0
4307
Газета Заметки на погонах Интернет-версия

13.06.2019 19:37:00

Народ и армия едины, если есть «шило»

Неблагоприятные геомагнитные дни и благоприятная встреча на кукурузном поле

Владимир Цмокун

Об авторе: Владимир Муневич Цмокун – капитан 3 ранга запаса.

Тэги: Флот, армия, спирт, шило, водитель, морская пехота, зил130


Флот, армия, спирт, шило, водитель, морская пехота, зил130 Автомобили «ЗИЛ-130» были незаменимы и в армии, и в народном хозяйстве. Фото Виталия Кузьмина

Этот лозунг мелькал перед глазами за время службы несметное количество раз в соответствующем художественном исполнении. И в его справедливости я убедился в октябре 1987 года.

На флоте, как и по всей стране, происходили изменения, связанные с горбачевской перестройкой. Во-первых, в деревнях и поселках вокруг нашей затерянной в 100 км от китайской границы в уссурийской тайге флотской технической ракетной базы исчезла водка, так что местные жители поголовно перешли на самогон. Во-вторых, командир части капитан 2 ранга Высоцкий на собрании офицерского состава вдруг потребовал критиковать его за глупость и самодурство, пообещав, что ничего за это не сделает. Собравшиеся удивились, но благоразумно промолчали. Потом в курилке решили, что командир, насмотревшись телевизора (по всем двум каналам показывали примерно одно и то же), видимо, принял лишнего перед собранием.

А накануне мне попалось на глаза переданное из Москвы, очевидно, в духе новых веяний, распоряжение из Управления ракетно-артиллерийского вооружения флота. В нем указывались особенно неблагоприятные дни месяца по геомагнитным или геофизических параметрам. А также рекомендовалось в эти дни ограничить выезды автомашин и боевой техники. Те, кто сочинял в Москве подобные директивы, видимо, не догадывались о существовании на окраинах России таких баз, как наша. Каждый день для обеспечения жизнедеятельности части приходилось отправлять в рейсы угольные самосвалы, ракетные тягачи, «продуктовку», школьный автобус. Дежурный грузовик тоже не застаивался в автопарке.

Мы отправили на аналогичную базу на побережье несколько ракет для промывки специальной аппаратурой головок самонаведения. Промывка должна была производиться, естественно, техническим спиртом (ГОСТ 18300), который на флоте ценился за свою универсальность в применении и назывался, если кто не знает, «шилом». Из этой базы нам пришла телефонограмма, в которой говорилось, что своего спирта для наших ракет у них не хватит, в связи с чем предлагалось подвезти им 400 литров данной жидкости, причем срочно. Поскольку ракеты после промывки должны в установленный срок быть выданы на боевые корабли, мне, как помощнику командира базы по МТО, было приказано, несмотря на субботу, с утра загрузить две бочки спирта в грузовик «ЗИЛ-130» и выехать в путь длиной в 250 км.

Заметим, что база эта располагалась на побережье залива Петра Великого. Обычный маршрут – до Владивостока и далее по шоссе в сторону Находки. Но эта дорога была длиной около 500 км. Дорога же напрямую, по грунтовке через тайгу, была почти вдвое короче. Учитывая срочность задания, мне было приказано ехать коротким маршрутом.

В те времена Приморский край был сплошь секретной территорией. Карты дорог можно было найти только в хранилищах секретных частей штабов и управлений. Поинтересовался у начальника автослужбы части майора Вялина, знает ли матрос-водитель дорогу? «Не дрейфь!» – бодро ответил майор, назначенный на свою должность из полка морской пехоты, для которой, как известно, невыполнимых задач не бывает.

«Водитель молодой, но надежный, – сказал Вялин. – Поедешь, как обычно, по дороге на Уссурийск, а дальше, чтобы не делать крюк до Владивостока и потом вдоль побережья до базы, свернешь на Глуховку и Горнотаежное. По этой дороге можно ехать до самого берега залива Петра Великого, а там уже разберешься».

Майор морской пехоты был настолько убедителен, что меня даже не насторожили сами за себя говорящие названия населенных пунктов – Глуховка и Горнотаежное. В итоге взял я с собой несколько банок тушенки, каравай черного хлеба, набрал флягу воды, проверил путевые документы, документы на передачу спирта, закрепление бочек в кузове, и мы поехали. Полпути до Уссурийска проехали нормально, по асфальту, но после поворота на проселочную грунтовку ехать стало труднее. В воздухе висела водяная пыль, дорога была в лужах и ямах, вдоль дороги – тайга, какие-то поля, иногда непонятные полуразрушенные строения. Скорость движения пришлось снизить, чтобы не разбить машину. Но в кабине было тепло, под капотом на двигателе грелись специально закрепленные там две банки тушенки, которые мы уже собрались употребить, остановившись где-нибудь на обочине.

Матрос Петров машину вел уверенно. «Ну что, Петров, давай, выбирай место, где обочина пошире, остановимся, перекусим, – обратился я к матросу. – Тушенка уже, наверное, горячая». Он молча кивнул, а я прикрыл глаза и представил, как свежей ржаной горбушечкой цепляю кусочки горячей тушенки из банки, а горбушка пропитывается вкусной юшкой. Очнулся я от слов матроса: «Кажется, приехали, товарищ капитан 3 ранга». – «Ну, отлично, Петров! Давай, тащи тушенку, перекусим». А он в ответ: «Да нет, товарищ капитан 3 ранга, я не об этом. Совсем приехали. Корзина сцепления полетела!»

Я до этого дня никогда в жизни не видел корзину сцепления грузовика «ЗИЛ-130», так что поначалу не осознал серьезности ситуации. Но когда на мой вопрос о возможности ремонта своими силами матрос уверенно покачал головой и сказал, что надо снимать коробку передач и нужна новая корзина, я понял, что все не так просто. Вокруг не было ни души, на дороге не было никаких следов от проезжавших машин.

Вариантов было немного. Чтобы доложить в часть о необходимости прислать тягач для буксировки, надо было искать населенный пункт с телефоном, оставив молодого матроса с двумя бочками спирта посреди дороги на несколько часов, что было небезопасно. Да и как дозвониться через коммутаторы до части или до оперативного дежурного управления во Владивостоке. Был, конечно, третий вариант – сидеть обоим в кабине в ожидании оказии. Но была суббота и, судя по всему, раньше понедельника по этой дороге вряд ли кто поехал бы. Сидеть в машине без еды и ждать «у моря погоды» полтора суток не хотелось категорически.

Решил забраться на крышу кабины, посмотреть с нее. Опа! Справа от дороги, в просвете между кустами и деревьями километрах в трех-четырех обнаружилось поле, а на нем какое-то движение техники. Дал матросу приказание никуда от машины не отходить и напрямик пошел по направлению к появившейся надежде. Через час вышел на небольшое кукурузное поле. Саму кукурузу, конечно, давно собрали, а оставшиеся стебли убирали небольшой комбайн и идущий рядом с ним самосвал, такой-то же, как и наш «ЗИЛ». Водители остановили технику и с интересом смотрели на мое приближение. «Здорово, мужики», – начал я разговор. «Здорово! А чего это ты, морячок, тут делаешь?» Дальнейший разговор был достаточно конструктивным. «Мужики, на дороге стоит наш «ЗИЛ-130», едем в часть, к морю. Полетела корзина сцепления. Можно ли где у вас починиться?»

«Ну, это вряд ли, – ответил водитель самосвала. – Выходные же. Да и автослесари уже «на кочерге», наверное. Суббота! Нас вот агроном отправил до дождя поле убрать, приедем – уже все выпьют, сволочи!» – «Понял. А гараж ваш далеко?» – «Да по дороге километров пятнадцать будет». – «Слушай, старшой! Достанете мне корзину сцепления – даю литр спирта!»

После этих магических слов произошло, как писали раньше в отчетах о партийных съездах, «оживление в зале». Комбайн был оставлен, где стоял, его водитель пересел к напарнику в самосвал, меня тоже посадили в кабину, и мы выехали с поля на какую-то тропу, по которой вскоре вырулили на дорогу. Подъехали к нашей машине. Старший из работяг убедился в наличии проблемы: «Ну да, сцепление. А где спирт-то?» Я показал рукой на обвязанные веревками бочки в кузове. «А пить-то его можно?» – это был второй, очень важный вопрос. «Да из наших пока никто не помер», – говорю.

Мужики посмотрели друг на друга, и старший сказал: «Надо попробовать!» Я налил спирт в баночку из-под детского питания (оказалась такая «на борту») и протянул водителю самосвала. «Сам-то будешь?» – спросил водитель. «Да не вопрос», – пожал я плечами, приложился к баночке и, задержав дыхание, сделал неторопливый глоток. После энергичного выдоха и запивки водой из поданной матросом фляги передал баночку старшему из работяг. Тот в несколько глотков так же неторопливо выпил ее до дна, запивать не стал и несколько секунд прислушивался к собственным ощущениям. Все это происходило под внимательным взглядом его напарника. Наконец дегустатор удовлетворенно кивнул: «Нормально!»

Дальше было все просто. Мужики, не мешкая, сели в самосвал и, сказав «ждите», унеслись вперед по дороге. Не прошло и часа, как они вернулись с новенькой, упакованной в вощеную бумагу, в заводской смазке корзиной сцепления. Мало того, старший сказал: «Моряки, сами вы, я думаю, поменять ее не сможете, тут надо всю коробку снимать. Да и темнеть скоро начнет. Короче, поможем вам». И вскоре новая корзина сцепления стояла на месте. Пока мужики занимались ремонтом, я все той же баночкой из-под детского питания в несколько приемов наполнил «шилом» привезенную ими литровую банку из-под огурцов.

Когда закончили работу, уже почти стемнело. Мы проверили машину, все работало нормально. Передал мужикам честно заработанную, наполненную доверху банку. Закинули поломанную корзину сцепления в кузов для отчета об истраченном не по назначению спирте. Пожали друг другу руки, сели по машинам и разъехались – мы дальше по дороге, они – докашивать при свете фар свое поле. Вот тогда я и подумал над этими самыми словами: а ведь и правда, народ и армия едины, особенно когда «шило» есть!

К месту назначения мы добрались часам к девяти вечера. Опыт подсказывал мне, что до выгрузки бочек и передачи спирта из рук в руки машину даже внутри части без присмотра оставлять нельзя. Я договорился с дежурным по части, машину поставил прямо перед штабом. Утром у меня приняли спирт. Все было очень серьезно. Проверили на крепость, потом взвесили, потом вычли вес бочек. В итоге я получил накладную с печатью части, где значилось, что принято от меня именно не 400, а 399 литров. Естественно, я был к этому готов и нисколько не опасался каких-либо неприятностей по возвращении, учитывая ситуацию, при которой образовалась недостача.

Приехав в часть, прибыл в штаб, доложил командиру о ходе поездки и причине задержки, в конце доклада отдал накладную. Командир молча с минуту рассматривал накладную с цифрой 399 литров. Потом какие-то шарики у него в голове, видно, сложились определенным образом и он выдал мне фразу: «Вы, помощник по МТО, очевидно, придумали всю эту историю, чтобы отлить себе литр «шила»! Я с вас высчитаю стоимость в трехкратном размере и лишу тринадцатой зарплаты».

«Ну что ж, товарищ командир, – говорю. – Как только вы это сделаете, я ни в один рейс больше не поеду, разве что на прием к начальнику управления или к командующему флотом». Развернулся и вышел из кабинета командира. Зашел в свой кабинет, который делил с начальником автослужбы. Майор Вялин был уже там: «Ну, ты молодец, Володя! Я только что из автопарка. Посмотрел на сломанную корзину, с водителем говорил. Я новую такую в автослужбе флота не меньше чем за пятилитровую канистру «шила» получил бы. И то при большой удаче».

Я коротко пересказал разговор с командиром. Вялин покраснел, что не предвещало ничего хорошего, рванул на себя дверь кабинета и вышел в коридор. Я услышал, как он зашел в кабинет командира. Голос майора морской пехоты периодически проникал наружу и через двойные двери командирского кабинета. Поскольку служил он давно и был старше командира лет на десять, в выражениях он себе не отказывал. Жаль, я не все слышал, да и не прислушивался. Наступила тишина. В кабинет возвратился Вялин. Он сел за стол, отдышался, потом сказал: «Все, что он тебе сказал – забудь! Ничего он тебе не сделает. Это первое. А второе – это тебе от меня!» С этими словами Вялин нагнулся со стула к стоящему в углу сейфу, вытащил оттуда литровую банку со спиртом и отдал мне. «Бери, бери, заслужил!» – добавил он, глядя на мое недоумевающее лицо.

Вышел в коридор. В конце коридора виднелась дверь секретной части. Я почему-то вспомнил про директиву с неблагоприятными днями. Зашел, попросил женщину-секретчицу показать мне ее еще раз. Пока она листала страницы в папке, я опять подумал про работяг, встреченных в пути, матроса-водителя и майора Вялина. И решил:  пока такие ребята есть, какая разница, что там, в директиве, написано. Сказал секретчице: «Спасибо, не надо». И пошел служить дальше. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


В Москве прошла церемония посвящения в суворовцы

В Москве прошла церемония посвящения в суворовцы

Анатолий Жильцов

0
564
Электронная площадка для аукционов по крабу стала объектом внимания ФАС

Электронная площадка для аукционов по крабу стала объектом внимания ФАС

Евгений Солотин

Электронная площадка для аукционов по крабу стала объектом внимания ФАС

0
1630
Америка проверяет флот на готовность к войне

Америка проверяет флот на готовность к войне

Зачем Пентагон проводит масштабные учения с участием транспортных судов

0
2437
Исподлобья. Пули над заповедником

Исподлобья. Пули над заповедником

Андрей Мирошкин

После войны пушкинскую усадьбу отстраивали заново

0
335

Другие новости

Загрузка...
24smi.org