30.09.2013 00:01:00
Дамское рукоделие в духе Казимира Малевича
Людмила Обуховская – Если бы Малевич написал «Черный квадрат» в начале своей карьеры, его бы просто растоптали. Но он сделал это, будучи уже известным. Я тоже уже достаточно известна, поэтому могу себе позволить игру. Хватит уже глубокомыслия! И стереотипов хватит вроде «Паша любит Машу, Маша любит Сашу, Саша смотрит в пространство». А в конце фильма все пристроены: или под автомобиль, или со скалы, или застрелены ненароком…
Сюжет в «Вечном возвращении» – лишь внешний ход. Мой муж и соавтор Евгений Голубенко делает коллажи. Есть у него такой цикл – «Смерть содержанию» называется. Это рамки, в которых ничего нет. Символ формы, переходящей в содержание. Я об этом много думала. Параллельно размышляя об истории, которую задумала рассказать. И нашла способ соотношения формы и содержания. Получилась конструкция, в которой эти категории слились. Разодрать их невозможно. Я довольна, люблю этот фильм.
– Такое впечатление, что вы любуетесь актерами, которые заняты в картине…
– Так и есть. Я снимала любимых актеров. Создавала из них разные пары в поиске гармонии. Актерам давала полную свободу, потому что боялась замечаниями привести их к общему знаменателю. Мне надо было, чтобы они в полной мере проявили свою индивидуальность, были разными, убедительными каждый по-своему. Я всегда боюсь каких-то стереотипных схем.
– Хотите сказать, вы против того, чтобы вам угождали?
– Категорически! Стараюсь не спугнуть «образочки», с которыми они приходят на съемочную площадку. Актеры ведь очень нежные существа. К тому же хотят угодить режиссеру. Это естественно. Важно, чтобы они не загоняли внутрь свое, не глушили.
– При этом показалось, что в этом фильме для вас главное – драматургия, а не актеры.
– А это и на самом деле так. Конечно, без актеров никакого фильма нет. Но главные герои все же – монтаж и драматургия. Что, собственно, одно и то же. Драматургия – это монтаж слов, а киномонтаж – драматургия кадров.
– Говорят, Алла Демидова не любит учить наизусть текст. А вы относитесь к режиссерам, которые ждут, чтобы актеры знали текст назубок.
– Я отношусь терпимо ко всем хорошим актерам. В «Вечном возвращении» Алла Сергеевна так вышла из положения: повесила на спину Олега Табакова бумажку с текстом и читала его.
– Рядом с актерами вы снимаете людей, далеких от этой профессии. На этот раз даже продюсер картины Олег Кохан оказался в кадре!
– Сочетание актеров и неактеров всегда высекает какую-то живую искру. Вы удивитесь, но при таком сотрудничестве из профессионального актера «вытаскивается» человек.
– Великие не бунтуют против такого соседства?
– Бывает, что заслуженные и народные не хотят репетировать с обычным человеком. Я настаиваю, и из этого контакта получается нечто значимое для работы. Будто ребеночек рождается. Мне кажется, что в непрофессионалах много жизни. Они не думают о борьбе за роль, они не заняты так, как известные актеры. Есть роль – сыграл, нет роли, не взяли – переживу! А таланта у непрофессионала ничуть не меньше, чем у профессионала. Может, ему и не дано сыграть одинаково блестяще и Гамлета, и сапожника – зато он может сыграть пьяницу так, что всем даст фору! А профессионал может сыграть и то, и другое, и третье, и двадцать пятое, но не всегда будет органичен образу.
– Судя по тому, что Земфира пела у вас в «Мелодии для шарманки», поет и в «Вечном возвращении», у вас особое к ней отношение?
– Да, она мне очень нравится. Земфира поет о том, о чем говорят и думают все, как-то «параллельно», рядом. И делает это очень талантливо.
– Песня, которую она исполняет, – своеобразный комментарий к рассказанной истории?
– Я бы так прямолинейно не говорила... Просто мне очень понравилось, как она исполнила на концерте среди современных композиций «Песенку герцога» из «Риголетто» Верди. Во мне это впечатление застряло, и я все время думала, как бы это использовать.
И вот слова «Сердце красавиц склонно к измене и перемене, как ветер мая...» пришлись как нельзя кстати в «Вечном возвращении». Они повторяются рефреном, как зрительно – моток веревки, который героиня все время пытается размотать, – и это можно трактовать как запутанность отношений людей.
– Впервые картину показали в Риме. Как ее приняли?
– Сама в Италии не была в тот момент, но с отзывами, конечно, познакомилась. Очень понравилось определение одного критика, сравнившего фильм с танцем.
– Вы стараетесь узнать мнение критиков? Готовы с ними спорить?
– Конечно, интересно знать, что думают о твоих фильмах. Но если толково написано. Абы какая критика неприятна и даже раздражает. Но нынешняя критика несравнима с той, которая была в советские времена. Тогда одна разгромная статья в «Правде», и ты мог не встать с постели… А вот спорить – это не мое. Считаю, что не имею на это права. Я сделала все, что смогла, так, как хотела.
А уж как это воспринимается – дело каждого.
– Согласны ли с утверждением некоторых критиков, что вы задались исследованием исключительно темных сторон человеческой души?
– Я исследую разные стороны души. Ну, какие «темные стороны» в «Вечном возвращении»? Герои добры и внимательны друг к другу. А вообще, согласитесь, мир – это хаос. Ужасный, беспокоящий и пугающий. А искусство всегда старалось облагородить его. Искусство всегда гармоничнее окружающей действительности, оно утешает и дает надежду. Я всегда стремлюсь к гармонии – основе искусства.
Комментарии для элемента не найдены.
Читайте также
Зюганов предлагает Совбезу РФ заступиться за КПРФ
После выборов партия попала под силовое давление как несистемная оппозиция
Гелий становится критически важным элементом и для России, и для США
Увеличению экспорта из РФ мешают санкции, дефицит контейнеров и зависимость от одного покупателя
