0
5974
Газета История Интернет-версия

23.01.2009

Виновен в том, что остался в живых

Тэги: гуревич, разведчик


гуревич, разведчик Таким запечатлел Гуревича фотограф Лубянки.

В начале нынешнего года в Санкт-Петербурге на 96-м году жизни скончался выдающийся советский разведчик Анатолий Маркович Гуревич, последний из легендарной «Красной капеллы». Его жизнь и судьба, те испытания, которые выпали на его долю, достойны тщательного документального исследования и полнометражного фильма, который будет сильно отличаться и от посвященного «капелле» телевизионного сериала, и от иных кинокартин про наших нелегалов, работающих за рубежом.

Говорят, Владимир Путин пошел в разведку, посмотрев знаменитый «Мертвый сезон» с Донатасом Банионисом в главной роли. Если бы он познакомился с историей Анатолия Гуревича, который, кстати, консультировал этот фильм, хотя его имени и нет в титрах, разведчиком не стал бы никогда.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЧЕСТИ

Мне посчастливилось познакомиться с Гуревичем почти 18 лет тому назад, в июле 1991 года, за месяц до августовского путча. Это произошло в кабинете главного военного прокурора в известном многим москвичам здании в переулке Хользунова.

– Дорогой Анатолий Маркович, – подошел к нему генерал-лейтенант юстиции. – Хочу сообщить вам, что 21 июня 1945 года вы необоснованно были арестованы Главным управлением контрразведки СМЕРШ и постановлением Особого совещания при МГБ СССР от 18 января 1947 года незаконно заключены на 20 лет в исправительно-трудовую колонию. На основании проделанной нами работы и в соответствии с указом президента о восстановлении прав всех жертв политических репрессий вы считаетесь полностью реабилитированным┘

Генерал пожал старику руку, обнял его. Стоявшие неподалеку от меня, корреспондента одной из центральной газет, два военных прокурора – полковники юстиции Василий Левковский и Александр Эрфурт, бывший сотрудник ГРУ Генерального штаба капитан 1 ранга запаса Юрий Зоря, не один месяц занимавшиеся многотрудной и очень сложной работой по оправданию оклеветанного разведчика, дружно зааплодировали. Только на лице Анатолия Гуревича, знаменитого «Маленького шефа» или «Кента», как его называли в зарубежных шпионских романах, прошедшего через бельгийские, французские и немецкие застенки гестапо, тюремные камеры Лефортова, Лубянки и питерского Большого дома, воркутинские и мордовские лагеря, добивавшегося этой реабилитации сорок с лишним лет, не дрогнул ни один мускул.

Анатолий Маркович только тихо сказал «спасибо», как будто одним этим словом можно было отблагодарить за возвращение чести и достоинства, как будто оно могло компенсировать ему большую половину его жизни, когда по всем бумагам, да и в глазах многих людей он считался предателем и изменником Родины.

Потом мы не раз с ним встречались. В квартире одного из его защитников – уже, к сожалению, тоже скончавшегося – Юрия Николаевича Зори, в редакции, других местах, перезванивались по телефону. Я читал документы, хранящиеся в Главной военной прокуратуре, делал из них выписки, ксерокопировал рассекреченные дела НКВД, МГБ и гестапо, переписку руководителей КГБ и ГРУ по поводу Гуревича, приносил их Анатолию Марковичу. А он комментировал содержание этих бумаг, дополнял их рассказами о своей жизни, копиями своих писем и жалоб, которые много лет подряд безуспешно направлял в адрес председателя Верховного суда СССР, генерального секретаря ЦК КПСС, председателя КГБ, в другие высокие инстанции. Я думал о том, как непросто жить с незаслуженным клеймом врага своей страны и какое это счастье, что еще при своей жизни ты можешь услышать – не виновен. Ни в чем не виновен.

Эти слова Анатолий Гуревич услышал из уст главного военного прокурора Александра Катусева только 22 июля 1991 года.

ПАРЕНЬ ИЗ ПИТЕРА

Гуревич, как и нынешний президент России, и наш премьер-министр, считал себя петербуржцем, хотя родился в Харькове в семье провизора, где говорили на идише, иврите, украинском и русском одновременно. Отец к тому же блестяще знал латынь. После революции и Гражданской войны Анатолий переехал с родителями в Петроград. Там закончил 13-ю общеобразовательную школу и поступил работать разметчиком на завод «Знамя труда № 2». Потом – курсы противовоздушной обороны и служба участковым инспектором 14-го отделения милиции Нарвского района, учеба в институте «Интурист», изучение французского, испанского и немецкого языков и командировка в Испанию, на войну с фашистами. Там он познакомился с военным советником при республиканском правительстве советским генералом Григорием Штерном, будущими адмиралами Владимиром Алафузовым и Арсением Головко. По распоряжению последнего был назначен переводчиком на подводную лодку, в составе экипажа которой совершил переход из Франции через Бискайский залив и Гибралтар в Картахену под носом у франкистских сторожевиков.

Командир этой лодки Иван Бурмистров стал Героем Советского Союза, а представление на орден Гуревича, которое было на него написано, так и затерялось где-то в архивах.

Но он не унывал и уже 23 февраля 1939 года принял присягу, после чего под псевдонимом «Кент» стал нелегальным сотрудником Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии. Прошел соответствующую подготовку и с паспортом мексиканского художника, побывавшего в Советском Союзе, 15 апреля того же года отправился через Финляндию, Швецию, Норвегию, Германию, Францию и Данию в Брюссель, где легализовался под фамилией уругвайского бизнесмена Виссента Сиерра.

Правда, практически ничего конкретного о своей «родине» синьор Сиерра не знал. Даже фамилии президента Уругвая. Известно было Анатолию Гуревичу только то, что он сумел вычитать в справочниках, которые нашел в Библиотеке имени Ленина: столица – Монтевидео, стоит город на берегу залива Ла-Плата и Атлантического океана, а основная продукция страны – овечья шерсть, мясо и изделия из кожи. Такой «товар» Кент, по легенде, и должен был поставлять в Бельгию. Но едва не засыпался в первый же день при регистрации в местной полиции.

Оказалось, что его паспорт, как и паспорт другого «уругвайского гражданина» Карлоса Аламо, якобы родившегося, как и Виссента Сиерра, в Монтевидео и тоже занимавшегося торговыми делами в Брюсселе и Остенде – агента и радиста ГРУ Михаила Макарова по кличке «Хемниц», хотя и выдан один после другого с разницей в два года (в 1934 и 1936 годах), имели последовательные номера 4264 и 4265. Более того, оба паспорта дважды «продлевались» техниками ГРУ – один раз в Монтевидео, а затем в Париже, хотя иностранцы, живущие в Брюсселе, не имели права так поступать ни в коем случае. Тем не менее «дело сделали», а подписи в паспортах, что в Уругвае, что во Франции, стояли одни и те же. Как не заметили такой вопиющей халтуры в центральной брюссельской префектуре, хотя на всю Бельгию там зарегистрировались только два уругвайца, оставалось загадкой для Гуревича до последнего дня его жизни.

Но это были далеко не все «сюрпризы», которые ожидали советского нелегала в Брюсселе. Выяснилось, что гостиница «Эрмитаж», в которой он должен был остановиться и встретиться со своим резидентом Леопольдом Треппером по кличке «Отто» или «Большой шеф», уже пять лет функционирует как дешевый публичный дом, куда иностранным бизнесменам неприлично даже заходить. А напарник Гуревича по разведывательной работе и его «соотечественник» Хемниц не владел не только испанским, на котором говорят в Уругвае, но и никаким другим иностранным языком. Любитель шататься по барам и в неумеренных дозах потреблять самые разные сорта замечательного бельгийского пива, тот не мог не привлекать к себе пристального внимания полиции и ее сексотов, которых в первые месяцы немецкой оккупации страны развелось видимо-невидимо. Но до поры до времени проносило.

Гуревичу поначалу просто везло. Он снял квартиру в роскошном доме на улице де Луа, записался в одно из элитных учебных заведений «Школу для избранных», где изучали европейские языки – английский, немецкий, совершенствовали родной французский – отпрыски промышленных и деловых кругов бельгийской столицы. Одновременно Виссента Сиерра поступил и в коммерческий институт, где готовили менеджеров предприятий, бухгалтеров, владельцев торговых и посреднических фирм┘ Богатый уругвайский коммерсант должен был владеть всеми этими науками. А разведчик, кроме того, иметь хорошие связи в высшем обществе, из которого только и мог черпать информацию для своей основной работы. Кент со всей молодой пылкостью (ему было тогда всего 26) погрузился в эту многогранную жизнь.

ЛЮБОВЬ НЕЛЕГАЛА

В разведшколе ГРУ учили всякому, не всегда хорошо, но это время было такое – лихое. Педагоги и начальники менялись как перчатки. Профессионалов сменяли дилетанты, тех – снова профессионалы. Однако никто из них не рассказал молодым и горячим парням, которым предстояло стать нелегалами, что им делать с любовью. Когда она нечаянно нагрянет, а ты ее совсем не ждешь┘

Любовь свалилась на Виссента Сиерра действительно нежданно. Звали ее Маргарет Барча. Она была молодой вдовой, только-только похоронившей мужа, не слишком яркой по классическим законам красоты, выше Кента на полголовы, но удивительно женственной, даже какой-то беззащитно-трогательной, в нее невозможно было не влюбиться, не проникнуться истинно мужским желанием защитить ее от жизненных напастей...

Маргарет жила в том же доме, что и Кент. Они и познакомились в тот момент, когда он возвращался к себе, а она сидела на лестнице и плакала – потеряла ключи от квартиры. Пришлось Гуревичу вспоминать навыки, которым его научили в разведшколе: он открыл ее дверь металлической пилочкой для ногтей. Оказалось, что родители Маргарет – богатые чешские евреи, покинувшие страну из-за фашистов и владевшие в Брюсселе крупной экспортно-импортной фирмой. Они попросили юного уругвайца помочь им отвлечь дочку от непреходящей горькой тоски, поводить ее по городу, в театры, кафе, рестораны... «Отвлечение» как-то незаметно переросло во взаимное глубокое и искреннее чувство, которое привело к счастливому браку, где существовала только одна тайна – Маргарет до последнего своего дня понятия не имела, кем в действительности был ее новый супруг.

В те же дни столицу Бельгии оккупировали немецкие войска. Отец Маргарет сообщил Виссенту, что они вынуждены покинуть страну, а фирму, ее клиентов и поставщиков, как и счета в банке, он передает в руки молодых. Так Кент вдруг стал владельцем АО «Симекско», имеющего филиалы в Париже, Марселе и других крупных городах Европы, а потому смог зарабатывать деньги и содержать на собственные доходы всю советскую разведсеть. Из-за еврейского происхождения, которое он не считал нужным скрывать, Брюссель вынужден был покинуть резидент советской разведки Леопольд Треппер. Хотя Отто не снимал с себя руководства европейской разведсетью, регулярно и, как показало время, не всегда компетентно вмешивался в ее работу (что в конце концов и привело к провалу), заботиться о ней, координировать взаимодействие, обеспечивать деньгами и радиосвязью он поручил Анатолию Гуревичу. Вследствие чего коллеги, в отличие от Треппера – «Большого шефа», стали теперь называть Кента «Маленький шеф».

Со связью было плохо. Раньше она осуществлялась через советские торгпредства. Но после оккупации Брюсселя и других городов Европы они закрывались, и первое, что пришлось сделать Кенту, отправиться в Женеву, чтобы обучить работе на радиостанции, передать шифры и пароли Шандору Радо, венгерскому ученому-коммунисту, а заодно и советскому разведчику, который под псевдонимом «Дора» работал в Швейцарии.

– В горах идет подготовка альпийских батальонов вермахта для войны с Россией, – сообщил Радо Гуревичу. – Высшие чины германского посольства не скрывают, что нападение на СССР запланировано на май-июнь 41-го.

Эту информацию, как и многое другое, что удалось узнать Кенту о подготовке войны против СССР, о переброске отборных дивизий фашистских войск на польско-советскую границу, их номера, состав и вооружение, другие сведения, в Москве, как оказалось, проигнорировали. Велено было не раздражать ею «Хозяина» – товарища Сталина. Но, с другой стороны, от Гуревича и его разведгруппы требовали посылать радиодонесения каждый божий день по несколько часов подряд. А то, что в эфире за «пианистами» ведется пристальное слежение, что их могут в любой момент запеленговать, никого в ГРУ не волновало. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

В октябре 41-го Кент получил задание выехать в Берлин и восстановить утерянную связь Центра с немецкими антифашистами, организацию которых потом назовут «Красной капеллой» (так называлась гестаповская операция по ликвидации советских разведчиков, действовавших на территории оккупированной Европы. – В.Л.), – Шульце-Бойзеном, Штебе и Кукхофом. В шифрограмме, что приводится сейчас во многих книгах о «Красной капелле», перечислялись все адреса, явки, пароли, по которым можно было связаться с немецкими антифашистами. То, что в одной телеграмме содержались все сведения, было крайне неосмотрительно. Но что делать? Гуревич, имевший благодаря своей фирме все необходимые пропуска, выехал в столицу Третьего рейха. (В телевизионном сериале, снятом по книгам Леопольда Треппера «Большая игра» и Жиля Перро «Красная капелла», эта поездка приписывается «Большому шефу», хотя у него не было никаких возможностей появиться в Германии. – В.Л.)

Встреча с блестящим немецким офицером Харро Шульце-Бойзеном, племянником адмирала фон Тирпица, женатом на внучке князя фон Ойленбурга, которой покровительствовал сам рейхсмаршал Герман Геринг, произвела на Кента неизгладимое впечатление. Он передал Шульце-Бойзену и его радистке радиостанцию и шифры для связей с ГРУ. А информация, которую Сиерра получил из рук обер-лейтенанта люфтваффе, оказалась поистине бесценной. Она раскрывала истинные потери вермахта, сообщала о нехватке горючего для танков, самолетов и автомашин. А главное, раскрывала дальнейшие планы гитлеровского командования. Оно, как сообщил в «контору» Гуревич, намерено нанести удар в направлении Кавказа, для овладения советскими нефтяными промыслами.

Через несколько месяцев, когда он будет находиться в знаменитой берлинской тюрьме Пленцензее, его на несколько минут подведут к шефу гестапо группенфюреру СС Генриху Мюллеру.

– И из-за этого мальчишки мы потеряли тысячи солдат и офицеров?! – то ли удивится, то ли поразится «папаша Мюллер».


Анатолий Гуревич с сыном, невесткой и внуком. 1992 г.
Фото из архива автора

ИГРА НА ГРАНИ

О причинах провала бельгийской резидентуры исследователи спорят до сих пор. Кто говорит о высочайшем профессиональном уровне германской контрразведки, сумевшей запеленговать, а затем и расшифровать коды советских радистов. Кто упрекает в неграмотных действиях Отто – Леопольда Треппера, который, приехав из Парижа, ни о чем не предупредив Гуревича, вдруг собрал на квартире, где работал «пианист», сразу всю брюссельскую группу. Там ее оптом и накрыло гестапо. Кто напоминает о гитлеровских «заплечных дел мастерах», которые умели развязывать любые языки. В том числе своими пытками «раскололи» Хемница, отдавшего им коды, которыми шифровались телеграммы в Москву и оттуда. Все это так. Но Кенту от этого было не легче.

Он с Маргарет сумел ускользнуть от преследования, уехал в Париж, потом – в Марсель. Но документы сменить было невозможно, и 10 ноября 1942 года французская полиция передала его и жену в руки гестапо. Началась страда, к которой должен быть готов любой нелегал, но выдержать которую может не каждый. Нет, его, Кента, в отличие от других членов разведгруппы не били и не истязали, даже разрешали иногда ночевать в одной камере с женой. Хотя и под приглядом охранников. Но очень четко дали понять, что от согласия на сотрудничество зависит не только его собственная жизнь, которой он вправе распорядиться, как пожелает, но и жизнь других людей. В том числе и любимой женщины. А через некоторое время сообщили, что «от его имени» в Центр идут телеграммы самого разного содержания. «Для Москвы вы, как ни крути, уже предатель», – сказал Анатолию высокопоставленный сотрудник гестапо.

Как оказалось, через пару недель после ареста Кента немцы схватили Отто. И он включился в радиоигру с ГРУ, организованную тайной гитлеровской полицией.

Этот факт подтвержден титанической работой, которую провели военные прокуроры, проверявшие уголовное дело Анатолия Гуревича. Они сопоставили содержание десятков томов допросов как на Лубянке, так и в гестапо, всех причастных к «Красной капелле». Благо эти документы до сих пор есть в архивах КГБ и ГВП. Кто выдал коды – Михаил Макаров (Хемниц) или кто другой, а может, их раскрыл талантливый немецкий дешифровщик доктор Ленц, которому попали в руки шифры советского посольства в Финляндии, Кент тогда не знал, хотя и понимал, что деваться ему некуда. Он думал, что Леопольд Треппер на свободе и он наверняка сообщил в Центр о его аресте, так что урон от его радиоигры будет невелик, пользы от смерти – никакой, а вот если действовать умно, то помочь своей стране в ее борьбе с фашизмом он все-таки сумеет.

Через много лет, когда в руках у Главной военной прокуратуры окажутся все допросы Гуревича в гестапо, все стенограммы его бесед с немецкими следователями и «куратором» – шефом парижской зондеркоманды «Красная капелла» криминальным советником Хайнцем Паннвицем, российские специалисты выяснят: Анатолий Гуревич не сдал ни одного известного ему человека, не сообщил гестапо ни одного факта, который не был бы известен фашистам до него, даже своей настоящей фамилии. Во всех документах, помеченных гитлеровцами словами «совершенно секретно», он проходит только как Виссента Сиерра, уругвайский бизнесмен, симпатизирующий Советам и работающий на них.

Ни одной информации, которая ввела бы советское командование в заблуждение в отношении истинных намерений гитлеровцев и, кроме того, привела бы к потерям на фронте, из Парижа и Брюсселя не поступало. Все обвинения, которые вывалил на него «Большой шеф», абсолютно несостоятельны. Они не соответствуют реальным фактам. Более того, в руках у ГВП есть признание Леопольда Треппера, что на допросах в Лубянке он просто оговорил своего заместителя, а ГРУ еще в декабре 1942 года знало об аресте и его, и Гуревича, об использовании в радиоигре гестапо старых шифров.

Все это изложено в «Заключении по уголовному делу Гуревича А.М.», подписанном заместителем генерального прокурора СССР – главным военным прокурором генерал-лейтенантом юстиции Александром Катусевым 22 июля 1991 года. 23-страничная копия этого заключения есть в моем архиве.

В нем очень подробно, как может быть это сделано в таком специфическом документе, зафиксировано, что за время нахождения под немецким арестом (с ноября 1942-го по июнь 1945 года) Анатолий Гуревич сумел распропагандировать своих «наставников и охранников» и убедил их в том, что «советское правительство по достоинству оценит их работу на пользу Красной Армии». Последний год своей радиоигры он передавал в Центр самую достоверную информацию из Генерального штаба вермахта, которую ему поставлял завербованный Хайнц Паннвиц, а после капитуляции Германии привез его с любовницей – Эмме Кемпа, радистом Германом Слука и чемоданом секретных гестаповских документов в Москву. За что и получил. По заслугам.

ПОДВИГ ИМЕЕТ ЦЕНУ

В парижской тюрьме в апреле 1944 года у Маргарет родился сын – Мишель. К концу оккупации Франции, когда уже не Паннвиц руководил Кентом, а Кент – Паннвицем, Маргарет Барча и Мишель жили на вилле Фридрихроде, где женщина близко сошлась с принцессой Изабел Руспули – женой сына итальянского короля. Принцесса владела огромным поместьем в Латинской Америке, предлагала Виссенту поехать вместе с семьей в Аргентину, стать там ее управляющим. Но Гуревич рвался в Москву.

Когда я спрашивал Анатолия Марковича, неужели он не понимал, что за сотрудничество с гестапо, в какой бы форме и под какой причине оно бы ни проходило, его все равно призовут в Союзе к ответу, Гуревич совершенно искренне, даже по прошествии стольких лет, проведенных в воркутинских и мордовских лагерях, говорил мне, что никогда не считал и не считает себя предателем, что он делал все возможное и невозможное, чтобы помочь своей стране. Не видел за собой никакой вины. И только потому решил вернуться.

Прилетел Гуревич в Москву с Паннвицем, Кемпа и Слукой 21 июня 1945 года и сразу же оказался на Лубянке, где ему вскоре сообщили, что его жена и сын погибли при бомбежке. А в 1947 году постановлением особого совещания при Министерстве госбезопасности СССР, без публичного судебного процесса с прокурорами и адвокатами, он получил 20 лет исправительно-трудовых лагерей «за сотрудничество с немецкими контрразведывательными органами (гестапо), предательство и передачу секретных сведений, составляющих государственную тайну».

В 1955 году Анатолий Гуревич, как и другие разведчики, тот же Леопольд Треппер или Шандор Радо, а также Хайнц Паннвиц, Эмме Кемпа, Густав Слука, был амнистирован. Люди, с которыми он работал за рубежом перед войной и в годы войны, покинули страну. Треппер даже написал книгу, изданную на Западе, где вопреки заявлениям на Лубянке обвинил в провале «Красной капеллы» не кого-нибудь, а именно Кента, назвал его подлинное имя.

А Гуревич остался дома и замолчал на 45 лет. В 1958 году он стал добиваться справедливости, писать письма в разные инстанции с просьбой реабилитировать его, как ни в чем не виновного. Но тут же вновь оказался за решеткой. Освобожден из мордовского лагеря условно-досрочно в 1960-м. У него не было ни одной награды и даже удостоверения участника Великой Отечественной войны. Только имелось свидетельство об участии в войне в Испании.

С сыном – испанским журналистом Мишелем Барча, о существовании которого он ничего не знал, Гуревич встретился спустя 47 лет после войны. Мишель прочел о реабилитации отца в российских газетах, где рассказывалось о подлинной истории легендарного разведчика Виссента Сиерры – Кента, и прилетел в Санкт-Петербург вместе с женой и сыном – внуком Гуревича Александром знакомиться.

Все последние годы Анатолий Гуревич жил в Питере, конечно, не с Маргарет, которая его так больше и не увидела, а с другой любимой женщиной, которая знала о нем все и никогда не верила в его «измену Родине».

Между тем ведомство, в котором когда-то служил Гуревич, «не простило» его до сих пор. Там, несмотря на решение Главной военной прокуратуры, продолжают считать его предателем.

– Я не знаю, почему это происходит, – сказал мне в последнюю нашу встречу Кент. – Может, потому, что честь «конторы», допустившей в годы войны кучу ошибок, для некоторых генералов всегда выше чести отдельного человека. Может, потому, что я, к их сожалению, остался жив. Как свидетель этих ошибок, как живой упрек┘

Действительно, разведчик, чудом уцелевший в застенках гестапо, сумевший к тому же завербовать одного из руководителей германской тайной полиции, доставить его с совершенно секретными документами в родную страну, видимо, нонсенс. Но только для тех, для кого любой человек, даже совершивший подвиг, – лишь расходный материал.

Санкт-Петербург–Москва


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Москва и Минск задействовали спецназ

Москва и Минск задействовали спецназ

Владимир Щербаков

0
1904
«Амбарчики» над Заполярьем

«Амбарчики» над Заполярьем

Александр Заблотский

Боевое применение гидросамолетов МБР-2 авиации Северного флота в Великой Отечественной войне

0
4048
Легенда нелегальной разведки

Легенда нелегальной разведки

Владимир Щербаков

О жизни и подвигах советского разведчика без грифа «секретно»

0
3827
"Мохнатые уши" ВМФ России напугали финнов

"Мохнатые уши" ВМФ России напугали финнов

Андрей Рискин

0
12333

Другие новости

Загрузка...
24smi.org