них разрешение на стрельбу спрашивать.

- Уже доложили, - ответил правый вертолетчик.

- Если что, приказ открыть огонь дал я! - продолжал храбриться и материться комбат.

Мелкой и противной дрожью в руках напоминала о себе оставшаяся позади опасность гибели. Почему-то страшно захотелось покурить. Скорее всего за этим крупнокалиберным пулеметом стоял неопытный стрелок, абсолютно не умевший стрелять по движущейся мишени, когда необходимо брать некоторое упреждение и наводить пулемет на какое-то расстояние перед вертолетом. На наше же счастье, пулеметчик наводил пулемет прямо на корпус вертушки и пули все улетали под хвост Ми-8. Если бы он взял хоть какое-то упреждение, то наш борт уже давно лежал бы пылающим костром в частном секторе города.

* * *

Вертолет летел уже на высоте около двух километров. Отсюда больница выглядела сложенной из спичечных коробков, а злополучный чердак - черной точкой. В здании или продолжался штурм, или наши бойцы-антитеррористы вновь пошли в атаку. В некоторых занавешенных чем-то белым окнах вспыхивали огоньки автоматных выстрелов. За больничным зданием поднимались клубы черного дыма.

- Передают, что во дворе больницы заживо сжигают заложников, - прокричал мне доктор, выглянув из кабины. - Сейчас бээмпешка должна помочь нашим.

Мне было отлично видно в ОМС-1 (ОМС-1 "Роульс" - оптический монокуляр со стабилизированным полем зрения. - Прим. ред.), как вдоль длинного корпуса больницы движется темная коробочка БМП. Когда она поравнялась с серединой больничного здания, в одном из окон появилась яркая вспышка. Через секунду более мощная вспышка возникла уже на самой беэмпешке.

- С "граника" долбанули по бээмпешке, - крикнул я, не отрываясь от прибора.

Боевая машина пехоты застыла напротив больницы. Из нее показался сначала небольшой дымок.

- Дай-ка глянуть. - Комбат потянул из моих рук ОМС.

- Сейчас добьют бээмпешку.

Мне даже невооруженным глазом было видно, как легкий дымок быстро превращался в столб густого черного дыма. Вдруг на месте БМП вспыхнула ярчайшая вспышка, за которой повалили густые черные клубы. Это взорвался боекомплект бээмпешки.

- Охренеть можно! - сказал комбат и передал прибор доктору.

Солдаты прильнули к иллюминаторам левого борта. Только что мы видели, как боевая машина пехоты превратилась в груду горящего железа.

- Экипаж успел выскочить или нет? - задал доктор мучавший нас всех вопрос.

Ни я, ни комбат не видели отбегающих от подбитой машины людей. У меня засосало под ложечкой от мысли, что на моих глазах заживо сгорел экипаж. Если их не разнесло взрывом боекомплекта, то внутри машины обнаружат лишь обугленные обрубки тел, без рук и ног.

- Какого хрена они туда поперлись? - опять матерился комбат. - Они, наверно, думали, что у Басаева гранатометов нет.

- Может, им приказали, - предположил я, говоря об экипаже.

Густой и черный дым, поднимавшийся от подбитой БМП, производил на нас тяжелое и гнетущее впечатление. Мысль о том, что экипаж погиб из-за тупости и самонадеянности какого-то начальства добавляла в общий настрой ощущение безысходности и обреченности.

- Да-а-а. Если бы и мы еще ждали разрешения открыть ответный огонь, то первые там бы сгорели, - подвел общий итог доктор.

- Все, зашибись! - Комбат хлопнул меня по плечу. - Молодец!

Скоро БМП выгорела вся дотла, и из нее перестал валить густой дым. А дымный столб за больничным корпусом появлялся и затухал с какой-то непонятной периодичностью.

* * *

От подошедшего доктора мы узнали, что при втором штурме, который мы прикрывали с воздуха, бойцы "Альфы" прорвались в здание и захватили несколько комнат. В больничном коридоре басаевцы опять поставили шеренгой заложниц в белых халатах, а сами из-под ног женщин в упор стреляли по "альфовцам".

Однако "Альфе" не удалось закрепиться в захваченных помещениях. По плану штурма, бойцы "Альфы" должны были атаковать боевиков и захватывать больничные палаты. Вслед за ними должны были следовать вэвэшники и закрепляться на выбитых у боевиков позициях. После этого "Альфа" приступала к захвату следующих комнат. Однако план захвата здания был сорван из-за якобы неразберихи в радиосвязи и т.д. Что бы там ни было, но вэвэшный спецназ не пошел в атаку вслед за "Альфой" и продолжал оставаться на своих первоначальных до штурма позициях. Оставшись один на один с боевиками и без должной поддержки, спецгруппа "А" была вынуждена оставить захваченные комнаты, которые достались ей слишком дорогой ценой. При втором штурме "Альфа" потеряла одного бойца убитым и несколько ранеными, один из которых был тяжелораненым. Своего погибшего товарища они смогли вытащить из больницы под огнем боевиков.

Утверждения Басаева о том, что в случае штурма он будет сжигать заложников живьем в больничном дворе, оказались ложными. Во время штурма там горели личные автомобили медперсонала и кареты "скорой помощи", которые были подожжены боевиками для прикрытия своего тыла, на тот случай, если бы наши подразделения штурмовали больницу и с тыльной стороны.

В боевой машине пехоты, которая двигалась вдоль фасада больничного корпуса, был лишь один майор, сидевший на месте механика-водителя. За корпусом бээмпешки, прячась от огня боевиков, перебегало какое-то подразделение вэвэшников. Когда боевая машина была подбита чеченским гранатометчиком из окна больницы, вэвэшные солдаты благополучно покинули опасную зону. Но майор из подбитой машины так и не выбрался. Может, он был сразу убит или же ранен при разрыве кумулятивной гранаты, но он так и остался в БМП.

- Уж лучше бы его сразу убило, - с горечью сказал контрактник, - чем вот так заживо сгореть.

- А вдруг он был тяжело ранен или контужен и не смог сам вылезти? - спросил всех нас пулеметчик. - Если бы его сразу вытащили - может, и живой остался.

* * *

Утром появился комбат: "Так, вчера разведгруппа, с которой я летал на прикрытие штурма, была обстреляна крупнокалиберным пулеметом с чердака больницы и снайпером с телевышки. Ответным пулеметным огнем расчет крупнокалиберного пулемета противника был подавлен, а снайпер - уничтожен. Кстати, это была женщина, одна из "белых колготок". От командования части всей разведгруппе и командиру группы за проявленные мужество и героизм объявляю благодарность!"

- Служим... - пискнул было из группы чей-то слабый голосок.

Я недовольно буркнул себе под нос матерок, но сонные солдаты уже оживились, набирая воздух в легкие, и рявкнули на всю сонную округу:

- С-служим Отечеству!

- Вот, так-то лучше! - подобрел комбат.

Кроме нас, в казарме проживали ставропольские десантники, которые уже все были на улице, но им пока еще никто не давал команды строиться, и они со стороны глазели на наше построение. Наш комбат всегда старался продемонстрировать всем окружающим исключительные боевые качества своего батальона. И в этот раз он никак не мог себе отказать в этом удовольствии. А десантники, которым выпала участь целыми днями просиживать на аэродроме и охранять какое-то начальство, лишь с завистью смотрели на наших солдат, по несколько раз в день летавших на боевые задания.

Пока группы вытягивались в направлении аэродрома, наши офицеры подошли к комбату.

- Вчера в штабе мне объявили, что из всех подразделений в Буденновске наши три группы самые лучшие в плане боеготовности. Со штурмом все спецназы обосрались, а мы не только вертолет спасли, но и замочили пулеметчиков и снайпершу. Сам генерал нам благодарность объявил. А баба-снайпер, говорят, так и кувыркнулась с вышки. Почему-то в белый халат была одета. Все видели. Так что орден ты себе заработал, - закончил комбат и еще раз пожал мне руку.

Я для приличия слегка покраснел и высказался за свою службу Отечеству.

По дороге к взлетке мы обсуждали детали вчерашнего.

- Ну с пулеметом все ясно. А эта снайперша, ну хрен его знает, была она на самом деле или нет. С какой это дури ей нужно было лезть на эту вышку, которая просматривается со всех сторон. Да еще в белом халате, - говорил я.

- А может, они на ночь снайпера сажали на телевышку, чтобы сверху прикрывала?

- Раз начальство говорит, что была, - значит, была. Начальству виднее, - рассудил ротный.

- Ну раз так, значит, была. Но я видел что-то темное, а белого ни хрена не видел, - согласился я с мнением ротного.

- Ну, значит, она в тени была. Солнце еще не взошло высоко.

* * *

По словам доктора, в городе сейчас было относительно тихо и спокойно. Все уже привыкли к большому количеству солдат на улицах. Выпивкой и закуской теперь угощают значительно меньше. У больницы лишь изредка слышна дежурная перестрелка, чтобы не забывали о присутствии боевиков. Все ожидали, чем же закончатся мирные переговоры между Басаевым и высоким представителем Москвы.

Шамиль Басаев перед телекамерами раздраженно и зло, бросая короткие фразы, требовал пропустить их в Чечню.

- Шамиль Басаев... Шамиль Басаев... - испуганно взывала к нему другая договаривающаяся сторона. - Давайте продолжать переговоры...

И переговоры продолжались.

* * *

Утром стало известно, что переговоры закончились миром. Басаев согласился отпустить всех заложников и покинуть Буденновск. Взамен власти клятвенно пообещали прекратить боевые действия в Ичкерии с последующим выводом наших войск, а также предоставили Шамилю Басаеву междугородные автобусы с водителями и гарантии беспрепятственного проезда до Чечни. Кроме того, в каждом автобусе должны были ехать добровольцы из числа журналистов, нынешних депутатов Госдумы и кандидатов в депутаты Госдумы. Они были гарантией того, что по дороге на его колонну не нападут федеральные войска.

От такой развязки событий наши офицеры буквально онемели, а потом выплеснули свои эмоции наружу. Как и положено по старшинству, колоритнее всех оказался комбат:

- Да-а-а. Шамилька Басаев трахнул всех нас вот таким членом.

При этом пальцами правой руки он демонстрировал диаметр, равный поллитровой бутылке.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Всё золото солнца

Всё золото солнца

Мария Бородина

Фрагменты новой повести

0
2063

Другие новости

Загрузка...
24smi.org