Виктория Панфилова
Контрольно-пропускной пункт в Серахсе на границе с Ираном взят под усиленный контроль. Фото с сайта www.irna.ir
Туркменистан укрепляет южные границы на фоне иранского кризиса. Призыв Вашингтона к своим гражданам использовать туркменскую территорию для выезда из Ирана стал сигналом для Ашхабада к усилению мер безопасности в приграничных зонах. Власти Туркменистана значительно усилили контроль на КПП и в приграничных районах страны. Параллельно с предпринятыми мерами безопасности глава МИД Рашид Мередов провел экстренные консультации с послами США, Ирана и Азербайджана для координации действий в регионе.
Госдепартамент США через ресурсы своего виртуального посольства в Тегеране опубликовал экстренное обращение, призвав соотечественников немедленно покинуть территорию Ирана. На фоне масштабных протестов и жестких ограничений работы интернета американским гражданам (преимущественно лицам с двойным гражданством) рекомендовано планировать маршруты эвакуации через сухопутные границы сопредельных государств: Армении, Турции и Туркменистана. Напомним, что из-за отсутствия прямых дипломатических отношений между Вашингтоном и Тегераном интересы США в Исламской Республике представляет посольство Швейцарии.
Нынешняя ситуация во многом напоминает события периода «12-дневной войны» между Ираном и Израилем в июне 2025 года. Тогда Туркменистан сыграл ключевую роль в обеспечении безопасности иностранных граждан, решивших покинуть зону конфликта. По данным МИД страны, через туркменские контрольно-пропускные пункты в тот период проследовали более 2000 человек – граждане государств Центральной Азии, России, Южной Кореи, Ближнего Востока, а также Германии, Швейцарии, Дании и Великобритании.
В тот период к официальному Ашхабаду обратились представители еще 50 различных сторон с просьбой содействовать в организации транзита. Внешнеполитическое ведомство подчеркивало: Туркменистан принимает все необходимые меры для беспрепятственного возвращения иностранцев на родину, задействуя как наземные транспортные коридоры, так и международный аэропорт столицы.
Очевидно, что региональный кризис 2026 года потребует не менее слаженных действий. Подготовку к возможным сценариям развития событий обсудили 7 января на встрече в Ашхабаде: министр иностранных дел Туркменистана Рашид Мередов и посол США Элизабет Руд детально проработали вопросы координации и безопасности в текущих условиях.
Дипломатическая активность Ашхабада не ограничилась переговорами с Вашингтоном. Рашид Мередов также принял послов Ирана и Азербайджана Али Моджтаба Рузбехани и Гисмета Гезалова. Несмотря на то что официальный пресс-релиз акцентирует внимание на традиционных вопросах торгово-экономического взаимодействия, очевидно, что в центре дискуссий оказались критические вопросы трансграничной безопасности и стабилизации обстановки на южных рубежах.
По сообщению туркменских СМИ, в Ахалском и Балканском велаятах (областях. – «НГ») на границе с Ираном усилены меры безопасности: введены жесткие проверки транспорта, заблокирован интернет на всей территории Туркменистана и кратно увеличено число патрулей МНБ и полиции, особенно в Серахском районе.
По мнению туркменского политолога Дерья Караева, в связи с волнениями в Иране для властей Туркменистана встает два вопроса – гипотетическая волна беженцев и внутренняя безопасность. Причем и категорий беженцев может быть несколько, это и условно дипломаты третьих стран, простые граждане – иностранцы, оказавшиеся в Иране, граждане Ирана, имеющие паспорта (гражданство) еще одной страны, кроме иранского. «С пересечением границы с Туркменистаном у этой категории принципиальных проблем возникнуть не должно. Но готовы ли туркменские власти к приему настоящих беженцев – граждан Ирана, спасающихся от волнений либо от последствий военного вмешательства, – вопрос открытый как с точки зрения психологической, так и чисто организационной. Стоит учесть, что в непосредственной близости от границ расположены несколько крупных агломераций на территории Ирана – это Мешхед-Нишапур на востоке приграничья и Горган на западе, где проживает в том числе большая туркменская община», – сказал «НГ» Караев.
У туркменских властей существует опыт приема беженцев из сопредельных стран. Эксперт напомнил, что началось все с армяно-азербайджанского конфликта в 1988 году, тогда на паромах из Сумгаита и Баку в Красноводск (ныне Туркменбаши. – «НГ») прибывали беженцы – армяне, которые, впрочем, довольно быстро покинули территорию Туркменистана, еще находившегося в составе Советского Союза. Следующими волнами беженцев стали жертвы гражданских войн в Таджикистане и Афганистане. Смогли ли власти принявшей страны организовать для них быт – вопрос третий, главное, им была спасена жизнь, отметил Караев.
«Сейчас туркменские власти понимают, что для реального появления беженцев напряженность должна достичь определенной ожесточенности, а люди – большей степени отчаяния, до чего еще далеко. Однако существует иная опасность, которую власти Туркменистана уже учитывают, особенно на фоне политики закрытости страны», – отметил Караев.
Политолог пояснил: дело в том, что 12 января на сайте одного из движений белуджей Ирана за независимость появилось совместное заявление 19 организаций (список есть в распоряжении «НГ», представляющий национальные меньшинства Исламской Республики), в котором подчеркивается необходимость полного свержения режима Исламской Республики Иран, прекращения политики национальной, культурной и языковой дискриминации, гарантии прав человека, политических и национальных прав народов, а также признания права на самоопределение как законного и необратимого принципа. Под номером 3 в списке фигурирует «Национально-демократический фронт Южного Туркменистана» – движение доселе не проявлявшее себя публично, и пока нет ясности, является ли оно плодом активности в студенческих кампусах вузов Горгана (места компактного проживания иранских туркмен) либо это явление более масштабное. Акцентирование на «Южном Туркменистане» в названии движения явно обособляет его от «Туркменистана северного», но ассоциирует себя с ним.
«В любом случае туркменским властям есть о чем поразмышлять, ибо это первая информация о политическом и сепаратистском движении туркмен в непосредственной близости от «исконной» туркменской территории. Более того, известно, что всплеск развития салафитских ячеек на юго-западе Туркменистана в середине нулевых – начале 10-х годов был связан, как это ни парадоксально звучит, с инфильтрацией ваххабитской идеологии из туркменских общин Ирана на территорию Туркменистана». Тогда надписи на стенах домов и заборов «Ваххабит туркмен доган» (ваххабит туркмену друг), причем выполненных на кириллице», – отметил Дерья Караев.
