0
7679
Газета Спецслужбы Интернет-версия

06.07.2018 00:01:00

Блюмкин: рывок в историю

Стоя перед расстрельной командой, он пел Интернационал

Игорь Атаманенко

Об авторе: Игорь Григорьевич Атаманенко – писатель, подполковник в отставке.

Тэги: революция, левые эсэры, блюмкин, убийство, посол, германия, фон мирбах, вчк, огпу, троцкий, сталин, бокий


революция, левые эсэры, блюмкин, убийство, посол, германия, фон мирбах, вчк, огпу, троцкий, сталин, бокий Глеб Бокий начальник Специального отдела ВЧК, ГПУ, ОГПУ РСФСР. Фото 1920-х годов

«Везунчик, – говорили про него завистники, – Богом помазанный, удачей помеченный. Там, где другие втрое сил вложат, а результата ноль, ему валом валит».

Историки так и не разобрались, что же было в нем заложено – то ли Божье благословение, то ли дьявольская печать, то ли особый дар. Да и куда им! – был он многолик в одном лице: друг поэтов и коммерсант, революционер-убийца и литератор-романтик, разведчик-нелегал и клятвопреступник, трудоголик и сибарит.

В одном были едины все: унаследовал он хорошие гены, и достижения его единоутробных братьев тому свидетельство – Исаия и Лев прославились на ниве журналистики, Арон и вовсе стал известным прозаиком и драматургом, чья пьеса «Закон Ликурга» по «Американской трагедии» Драйзера шла во многих театрах Советского Союза, и в ней играли Людмила Касаткина и Алексей Баталов.

Мятущаяся душа его отрицала покой, поэтому прожил он короткую, но бурную жизнь. Рассказы о его проделках весьма противоречивы и со временем превратились в байки и мифы, потому что порой им самим и инициированы, а затем людская молва их размножила. Но многие эпизоды его деятельности, особенно зарубежной, где он выступал разведчиком-нелегалом, вряд ли будут когда-либо рассекречены, а значит, он останется человеком-загадкой.

Парадоксально, но чем дальше отодвигаемся мы от событий 20–30-х годов прошлого века, тем горячее интерес у нас к бытию и делам тех, кто творил историю России. Словом, все по Оскару Уайльду: Оnce you’re dead, you’re made for life – «Однажды умерев, ты готов жить».

СНАЧАЛА БЫЛИ КНИГИ

Согласно записи № 469 в «Книге появившихся на свет евреев в 1900 году» Одесского городского раввината, 12 марта (по новому стилю) у приказчика по бакалейной части Гирша Самойловича Блюмкина и его жены Хаи Лейбовны родился сын.

На восьмой день жизни, как положено, Симху-Янкеля Гершева, будущего террориста, чекиста и авантюриста, более известного как Яков Григорьевич Блюмкин, подвергли ритуалу Бар-мицва – обрезанию. А восьми лет от роду, как положено, его отдали в Талмуд-тору, бесплатное начальное духовное училище, пристанище отпрысков беднейших еврейских семей. Там он изучал Библию и арифметику, Талмуд и географию, древнееврейскую историю и естествознание, русский и иврит, занимался гимнастикой, пел в хоре, рисовал.

Окончив Талмуд-тору в 1913 году, Яша нашел «козырное место» – днем за 20 копеек в сутки работал помощником электрика в Русском театре, а ночью бесплатно при свете лучины в подвале Дома книжной торговли «Культура» занимался самообразованием: запоем читал русских и зарубежных классиков, изучал специальные издания – «Основы ораторского искусства», «Свод законов Российской империи», «Речи знаменитых российских юристов».

Особое влияние на отрока оказали романы Александра Дюма. Истории о пиратах, ставших маркизами, нацелили Якова на поиск полных опасностей приключений и авантюр. Да и вообще, убедили его строить свою жизнь не по библейским канонам, а по «Графу Монте-Кристо».

Накопленный во время ночных бдений багаж хаотичных знаний по разным отраслям, феноменальная память, мгновенная реакция, актерский дар и богатое воображение, наконец, подкупающая харизма в будущем помогут Блюмкину в любом обществе сойти за человека, имеющего системное образование. Так и случилось в 1925 году, когда он был вхож в дом Анатолия Луначарского. Поначалу нарком просвещения принял Блюмкина за выпускника юрфака Императорского Новороссийского университета.

В 1914 году Яков сошелся с «корифеями молодой литературы» Эдуардом Багрицким, Юрием Олешей, Валентином Катаевым. Они обнаружили в Яше «поэтический дар», и он за мизерную плату – копейка/cтрока – стал сочинять вирши для журнала «Колосья» и газеты «Гудок», рассчитанных на детей из еврейских семей, а также пописывать для центрального городского издания «Одесский листок».

Блюмкин желал большего, чем копеечный заработок, – богатства и славы героев из прочитанных романов. В отрочестве это было монотематической идеей, а затем стало доминантой всей его последующей жизни, заставляя пребывать в постоянном поиске. В14 лет он нашел стезю, которая, как ему казалось, сулит желаемое. На той «стезе» он споткнулся и угодил, как он сам выразился, в «некошерную» ситуацию – был поставлен на учет в Департаменте полиции как «криминальный элемент».

«ТАЛАНТЛИВЫЙ ПОДЛЕЦ»

14 января 1915 года «Одесский листок» известил своих читателей: «Чинам сыскной полиции удалось раскрыть организацию, которая за очень приличные деньги снабжала преступный мир подложными паспортами и документами для отсрочки от воинской повинности».

Одним из инициаторов печатания фальшивых документов, которое велось в подвале Дома книжной торговли «Культура», оказался наш герой. Когда Яшу разоблачили и привели на допрос в околоток, он со страху готов был пойти на сотрудничество со следствием и даже сознаться, что лично поджег Москву в 1812 году. Но его интригабельный ум вовремя подсказал выход, и он, надев заискивающую улыбку кролика перед удавом, вкрадчиво молвил, что всего лишь выполнял приказ хозяина Дома Якова Абрамовича Перемена.

Перемен подал на лжеца в суд. Но Блюмкина оправдали! А все потому, что он совершил дьявольски изощренный трюк: известному своей неподкупностью судье курьером передал деньги в конверте, вложив туда визитную карточку Перемена.

Придя в ярость от такой вопиюще наглой взятки, судья вынес Блюмкину оправдательное решение, а Перемена арестовал. Узнав, что явилось причиной ареста, тот завопил: «Я подозревал, что он подлец, но не думал, что настолько талантливый!»

ДИТЯ РЕВОЛЮЦИЙ

Русская революция 1905–1907 годов превратила Одессу в полигон для политических и террористических акций эсеров, социал-демократов, анархо-коммунистов и откровенных бандитов, рядившихся в тогу революционеров. Но к 1910 году правительство Столыпина репрессивными мерами навело порядок. Тогда-то в Одессе и появилось крылатое выражение «столыпинские галстуки» – виселицы, на которых казнили революционеров и террористов. С легкого пера Валентина Катаева отцом выражения стал именитый одессит – куплетист Лев Зингерталь, который выступал в синематографе «Биоскоп Реалитэ».

Однажды владелица заведения мадам Валиадис, чтобы оправдать высокую цену входных билетов, предложила Зингерталю ввести в репертуар какую-нибудь актуальную политическую тему. Куплетист охотно откликнулся и на следующий вечер открыл представление частушкой:

«У нашего премьера ужасная манера –

На шею людям галстуки цеплять»

Реакция властей была мгновенной: «Биоскоп» закрыли. Госпожа Валиадис разорилась на взятках для полиции, а Зингерталь сбежал из города…

Столыпинские репрессии сбили революционную волну, вызвав застой в социальной жизни Одессы. Но с началом Первой мировой войны вновь ожили ушедшие в подполье организации революционеров всех мастей. Яков, несмотря на свой возраст, живо интересовался политической конъюнктурой города. И старший брат Лёва, член РСДРП, взялся приобщить его к революционным идеям. Но Яша нашел социал-демократические постулаты слишком «мягкими». Ему, максималисту, была милее французская революция с ее гильотиной, и в 1915 году он примкнул к анархо-коммунистам, а уже Октябрьскую революцию встретил членом партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР).

В марте 1918-го Блюмкин в составе Третьей Революционной армии воюет против германских войск. В 18 лет он – член Военного Совета армии, комиссар, затем начальник разведотдела и, наконец, начальник штаба армии.

ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО «ЧК»

Левоэсеровские лидеры высоко оценили службу Блюмкина в Третьей армии и после ее расформирования направили его в Москву, в центральный аппарат Всероссийской чрезвычайной комиссии. ЦК ПЛСР планировал использовать Якова в акциях по ликвидации диппредставителей Германии в Москве, чтобы сорвать Брестский договор.

Зампред ВЧК левый эсер Вячеслав Александрович, наделив Блюмкина неограниченными полномочиями и безмерным бюджетом, а также вручив ему атрибут высшей привилегированности – ключ от туалета для начальствующего состава, поручил сформировать отделение по борьбе с международным шпионажем. Польщенный доверием чекиста-однопартийца столь крупного калибра Яков принялся за дело засучив рукава.

Принадлежность к ЧК вскружила Блюмкину голову. Когда он в галифе, в высоких сапогах и кожаной куртке с маузером на боку появлялся на улице, встречные прохожие шарахались от него. Яков при этом упивался собственной значимостью, он – хозяин жизни!

Предаваясь возлияниям в литературном кафе «Стойло Пегаса» в обществе Есенина и Мандельштама, Блюмкин красовался, изображая себя человеком, наделенным правом решать судьбу любого смертного.

«Вон видите, сидит поэт, – указывал он на кого-нибудь в зале. – Он представляет большую культурную ценность. А если я захочу – его тут же арестуют, и я подпишу ему смертный приговор. А вообще, я приглашаю вас на Лубянку, чтобы вы увидели, как я из пулемета расстреливаю «контриков».

На вопрос: «Что, прямо-таки из пулемета?!» – он отвечал: «Да, прямо из пулемета, потому что к стенке я зараз ставлю двести–триста этих тварей!»

В этом эпизоде – весь Блюмкин с его талантом мгновенно ошеломить и «развести» собеседника. Недаром его недоброжелатели говорили, что даже когда он произносит таблицу умножения, ему не веришь…

25-11-1.jpg
Встреча Якова Блюмкина и посла Германии
Вильима фон Мирбаха.
Кадр из фильма «6 июля». 1968

ИЩУЩИЙ ДА ОБРЯЩЕТ

Когда Блюмкин стал начальником отделения по борьбе с международным шпионажем, главной его заботой было найти способ проникнуть в германское посольство. Нет, не для сбора доказательств шпионской деятельности немцев в России, а для поиска возможности ликвидировать германского посла графа Вильгельма фон Мирбаха…

И вдруг Яков узнает, что в отеле «Элит» живет бывший военнопленный, офицер австрийской армии граф Роберт Мирбах, племянник германского посла. Тогда же (и очень кстати!) в отеле обнаружили бездыханное тело шведской актрисы Ландстрем. Офицера задержали под предлогом причастности к смерти шведки. После многодневных допросов Роберту предъявили обвинение в убийстве актрисы и в шпионаже в пользу Австро-Венгрии, что означало одно – расстрел.

Блюмкин, выступив в роли ангела-спасителя, пообещал сохранить графу жизнь, если он согласится работать на ЧК. Мирбах условие принял и дал подписку о сотрудничестве. Яков ликовал– все секреты германского посла теперь у него в кармане!

В.А. Александрович от имени руководства ВЧК поздравил Блюмкина с успешным дебютом, а от имени ЦК ПЛСР попенял ему за вялую работу по проникновению в германское посольство.

Но фортуна уже вела Якова за руку. На следующий день в его кабинет нежданно, как снег в июле, вошел Изя Вайсман, монтер из «Мосэлектро», и выложил мандат, заверенный Дзержинским, на проверку электросети в здании.

Упустить такой шанс– что получить разряд в 10 тысяч вольт! И бывший помощник электрика Яша, а ныне начальник отделения ВЧК Яков Григорьевич Блюмкин быстро нашел общий язык с монтером. А когда узнал, что германское посольство входит в зону его обслуживания, провел блиц-вербовку и присвоил Вайсману псевдоним Штепсель. Спустя час новоиспеченный агент доставил Блюмкину схему расположения помещений посольства.

«Ну вот, – пощипывая бородку, задумчиво произнес Яков, – теперь, как говорят на Привозе, осталось лишь к пуговице пришить костюм».

ССОРА С МАНДЕЛЬШТАМОМ

Свои победы на «чекистском поприще» Блюмкин отмечал не с коллегами, а в узком кругу близких ему по духу людей – с Сергеем Есениным и Осипом Мандельштамом. В июне Блюмкин, изрядно выпив, рассказал им о вербовке Роберта Мирбаха и о желании «пустить в расход» интеллигентишку-поэта Пусловского, который сидит у него в ЧК: «Подпишу бумажку, и через два часа нет человечка!»

Бахвальство «романтика революции» о лишении жизни интеллигентишки Пусловского довело другого хилого интеллигента, Мандельштама, до нервного срыва. Он заорал, что не допустит расправы.

На что Блюмкин вынул револьвер и сказал, что пристрелит Осю, «если тот сунется не в свои дела». Одарив Есенина грозным взглядом, Блюмкин заявил, что «если его пьяный треп станет известен руководству ВЧК, то никому, то есть и ему, Сергею, тоже не поздоровится…»

Есенин лишь улыбнулся, а Осип в панике бросился вон из кафе. Попав на прием к Дзержинскому, он сообщил об инциденте, делая упор на разглашении Блюмкиным тайны ВЧК о вербовке Роберта Мирбаха. Но мер в отношении Блюмкина так и не было принято, ибо все затмило убийство германского посла и мятеж левых эсеров.

Блюмкин же всякий раз при встрече с Мандельштамом, даже завидев его на противоположной стороне улицы, угрожающе обнажал ствол. И тогда поэт на время сбежал в Грузию.

ЗВЕЗДНЫЙ МИГ, ИЛИ ЗАЯВКА НА БЕССМЕРТИЕ

6 июля 1918 года в 14 час. 05 мин. Блюмкин и его сослуживец по Третьей армии Николай Андреев на служебном «паккарде» подкатили к германскому посольству. Охрана засомневалась в подлинности мандата, и тогда Блюмкин, вспомнив, что словом и маузером можно добиться большего, чем одним словом, – обнажил ствол и пригрозил стражам арестом. На шум вышел советник Рицлер, с которым чекистам пришлось объясняться в манере пантомимы – они не владели немецким языком, а Рицлер – русским. Подозревая, что посол где-то рядом и его слышит, Блюмкин громко заявил, что прибыл по поводу его племянника Роберта, который находится под арестом в ЧК. Вильгельм фон Мирбах появился тотчас.

Около получаса Блюмкин морочил ему голову разговорами – осваивался и присматривался. Затем нагнулся к стоявшему у ног портфелю, выхватил наган и в упор выстрелил в Мирбаха, Рицлера и переводчика. Все трое рухнули на пол. Вдруг посол вскочил и бросился бежать. Андреев швырнул ему под ноги бомбу, но она не взорвалась. Ее подхватил Блюмкин и, отпрыгнув в сторону, снова метнул в посла. Раздался страшный взрыв, с потолка оборвалась люстра и вылетели окна. Блюмкин выпрыгнул из оконного проема со второго этажа и сломал себе лодыжку, а когда перелезал через посольскую ограду, пуля – прости-прощай от охраны – попала ему в бедро. Истекая кровью, он дополз до машины, и они умчались в штаб Боевого отряда матросов – «засадный полк» левого эсера Попова.

Полагая, что ищейки Железного Феликса уже идут по следу Блюмкина, матросы остригли его под ноль, сбрили бороду и, убедившись, что полностью изменили внешность, отнесли в лазарет. Вскоре Яков оттуда сбежал и под чужими именами скитался по Центральной России и Украине. В апреле 1919 года он сдался Киевской ЧК и был переправлен в Москву.

16 мая 1919 года вышло постановление Президиума ВЦИК, гласившее: «Ввиду добровольной явки Я.Г. Блюмкина и данного им подробного объяснения обстоятельств убийства германского посла графа фон Мирбаха Президиум постановляет: Я.Г. Блюмкина амнистировать».

Блюмкин, личность с дрейфующими принципами, поняв, что в ПЛСР ему уже ничего не светит, 19 мая 1919 года подал заявление о вступлении в РКП(б), где, по его прикидкам, еще можно сделать карьеру. И ведь вступил-таки!

Левые эсеры предательства не прощали, какие бы заслуги в прошлом ни имел их бывший соратник – в течение полугода на Блюмкина было совершено три покушения. Без крови не обошлось, но он все-таки остался жив, подтвердив укоренившуюся за ним репутацию человека, по пятам которого неотступно следует удача…

Некоторые историки считают, что отношения между лидерами РКП(б) Лениным, Сталиным, Свердловым и вожаками ПЛСР в лице Спиридоновой, Камкова, Натансона к 6 июля 1918 года достигли точки невозврата и убийство германского посла явилось лишь спусковым крючком для начала мятежа левых эсеров. А Блюмкин, совершив акт возмездия за «похабный» Брестский договор, «застолбил» себе место в истории.

К слову, кандидатов в убийцы германского посла среди левых эсеров было хоть отбавляй, но выбор пал на Блюмкина. Почему? А просто ЦК ПЛСР исходил из того, что он хорошо (благодаря своему агенту) знал расположение помещений в посольстве и, что важно, – вел дело Роберта Мирбаха и под этим предлогом мог наверняка получить аудиенцию у посла.

«СМЕРЧ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ»

В 1920–1921 годах Блюмкин – слушатель отделения «недоучившихся героев Гражданской войны» в Военной академии РККА. Это не мешает ему в течение полутора месяцев готовить революцию в Персии. Оттуда он вернулся членом (!) ЦК Иранской компартии с партбилетом №-002…

В 1924 году Блюмкин, не расстававшийся с мечтой стать писателем, подрядился выпустить в серии «Люди революции» брошюру о Дзержинском. Тогда же он начинает сотрудничать с Троцким, к которому «привязался всей силой своего пылкого сердца». Сослуживцы ехидно посмеивались, что при упоминании имени Троцкого «у Яши глаза потели божьей росой, а сам он впадал в зримый экстаз».

Блюмкин выполняет множество поручений «демона революции»: готовит материалы и статьи; редактирует тексты его выступлений; составляет собрание его сочинений и пишет к нему предисловие; под девизом «Наш наркомвоенмор – образец совершенного человека!» проводит линию Троцкого в ВЧК и в военной разведке.

Лев Давыдович, в свою очередь, играя роль покровителя Блюмкина, часто повторяет: «Яков – это смерч деятельности! Я взял его к себе, в военный секретариат, и всегда, когда я нуждался в храбром человеке, он был в моем распоряжении». Однако особо приближенным цинично заявлял: «Таких людей, как Блюмкин, прошедших испытание бедностью, нельзя допускать к испытанию богатством и властью!»

ДАН ПРИКАЗ ЕМУ НА ВОСТОК

Один из самых распространенных мифов об операциях, в коих принял участие Блюмкин, – это поиск Шамбалы, страны всеобщего счастья, высшей мудрости и абсолютной справедливости.

Подготовка к экспедиции, которая должна была установить контакт между верховными жрецами Земли и советским правительством, началась летом 1925 года. Эту идею одобрил даже Дзержинский, и по его распоряжению на нужды предприятия выделили 100 тыс. золотых рублей (600 тыс. долл. по тогдашнему курсу). Но в последний момент экспедиция сорвалась из-за бюрократической склоки между руководством ИНО ОГПУ (внешняя разведка) и Наркомата иностранных дел. Но начальник Спецотдела ОГПУ Глеб Бокий и его эксперт по парапсихологии Александр Барченко решили все-таки отправить в Шамбалу хотя бы одного человека. Выбрали Блюмкина и якобы под прикрытием монгольского ламы включили его в состав экспедиции известного художника, философа и общественного деятеля Николая Рериха, который отбывал в Тибет.

Доступные исследователям документы не дают однозначного ответа на вопрос, был ли Блюмкин в экспедиции Рериха. Сегодня ответ звучит так: «скорее нет, чем да». Ведь доподлинно известно, что уже в начале 1926 года Блюмкин прибыл в Улан-Батор в качестве «легального» резидента ИНО ОГПУ одновременно в Монгольской республике, в Тибете, во Внутренней Монголии и в некоторых районах Китая. Его деятельность, а скорее поведение, вызвало серьезные нарекания со стороны начальника Разведупра Яна Берзина, и в ноябре 1927 года Блюмкина отозвали в Москву.

ДЕЛА АМУРНЫЕ

Историки, которые из всей жизни и деятельности Блюмкина почему-то вычленили и с пристрастием изучали только его любовные амбиции, пришли к ошеломляющему выводу: он был неуемным и неразборчивым сексоголиком. Это не так. Мимолетным связям с распущенными барышнями он предпочитал романы с аристократками духа, с женщинами, имеющими богатый внутренний мир. К ним он тянулся всю свою сознательную жизнь, именно они становились объектами его обожания и даже музами.

Так, в 1920 году Блюмкин вступил в брак с высокообразованной девушкой Татьяной Файнерман, дочерью известного журналиста и литератора. Это был третий брак Якова. Предыдущие два распались как раз по причине скудости культурных и духовных потребностей его избранниц.

С Файнерман Блюмкин счастливо прожил до 1925 года, пока не встретил племянницу жены наркома просвещения Анатолия Луначарского – Татьяну Сац (в будущем она прославится на всю планету как балетмейстер и создатель первого в мире детского театра).

Сац влюбилась в «легендарного террориста», он ответил ей взаимностью и развелся с Файнерман. Свидетельством их бурного романа, а также намерения связать себя супружескими узами являются десятки их посланий друг к другу (предположительно они находятся в Лубянских архивах).

В феврале 1928 года в аппарате ИНО появилась новая сотрудница Лиза Горская, женщина редкого ума и яркой красоты. Яков влюбился в нее с первого взгляда, и она уже согласна была принять его любовь, но возобладало чувство долга: руководство предложило ей выйти замуж за разведчика, с которым ее планировали отправить за рубеж в долгосрочную командировку. Для Блюмкина ведомственный кодекс не стал препоной: Лизе, своей музе, все шесть месяцев до своей командировки в Стамбул он посвящал десятки поэтических строк.

ПОСЛЕДНЯЯ ГАСТРОЛЬ

Во времена правления Кемаля Ататюрка руководству советской внешней разведки удалось наладить некое подобие взаимовыгодного сотрудничества с турецкими спецслужбами, и в 1928 году было принято решение организовать в Стамбуле нелегальную резидентуру. По протекции Мейера Трилиссера, в те годы начальника ИНО ОГПУ, резидентом был назначен Блюмкин.

В сентябре 1928 года Блюмкин с паспортом на имя иранского купца Якуб-заде прибыл в Стамбул и открыл магазин персидских ковров, нанял мажордома, повара, парикмахера и шофера. Решив, что полностью легализовался, «на все сто» использовал свое положение: пустился в бесконечные, по пышности сравнимые с выездом падишаха вояжи в Дамаск, Иерусалим, Каир, Париж, Берлин, в Вену.

Везде он действует по трафарету подгулявшего купчика: если шашлык, то обязательно из осетрины, если омар, то из Нормандии, если вино, то шампанское «Дом Периньон», если икра, то черная и непременно белужья. Он опустошил кассу нелегальной резидентуры: только за месяц его траты превзошли сумму годового денежного довольствия трех сотрудников. Блюмкин беспрестанно повторяет фразу, которой оправдывал свои прихоти: «Мне не надо ничего необходимого. Я легко довольствуюсь самым лучшим». Иначе быть не могло, ведь он – разведчик государственного значения!

Прибыв в конце марта 1929 года в Берлин, Блюмкин узнал, что его кумира Троцкого выслали из СССР в Турцию. Он бросает все, мчится в Стамбул и 16 апреля на встрече с «революционером в изгнании» вновь клятвенно заверяет его, что «всецело отдает себя в его распоряжение».

Дальше – больше. Блюмкин регулярно знакомит Троцкого с секретными материалами и снабжает валютой из оперативной кассы резидентуры. Это стало известно главе «легальной» резидентуры в Турции Науму Эйтингону, и он обо всем проинформировал Центр. Блюмкина отозвали в Москву, где он в начале октября пытался объединить всех известных ему троцкистов, чтобы, выступив единым фронтом, сместить с поста Сталина.

С ПЬЕДЕСТАЛА НА ЭШАФОТ

15 октября 1929 года Блюмкина арестовали. Блицследствие закончилось судом, на котором ему вменили в вину такие преступления, как визит к Троцкому, объявленному контрреволюционером; доставку в СССР подстрекательских писем от него; попытку восстановить в стране нелегальную организацию троцкистов; попытку вербовки разведчицы Елизаветы Горской в организацию троцкистов на роль связной; нелегальный провоз оружия из-за рубежа.

Блюмкин признал вину только по трем пунктам. При голосовании мнения судейской коллегии разделились: за тюремное заключение высказались Ян Берзин, его заместитель по разведке Артур Артузов и Меер Трилиссер. За смертную казнь – Генрих Ягода, Яков Агранов, Карл Паукер и Георгий Молчанов. Вячеслав Менжинский ввиду щекотливости ситуации воздержался.

Сталин собственной рукой начертал вердикт: «Расстрелять за повторную измену пролетарской революции и советской власти и за измену революционной чекистской армии», после чего Политбюро ЦК РКП(б) утвердило приговор.

Когда его огласили, Блюмкин, не потеряв самообладания, раздельно произнес: «В Талмуд-торе меня просветили, что если Бог возлагает на тебя крест, то дает и силы нести его...»

Подумав секунду, добавил: «А сообщение о том, что меня расстреляли, появится в «Известиях» или в «Правде»?»

…3 ноября 1929 года, когда комендантский взвод под командованием Агранова взял Блюмкина на прицел, он успел крикнуть: «Стреляйте, ребята, в мировую революцию! Да здравствует Троцкий! Да здравствует мировая революция!» – и запел Интернационал…

Расстрел Блюмкина произвел на рядовых чекистов удручающее впечатление. Это был первый случай, когда коммунист, сотрудник ОГПУ столь высокого ранга (три ромба и звезда на клапане рукава френча – это заместитель начальника отдела центрального аппарата или замкомкора в войсках ОГПУ), наконец, заслуженный перед революцией боец расстрелян по приговору Коллегии ОГПУ и с одобрения Политбюро РКП(б).

Многим просвещенным российским коммунистам на память пришли слова знаменитого деятеля Великой французской революции Жоржа Жака Дантона, казненного в 1794 году недавними соратниками: «Революция пожирает своих детей».        


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Две народные войны

Две народные войны

Сергей Самарин

0
823
«Цицерон» на пути в «Сатурн»

«Цицерон» на пути в «Сатурн»

Андрей Мартынов

0
417
Древние традиции, ленд-лиз и шпионы

Древние традиции, ленд-лиз и шпионы

Александр Макаренко

Про то, как Персия стала Ираном, и антигитлеровскую коалицию

0
799
Россия рухнула во тьму

Россия рухнула во тьму

Виктор Леонидов

О «сбережении народа» и о 100-летии Октября

0
1381

Другие новости

Загрузка...
24smi.org