0
3312
Газета История Интернет-версия

10.02.2017 00:01:00

С чего начиналась Русская Америка

Адмиральский замах российского лейтенанта на кругосветку

Сергей Брезкун

Об авторе: Сергей Тарасович Брезкун – профессор Академии военных наук, член-корреспондент Академии геополитических проблем.

Тэги: история, америка, экспедиция, лисянский, крузенштерн, камчатка, сахалин, курилы, надежда


Еще лейтенантом Иван Федорович Крузенштерн мечтал о кругосветном походе, и обрел славу выдающегося мореплавателя до того как стал адмиралом.		Неизвестный художник. Портрет И.Ф. Крузенштерна. Эрмитаж
Еще лейтенантом Иван Федорович Крузенштерн мечтал о кругосветном походе, и обрел славу выдающегося мореплавателя до того как стал адмиралом. Неизвестный художник. Портрет И.Ф. Крузенштерна. Эрмитаж

История Российско-американской компании (РАК) – закономерно славная в своем начале и абсурдно бесславная в конце – известна в России плохо. Мало известны также роль РАК и значение Русской Америки в организации русских кругосветных экспедиций, начиная с первой и самой знаменитой из них – экспедиции Ивана Федоровича Крузенштерна и Юрия Федоровича Лисянского. А между тем с 1803 по 1840 год компания при содействии правительства организовала 25 только крупных морских экспедиций, 13 из которых были кругосветными.

В год бесславного юбилея – 150-летия со дня продажи Русской Америки Соединенным Штатам – не мешает вспомнить и о славных делах наших предков, связанных с хотя и давним, но мощным российским геополитическим проектом.

КАК ВСЕ ЗАМЫШЛЯЛОСЬ

Начать, впрочем, следует не с РАК, а с несостоявшейся экспедиции Григория Ивановича Муловского. Сегодня заслуженно известно имя первого русского кругосветчика Ивана Федоровича Крузенштерна, но он в истории российского мореплавания оказался своего рода «запасным» – идейным преемником и духовным наследником Григория Ивановича Муловского. Лишь стечение обстоятельств не позволило Муловскому носить славное звание первопроходца. Еще в 1781 году, будучи лейтенантом и генеральс-адъютантом вице-президента Адмиралтейств-коллегии графа Ивана Григорьевича Чернышева, Муловский был назначен Чернышевым командиром корабля, снаряженного на счет графа в кругосветное путешествие – первое русское. Но тот корабль так вокруг света и не отправился...

Тем не менее замысел и мечта прочно обосновались на борту водимого Муловским корабля «Мстислав». На «Мстиславе» служил будущий соратник Крузенштерна украинец Лисянский. На «Мстиславе» служил и воевал сам Крузенштерн, от Муловского узнавший о сорвавшихся планах обойти наконец и русским вокруг «шарика». Да и не просто так обойти, а в интересах Русской Америки.

Да и в каких интересах!

Выдающимся первым русским кругосветчиком – и по праву – должен был стать капитан Муловский. Ему ведь предстояло совершить дело, по своему потенциалу огромное. И 22 декабря 1786 года Екатерина издала важнейший в геополитическом потенциале указ об отправке кораблей из Балтийского моря в Тихий океан. 2 января 1787 года вышло конкретное предписание снарядить эскадру капитана 1 ранга Муловского из четырех судов – двух фрегатов и двух вооруженных шлюпов, предназначенную для первой русской кругосветной экспедиции.

В апреле 1787 года были готовы подробные и конкретные инструкции Адмиралтейств-коллегии «флота капитану 1 ранга Григорью Муловскому, начальствующему над ескадрою, назначенную через Индийское море в Восточный океан, для плавания между Камчаткою, Япониею и западными американскими берегами».

Сама преамбула говорила о том, что Екатерина предполагала учредить постоянное военно-морское патрулирование в водах, омывающих земли, принимаемые в российское владение. Муловскому предстояло утверждать и охранять принадлежность к России ее новооткрытых тихоокеанских владений, включая Курильские острова.

Предписывалось «обойти плаванием и описать все малые и большие Курильские острова от Японии до Камчатской Лопатки, положить их наивернее на карту и от Матмая (остров Хоккайдо. – С.Б.) до той Лопатки все причислить формально ко владению Российскаго государства…».

Григорий Иванович был выбран командовать кругосветной экспедицией за образованность, разносторонность знаний, владение четырьмя языками и за морской опыт, делавший его одним из лучших русских моряков. И ему ставилась, как видим, грандиозная задача закрепить права России на земли, открытые русскими в Тихом океане. А проект экспедиции Муловского основывался на проекте основателя Русской Америки купца Григория Шелихова, причем тихоокеанские намерения России донельзя встревожили и Лондон, и Мадрид. В том числе и поэтому Лондон спровоцировал на новую войну с Россией Турцию (с 1787 по 1791 год), а затем – и Швецию (с 1788 по 1790 год). Сумасбродный шведский король Густав III вознамерился вернуть утраченные при Петре земли и даже овладеть Петербургом.

Вместо кругосветного похода Муловскому пришлось собираться в поход военный. Указом императрицы от 28 октября 1787 года экспедиция была отменена. Муловский на «Мстиславе» начал боевую кампанию, участвовал в 1788 году в сражении у Гогланда, а 17 июля 1789 года в сражении у острова Эланд, у южных берегов Швеции, погиб в чине капитан-бригадира. Капитан Крузенштерн, когда добрался в ходе первого состоявшегося русского кругосветного путешествия до тех мест, куда стремился Муловский, не забыл о своем погибшем командире и назвал его именем мыс на Южном Сахалине, открытый в 1805 году.

А ТАК СОВЕРШИЛОСЬ

Состоявшаяся же первая русская кругосветка была связана уже прямо с нуждами РАК. Собственно, РАК финансировала большинство кругосветных экспедиций того времени, включая экспедиции Лазарева, Коцебу, Головнина, Литке... Даже антарктическая экспедиция Беллинсгаузена и Лазарева, имевшая чисто научный характер, биографиями своих главных действующих лиц связана с историей РАК.

А что мы знаем о трех кругосветных походах Леонтия Андреяновича Гагемейстера, чье имя прочно вошло в историю РАК? Или о походах командира судна РАК, трижды кругосветчика Степана Хромченко? Кругосветные экспедиции, поощряемые РАК, хотя и именовались в документах того времени вояжами, были далеко не прогулочными вояжами, а мы о многих из них даже и не слыхали.

Да и успех «официальной» Амурской экспедиции Невельского 1850-х годов во многом стал возможным благодаря субсидиям и помощи РАК, как и успех других экспедиций в Приамурье, на Сахалин, Курилы, на Аляску…

Для компании обеспечение устойчивой морской связи Европейской России и Русской Америки было вопросом прочности ее перспектив. И 29 июля 1802 года Главное правление РАК подало «Всепресветлейшему, державнейшему Великому государю императору и самодержцу всероссийскому» Александру I «всеподданнейшее донесение». Там, в частности, отмечалось:

«Давно уже, всемилостивейший государь, столь ощутительны от направления из Бальтика в Америку судов выгоды, что не могли они никогда иметь ни малейшего возражения... Высокое покровительство Вашего императорского величества сближает, наконец, преобразование российской торговли, в бессмертном уме Петра Великого предначертанное…»

Компания сообщала о богатстве американских владений зверем, о планах расширения промыслов, однако жаловалась на недостаток кадров, в том числе «искусных флотских офицеров», и рассчитывала на государственную поддержку. В этой же записке РАК извещала царя о своем намерении «приступить к отправлению ныне в Америку транспортов своих от Санкт-Петербургского порта». А это уже была заявка на первое русское кругосветное путешествие.

Со своей стороны, у флотских офицеров Ивана Крузенштерна (1770–1846) и Юрия Лисянского (1773–1839) тоже имелись готовые планы, записки, аргументы... Капитан-лейтенант «Круценштерн» упоминался и в донесении РАК царю. Итак, стена сомнений пробивалась с двух сторон. Именно члены правления РАК камергер Николай Резанов и купец Михаил Булдаков сыграли реально решающую роль в инициировании в 1803 году плавания Крузенштерна.

Булдаков принял на счет РАК половину расходов – на содержание «Невы» Лисянского, но содержание «Надежды» Крузенштерна взял на себя сам Александр I. Последнее было, говоря языком современным, знаковым актом. Впрочем, у того факта, что «Надежда» вместе с офицерами и экипажем была взята «на казну», имелось и то объяснение, что на борту шлюпа находилась русская дипломатическая миссия в Японию во главе с Николаем Резановым.

Иван Федорович Крузенштерн был младшим питомцем екатерининской эпохи, отличился в Гогландском, Эландском, Ревельском и Выборгском сражениях Русско-шведской войны 1788–1790 годов. В числе лучших молодых моряков был послан Екатериной на стажировку в английский флот, воевал и там, крейсировал у атлантических берегов Северной Америки, бывал на Барбадосе и Бермудах и поплавал по морям и океанам немало. Стать командором в первом кругосветном российском плавании ему было на роду написано... Боевую службу Крузенштерн начал в 1788 году на корабле «Мстислав» под командой капитана Муловского.

Беседы с Муловским дали Крузенштерну первый импульс. Вторым оказалось знакомство с внуком Витуса Беринга – лейтенантом Яковом Берингом, тоже отправленным на «английскую» стажировку. Третьим стали беседы с «лифляндцем» Торклером в Калькутте. Финн хорошо знал северо-западный берег Америки и считал, что России очень выгодно доставлять товары туда и оттуда отправлять меха – в Китай, Кантон.

Вернулся Крузенштерн на родину в 1799 году на корабле Ост-Индской компании, обогнув мыс Доброй Надежды. И сразу представил морскому начальству проект кругосветного плавания, одной их целей которого указывал «снабжение наших американских колоний всем необходимым». Весьма подробно написавший об Иване Федоровиче в своей «Истории великих путешествий» Жюль Верн остроумно, хотя и не совсем верно в части единоличного приоритета Крузенштерна, замечает: «Лучшими идеями всегда бывают самые простые, но они приходят в голову в последнюю очередь. Крузенштерн первый доказал настоятельную необходимость установить прямую связь между Алеутскими островами – местом промысла мехов – и Кантоном – самым важным рынком сбыта».

Вообще-то записка Крузенштерна касалась многого – в ней даже крепостное право критиковалось, но основной была идея кругосветного плавания. Однако флот тогда еще не вышел из кризиса, к тому же дело тормозилось руководством морского ведомства. Проект 30-летнего лейтенанта у адмиралов своей чисто морской частью сочувствие вызывал, но было боязно... Вздыхали, что оно бы и неплохо, и офицеров найти можно, да вот русские матросы к дальнему плаванию совершенно-де не способны. «Лучше бы нанять англичан», – советовал престарелый адмирал Ханыков.

Сдвинуло дело с мертвой точки появление в России Российско- американской компании. Решающее значение имел и именной указ императора Александра I от апреля 1802 года, по которому «позволено было морским офицерам, кто пожелает, не выходя из флотской службы, вступить в Российско-американскую компанию». Этот умный и своевременный указ открывал широкие перспективы и перед Крузенштерном, и перед Лисянским, и перед десятками других деятельных русских военных моряков. К тому же с сентября 1802 года вновь учрежденное Морское министерство возглавил Николай Семенович Мордвинов – фигура в русской истории смелая и крупная.

Судя по всему, окончательный проект плавания перед представлением его царю был обговорен между Булдаковым, Резановым, графом Румянцевым, адмиралом Мордвиновым, Лисянским и Крузенштерном. Со стороны ведомств идею поддерживали министерства иностранных дел и коммерции, Военно-морской флот и Академия наук.

Шлюп «Надежда» был одним из двух первых кораблей, добравшихся до Русской Америки.  	Рисунок XIX века
Шлюп «Надежда» был одним из двух первых кораблей, добравшихся до Русской Америки. Рисунок XIX века

По поручению РАК капитан-лейтенант Лисянский съездил в Лондон и закупил там шлюп «Леандр», переименованный в «Надежду», и шлюп «Темза», названный «Невой». Затем он привел их в Кронштадт. Лишь в середине дальнего плавания выяснилось, что шлюпы были не новой постройки, как уверили Лисянского английские купцы, а с большой трухлявостью, особенно в мачтах. Теперь остается лишь гадать, в чем была причина обмана – в стремлении британцев зашибить лишнюю деньгу или в их намерении сорвать первое кругосветное русское плавание, да еще и с заходом в Русскую Америку.

Опять возник вопрос о командах... «Мне советовали, – писал впоследствии Крузенштерн, – принять несколько иностранных матросов, но я, зная преимущественные свойства российских, коих даже и английским предпочитаю, совету сему следовать не согласился». Свидетельство это важнейшее! Уж кто-кто, а Крузенштерн знал качество кадров английского флота прекрасно – слава богу, сколько походил по волнам на английских судах, и экспертом стал отменным. Тем не менее, собираясь в тяжелое плавание, он предпочел свои кадры – русские.

Увы, снова начинались прения и «трения»... Петербург же был предстоящим небывалым походом взволнован. Николай Михайлович Карамзин в июне 1803 года писал: «Англоманы и галломаны, что желают называться космополитами, думают, что русские должны торговать на месте. Петр думал иначе – он был русским и в душе патриотом. Мы стоим на земле, и на земле русской... Нам нужно и развитие флота и промышленности, предприимчивость и дерзание».

Это было прямой полемикой с англоманом графом Воронцовым, который гадил России не хуже самой «англичанки», был против кругосветки и заявлял: «По многим причинам физическим и локальным России быть нельзя в числе первенствующих морских держав. Да в том ни надобности, ни пользы не предвидится».

Вышло, к счастью, не по каверзам Воронцова... 27 июня (7 августа) 1803 года «Надежда» и «Нева» начали выбирать якоря, и вскоре главный командир Кронштадтского порта – как раз по иронии судьбы адмирал Ханыков – письменно докладывал товарищу морского министра вице-адмиралу Чичагову: «Милостивый государь Павел Васильевич! Суда Российско-американской компании «Надежда» и «Нева» сего числа в 10 часов снялись с якоря и отправились с Кронштадтского рейда в море благополучно...»

В ноябре шлюпы экспедиции впервые в истории русского флота пересекли экватор, а 19 февраля (русского стиля) 1804 года обогнули мыс Горн. Матросы в командах судов были только русские.

В июне 1804 года шлюпы экспедиции подошли к Сандвичевым (Гавайским) островам. «Надежда» сразу же пошла дальше – к Камчатке, а «Нева» от нее отделилась, чтобы впервые показать русский флаг на Сандвичах и познакомиться с ними. Потом она ушла к Кадьяку и пробыла в Русской Америке год. Дойдя до главной цели, Лисянский много занимался исследованиями, съемкой берегов. Только на кожаной алеутской байдаре он лично прошел 400 верст.

ВОЙНА ЮРИЯ ЛИСЯНСКОГО

Пришлось Юрию Федоровичу Лисянскому в Русской Америке и повоевать… Индейцы-тлинкиты (русские называли их «колоши») начали против наших поселений войну. Одной из причин для очередного недовольства индейцев стала «огненная вода» пирата-янки Барбера, переодетые матросы которого стояли за русско-колошской «войной». К тому времени британские и американские бизнесмены ввели в практику борьбы с РАК снабжение индейцев оружием и подстрекательство тлинкитов к нападению на русские поселения и промысловые партии. Добравшийся с Камчатки до Русской Америки Резанов доносил директорам РАК, что тлинкиты «вооружены от бостонцев лучшими ружьями, пистолетами и имеют фалконеты» (фальконетом называлась пушка небольшого калибра, стрелявшая свинцовыми снарядами).

Если проследить судьбу конкретно Барбера, то его можно расценивать как простого маргинала, чуждого любому законопослушному социуму – хоть российскому, хоть британскому, хоть американскому. Однако Барбер стал известен в Русской Америке с 1796 года захватами индейцев для продажи в рабство, то есть он не просто пиратствовал, а периодически бывал в США. Обосновавшись после 1805 года на островах Королевы Шарлотты южнее архипелага, Александра Барбер создал там нечто вроде форпоста с несколькими крепостями, защищаемыми гарнизонами из индейцев.

Барбер нападал не только на русских, но и на англичан, на испанцев, однако никогда не нападал на американские суда. Так были ли действия Барбера просто разбоем или все же они были продуманной акцией, направляемой с атлантического побережья Северной Америки, где укрепляющиеся элитарные политики США имели виды на тихоокеанское побережье? Документов о связи Барбера с высшей властью США нет, но таковая связь вполне усматривается логически, и считать Барбера просто «волком-одиночкой» не приходится.

Легендарный правитель российских колоний Александр Баранов был справедлив, но суров. Главное же, Баранов и вообще русские не платили ни за меха, ни за приязнь и дружество, спиртным. А у янки – и у пиратов вроде Барбера, и у торговцев-«бостонцев» – основными меновыми товарами были виски, оружие и боеприпасы, причем все скверного качества. Так убивались сразу три зайца: во-первых, задешево приобретались ценные меха; во-вторых, тлинкиты, спиваясь, оказывались привязанными к янки алкогольной зависимостью, и, наконец, в-третьих (это последнее по счету, но не по важности), пристрастившихся к виски и вооруженных огнестрельным оружием индейцев было проще и легче подбивать на вооруженные столкновения с русскими промышленными партиями и на нападения на русские поселения.

В мае–июне 1802 года тлинкитами была атакована Якутатская партия Ивана Кускова – будущего учредителя калифорнийской колонии Форт-Росс, а также почти поголовно вырезана Ситкинская партия партовщика РАК Ивана Урбанова. Были захвачены и сожжены русское поселение Михайловское на острове Ситка и Михайловская крепость (крепость Св. Архистратига Михаила), где погибло 20 русских промышленников, 130 алеутов, эскимосы, служившие в РАК – всего 250 человек. Тлинкиты разграбили и склад РАК.

А 13 июля 1804 года в гавань Св. Павла на острове Кадьяк вошла «Нева» Лисянского. Там Лисянского ожидало письмо Баранова с просьбой о помощи. Сам Баранов еще по весне выступил со 120 русскими промышленниками и 800 алеутами на 4 кораблях и 300 байдарах к Ситке – «сворачивать» возникшую негативную ситуацию.

В сентябре силы Баранова и «Нева» соединились у Ситкинского залива, и начались непродолжительные военные действия. Вскоре все завершилось взятием индейской крепости – выстроенной скорее всего под влиянием янки, и очередным замирением с тлинкитами. В брошенной крепости осталось около сотни русских ядер, две небольшие пушки, несколько сломанных ружей, до полусотни трупов, и еще одно, о чем сошедший на берег Лисянский позднее написал так: «Я увидел самое варварское зрелище, которое могло бы даже и жесточайшее сердце привести в содрогание. Полагая, что по голосу младенцев и собак мы можем отыскать их в лесу, ситкинцы предали их всех смерти».

По окончании боев вместо разоренного Михайловского Барановым был основан Ново-Архангельск с крепостью о шести пушках. Он и стал столицей Русской Америки. Сразу же начались и строительные, и оборонные работы. Пока что приходилось жить, будучи постоянно готовым к отпору враждебным «колошам». Резанов, после прибытия в российские колонии, сообщал в Петербург: «Всюду в проливах выстроили крепости… пушки наши всегда заряжены, везде не только часовые с заряженными ружьями, но и в комнатах у каждого из нас оружие составляет лучшую мебель».

ПРИКЛЮЧЕНИЯ В КАНТОНЕ

Лишь во второй половине лета 1805 года Лисянский ушел из Ново-Архангельска курсом на южно-китайский порт Кантон (Гуаньчжоу). С 1757 года это был единственный китайский порт, открытый для иностранной торговли, а экспедиция имела, кроме прочего, и задание установить морскую торговлю с Китаем в дополнение к традиционной сухопутной, которую Россия вела с китайцами через пограничную восточносибирскую Кяхту в Забайкалье.

В Кантон же направлялась из камчатской Петропавловской гавани и «Надежда» Крузенштерна. Между прочим, на Камчатке Крузенштерн оставил часть корабельных орудий, необходимых для отражения налетов американских банд уже и на Камчатку. Русская активность в Тихом океане нравилась янки все менее, и они начинали вести себя все более нагло. Оставил Крузенштерн камчатским жителям и запас соли на несколько лет, в чем они терпели нужду.

В ноябре 1805 года оба судна пришли в Кантон... «Надежда» добиралась от Камчатки до Кантона 40 дней, а «Нева» от Ново-Архангельска (Ситки) – намного дольше. Выйдя 21 июня русского стиля из Ситки, она, по донесению главного комиссионера русской кругосветной экспедиции, приказчика РАК Федора Ивановича Шемелина, пришла на Кантонский рейд только 22 ноября. О причинах задержки Шемелин 21 декабря 1805 (2 января 1806) года сообщал Главному правлению РАК из Кантона, что «Нева» могла бы быть в Кантоне и раньше прихода туда американских судов, но «страсть начальника корабля (то есть Лисянского. – С.Б.) к открытию новых земель и островов привела в забвение выгоды компании...».

«Нева», имея на борту 4004 шкуры морских бобров, действительно в Кантон запоздала, и до нее туда пришли три американских корабля. Капитан Адамс привез 5800 бобров, капитан Трекет – 2800, а капитан Старжел – 5202, причем последний успел все распродать по 18 пиастров за шкуру. «Надежда» привезла с Камчатки 414 бобров и 10 000 котиков.

При этом уже в первый приход русских в Кантон можно было понять, во-первых, что русские имеют перед янки приличную фору по времени – если будут поворотливы. Во-вторых, было видно, что янки пользуются богатствами северных вод Тихого океана даже больше, чем сами хозяева этих вод – русские. Вряд ли такое положение дел можно было считать нормальным. Но и выправить его усилиями РАК не было возможно – свои исключительные права должна была заявить держава... Предполагаемое, однако, не учрежденное Екатериной из-за войн патрулирование русской зоны Тихого океана становилось одной из важнейших государственных задач в Тихоокеанском регионе уже для России Александра I. То, что задумывала еще бабка, должен был сделать внук.

Занятная ситуация выявлялась и в приморском Южном Китае... Кантон вырос на одном из рукавов дельты реки Чжуцзян (Жемчужная река). Передовым его пунктом был порт-пригород Вампу (Хуанпу), отстоявший от Кантона на 15 итальянских миль мористее. У Кантона сливаются воедино и три крупнейшие реки Южного Китая – Сицзян (Западная река), Бэйцзян (Северная река) и Дунцзян (Восточная река). Реки эти впадают в узкий 70-километровый Кантонский залив Южно-Китайского моря, на западном берегу которого – у выхода в открытое море – с 1557 года образовалась португальская колония Макао. Португальцы арендовали эту территорию у Китая под свою торговую факторию.

Имея же в виду наших первых кругосветчиков, надо сказать, что в Кантоне им пришлось пережить весьма неприятные дни. Перед Крузенштерном, пришедшим к Кантонскому заливу в районе Макао на «Надежде» первым, сразу встал вопрос – как поступать дальше? Идти прямо в Кантон или Вампу? Коммерческий груз невелик, и всю возможную прибыль съедят пошлины и «подарки» китайским мандаринам. Стоять в Макао, дожидаясь «Невы»? На рейде Макао купеческое судно имело право стоять по китайским законам только сутки, а потом надо было или проходить в Вампу, или идти куда угодно. И Крузенштерн объявил китайским властям в Макао свой корабль военным.

Через полмесяца пришел Лисянский, и он-то направился сразу в Вампу, однако «Надежда» проследовать туда уже не могла – проход военным судам был строжайше и под «великим штрафом» запрещен.

Начались торги, но, расторговавшись в начале января 1806 года, уйти сразу же наши корабли не смогли – их задержал кантонский наместник. Он доносил в Пекин, что в Макао прибыл купеческий русский корабль с купцами Лу-Чынь-Дун (Крузенштерн) и Ни-Цзань-ши (Лисянский) и ведет незаконный-де торг с китайскими купцами.

Китайцы считали законной торговлю с русскими только в Кяхте – в соответствии с Кяхтинским трактатом от 21 октября 1727 года. И Китайский трибунал (китайское «министерство иностранных дел») 16 (28) января 1806 года запросил русский Правительствующий сенат – прибыли ли Лу-Чынь-Дун и Ни-Цзань-ши в Кантон с ведома сената, или это была их инициатива. Тем временем погрузка купленных китайских товаров была приостановлена, к кораблям приставили стражу. Дело грозило затянуться надолго... Началась переписка двух русских капитанов с кантонскими властями. Кончилось все тем, что 9 февраля 1806 года суда были освобождены и вскоре вышли в море.

К РОДНЫМ БЕРЕГАМ

Небыстро шли тогда известия, и 22 июня (4 июля) 1806 года первенствующий директор РАК Булдаков и директора Деларов и Шелехов (брат Григория Шелихова-Шелехова) всеподданнейше доносили императору Александру всего лишь о получении рапорта Крузенштерна и Шемелина от декабря 1805 года, где сообщалось о прибытии кораблей РАК в Кантон и распродаже товара на сумму в 176 605 1/4 пиастров... «Надежда» и «Нева» были в это время уже на подходе к Кронштадту, но – порознь. В середине апреля 1806 года у мыса Доброй Надежды корабли в тумане потеряли друг друга из виду и дальше шли самостоятельно.

Вообще-то местом рандеву был назначен остров Св. Елены, но, придя туда раньше, Крузенштерн узнал о начале войны России с Францией и не рискнул идти без части пушек, оставленных для защиты Камчатки, через Ла-Манш, где мог наскочить на французские патрули. Он обогнул Английские острова с севера и немного задержался. «Нева» же пошла прямо и 22 июля (2 августа) 1806 года бросила якорь на Кронштадтском рейде.

Через две недели рядом встала и «Надежда» Крузенштерна.

Эпопея Крузенштерна, Лисянского и их товарищей открыла славную эпоху постоянных плаваний русских моряков в северо-западной части Тихого океана.

Показательна в этом отношении история с открытием острова Нунивак в 1821 году. Когда суда «северной экспедиции» офицеров РАК Степана Хромченко и Адольфа Этолина после работ в Бристольском заливе разошлись, Хромченко (первым) и Этолин – независимо друг от друга – оба открыли Нунивак, о существовании которого знали из описания экспедиции Петра Корсаковского (Корсановского), служащего РАК. (Корсаковский зимой 1817/18 годов на собаках переправился на остров Кадьяк, оттуда – на озеро Илиамна и вниз по реке Квичак вышел к заливу Бристоль, а в 1819 году вместе с мореходом-алеутом Устюговым обследовал северный берег залива, залив Кускоквим и восточное побережье Берингова моря до устья Юкона).

Однако приоритет Хромченко в открытии Нунивака был оспорен, поскольку за три дня до него на острове был поднят российский военно-морской флаг командиром мореходного бота Александром Павловичем Авиновым (1786–1854) – будущим адмиралом, участником кругосветной экспедиции 1819–1822 годов под начальством Михаила Николаевича Васильева (1770–1847), будущего вице-адмирала. Такая плотность гидрографических работ в районе от Бристольского залива до залива Нортон сама по себе доказывает, насколько активно действовали тогда русские люди в северной зоне Тихого океана.

Лишь бездарная эпоха Александра II и его брата великого князя Константина Николаевича привела к тому, что в 1867 году Россия лишилась заокеанской части своей территории, составлявшей более 10% общей территории Российской империи.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Шанс для Малой Песочни

Шанс для Малой Песочни

Анатолий Череповский

Деревни Нечерноземья переживают едва ли не самые тяжелые времена в своей истории

0
798
Константин Ремчуков: Это идеологические установки: "свой-чужой", "пятая колонна", "предатели", "не надо копаться в истории"

Константин Ремчуков: Это идеологические установки: "свой-чужой", "пятая колонна", "предатели", "не надо копаться в истории"

1
5998
Как можно быть индийцем и не гордиться Индией

Как можно быть индийцем и не гордиться Индией

Владимир Скосырев

100 лет назад родилась Индира Ганди

0
736
Почему красный маршал Буденный так и не взял Багдад

Почему красный маршал Буденный так и не взял Багдад

Анатолий Исаенко

"Великая война" на Святой земле

0
5142

Другие новости

Загрузка...
24smi.org