Финал шпионской истории

В октябре 2000 г. заместитель министра обороны Японии Кэн Сато и еще 50 сотрудников японского военного ведомства лишились части своего денежного довольствия из-за небрежного обращения с секретными документами. Как сообщает газета "Japan Times", такая дисциплинарная мера явилась последствием увольнения лейтенанта-коммандера Военно-морских сил Японии Сигэхиро Хагисаки, дело которого слушалось в Токийском окружном суде 1 февраля. Председательствующий на судебном заседании Нориаки Иосимура объявил, что решение по делу будет вынесено 7 марта. Обвинение требует приговора в виде года лишения свободы.

По версии обвинения, 38-летний Хагисаки передавал за крупную сумму денег секретные документы российскому военно-морскому атташе Виктору Богатенкову. Всего, как сказано в материалах следствия, японец получил от российского дипломата около 580 тыс. иен, включая плату за материалы по японским ВМС и подарок для заболевшего сына Хагисаки, который отдал часть денег своей матери. Расследование также установило, что начиная с сентября 1999 г. и до его ареста в токийском ресторане 7 сентября прошлого года Хагисаки встречался с Богатенковым более десяти раз. Примерно с марта на каждой из таких "секретных встреч" в ресторанах русский атташе будто бы передавал своему визави по 100 тыс. иен в обмен на документы.

В день ареста Хагисаки Главное полицейское управление Японии распространило информацию, что задержанный не отрицал своей вины и признался в шпионаже в пользу России. Тогда же наблюдатели обращали внимание на дату "шпионского скандала" - он произошел через сутки после визита российского президента в Страну восходящего солнца. Едва Владимир Путин сменил кимоно на европейский костюм и улетел из Токио в Нью-Йорк, отмечалось в прессе, как впервые после распада Советского Союза японская контрразведка "разоблачила агента Москвы". Правда, до сих пор не уточняется, надевал ли капитан 1 ранга Виктор Богатенков военный мундир, когда обедал на глазах у контрразведчиков с капитаном 3 ранга Сигэхиро Хагисаки. Российский МИД не комментировал данный вопрос, а японский - предпочел не вдаваться в подробности.

Между тем обстоятельства этого дела наводят на мысль о его "политическом заказе". Не зря тогда же агентство РИА "Новости" сообщало, что российское посольство в Японии расценило инцидент как "провокацию, которая направлена на подрыв всего того, что было достигнуто в двухсторонних отношениях за последние годы". Ряд экспертов не исключал инициативы со стороны американцев, которым не очень нравились участившиеся вполне легальные контакты японских и российских военных, даже если они касались сотрудничества военных моряков по линии научных исследований. Хагисаки занимался подготовкой диссертации в Национальном институте оборонных исследований Японии и не имел доступа к секретным документам - об этом в день его ареста рассказал на пресс-конференции заместитель директора института Хиротоси Иосикава.

Ранее Хагисаки служил в штабе ВМС Японии, который подчинен Управлению национальной обороны (УНО). Он хорошо владеет русским языком, изучал Россию и другие страны СНГ по открытым источникам, если верить словам г-на Иосикава. Как видно из публикаций в японской прессе, инициатива при знакомстве двух военных моряков принадлежала УНО - не исключено, что даже военной разведке этого ведомства. Будучи адъюнктом Национальной академии сил самообороны в городе Иокосука (префектура Канагава), Сигэхиро Хагисаки был представлен Богатенкову в качестве переводчика. Все их дальнейшие контакты осуществлялись вполне легально, без каких-либо признаков конспирации. Тем не менее в судебном заседании прокуратура настаивала, что эти встречи носили секретный характер после того, как русский атташе якобы пообещал снабдить японского коллегу документами о советском ВМФ.

Возможно, эта история стала "шпионской" в результате несогласованных действий японских спецслужб. Например, "Japan Times" указывает: "Хагисаки задержали в токийском ресторане 30 июня, когда он передавал документы 44-летнему Виктору Богатенкову, который позже был идентифицирован как агент российской разведки". А чуть ниже в той же статье говорится: "Вечером 7 сентября полиция окружила обоих в ресторане в токийском районе Минато и попросила их добровольно проследовать в полицейский участок для допроса. Богатенков отказался, сославшись на свой дипломатический иммунитет. Богатенков покинул Японию 9 сентября". Если это не ошибка и данный эпизод повторялся дважды, то версия о шпионаже у стороннего наблюдателя скорее может вызывать улыбку. Более того, именно стремление получить от Богатенкова больше российских материалов для диссертации, по версии следствия, привело офицера Хагисаки к решению ознакомить русского коллегу с грифованными документами. Не указывая точного названия грифа секретности, обвинение перечисляет их тематику: наставление по подготовке старшего офицерского состава ВМС, руководство по перспективному развитию военно-морских систем связи и телекоммуникаций.

Япония, как известно, в соответствии с ее конституцией не должна заниматься в полном объеме разработкой новейших военных технологий, а японские силы самообороны находятся под контролем американцев. Поэтому нельзя исключать и версию того, что через Хагисаки контрразведка островного государства пыталась завербовать российского военного дипломата, и после безуспешных попыток лишь добилась его высылки из страны. Хотя, возможно, Богатенков и без того готовился к отъезду в плановом порядке.

Как сообщается, обвиняемый Хагисаки в суде искренне попросил прощения "у всего японского народа" и обещал "принять любое наказание" за совершенное. Адвокаты ходатайствуют о смягчении приговора.