Виталий Нуриев
Декорации у мелодрамы очень живописные.
Кадр из фильма
В период августовской прокатной кинопаузы, когда крупномасштабные блокбастеры дают зрителю передохнуть, до экранов доходят на первый взгляд неприметные фильмы. Один из таких – картина «Под ветвями боярышника» китайца Чжана Имоу, получившего в свое время «Золотого медведя» в Берлине, двух «Золотых львов» в Венеции и Гран-при в Каннах.
Те, кто знает режиссера Чжана Имоу по «Дому летающих кинжалов», «Герою» или «Проклятию золотого цветка», успели порядком вжиться и вчувствоваться в красочный мир мятежных персонажей и страстей, бушующих на большом историческом отдалении. Они спешно разочаруются, натолкнувшись на медлительность и приглушенную сдержанность новой работы китайского мастера.
Это основанный на реальных событиях и перенесенный на экран роман Ай Ми. История девушки-старшеклассницы, чей отец попадает в тюрьму за инакомыслие, ее же отправляют в деревню в рамках государственной программы перевоспитания интеллигенции. Там героиня знакомится со студентом-геологом. Таков зачин мелодрамы, которая переживает несколько витков. Меняет сельские декорации на городские. Ширится и растет, отталкиваясь от красивой революционной легенды о боярышнике, сменившем белый цвет на красный. Подводя под неторопливое повествование единственный музыкально заметный мотив – «Уральскую рябинушку», ставшую в переводе на китайский боярышником.
А на дворе у нас 1970-е. Они у Имоу выходят гладко. Политическое прошлое не пытаются обличать и укорять за то, что влюбленным историческая реальность предписывает ждать, точно не определив сроки. Ты смотришь фильм, как листаешь старый фотоальбом, где есть место только воспоминаниям, где память установила фильтр и отбирает лишь светлое, чтобы хранить как можно дольше. Кадры настроением напоминают фотокарточки, сделанные «Зенитом», который привносит в отраженную реальность особую цветовую мягкость даже при настойчивой четкости очертаний. Они собираются в фильм и замораживают действие, стараясь высветить, выдвинуть вперед поступки. В других руках, может быть, заморозка отозвалась бы зрительской скукой, но Имоу искусно очеловечивает прошлое, не опошляя его. Зная наперед развязку, с грустью он наблюдает за тем, как герои его ждут, что боярышник наконец зацветет.
