Михаил Ильинский В начале 2007 года в белорусской внешней политике стали проявляться новые тенденции. Шумный газовый кризис в отношениях с Россией и последовавшее обострение уже на нефтяном фронте, в результате чего цены на энергоносители выросли по белорусским меркам весьма существенно, привели к тому, что в публичных выступлениях Александра Лукашенко отчетливо зазвучала тема независимости. При этом выяснилось, например, что практически с момента начала сближения с РФ глава белорусского государства «прятал тот негатив, который был в отношениях с Россией, всегда уберегал общество от того, чтобы не сказать где-то резко, очень резко о том, что все это было нацелено на разрушение того стремления белорусского народа и руководства Беларуси жить с Россией в Cоюзном государстве». Вспоминая предложение Кремля ввести в республике российский рубль, Лукашенко подчеркнул, что в Минске «сразу поняли, что потеря национальной валюты – это потеря независимости».
Зато больше стали говорить о расширении взаимодействия с Европой. Та попыталась разобраться, насколько серьезны намерения Лукашенко. По сравнению с предыдущими годами интерес к белорусскому лидеру со стороны западных СМИ значительно вырос: за полгода у него взяли обширные интервью Die Welt, Le Monde и Reuters. Основной упор был сделан на энергетическую составляющую, что подтвердило выступление замминистра иностранных дел на прошедшей в сентябре в Брюсселе международной конференции «Совместные действия – укрепление Европейской политики добрососедства», несмотря на то что Белоруссия формального отношения к ней пока не имеет.
На первый взгляд внешняя политика страны действительно становится многовекторной. Правда, как выяснилось, путь достижения прогресса на западном направлении воспринимался белорусским руководством в виде улицы с односторонним движением. По его мнению, партнеры должны были снять все ограничения на политическое сотрудничество, в том числе отменить существующие визовые запреты, отказаться от исключения Белоруссии из Генеральной системы преференций ЕС и направить в страну масштабные инвестиции. А взамен предлагалось пресловутое «обеспечение транзита» да продолжение критики в адрес имперской Москвы. При этом убежденность властей в правильности проводимой в стране внутренней политики, по поводу которой и предъявлялись основные претензии, осталась незыблемой.
Оказалось, однако, что даже сохраняющаяся зависимость от белорусских трубопроводов не вынудила Евросоюз согласиться с таким подходом. Преференции были отменены, дороги в европейские президентские резиденции не открылись, а выдвинутые ЕС в ноябре прошлого года 12 условий нормализации отношений остались в силе. В связи с этим официальному Минску пришлось смягчать риторику в адрес Москвы и продолжать искать счастья в других местах, в частности среди партнеров по Движению неприсоединения. Главными из них остаются близкие по духу и богатые нефтью Иран и Венесуэла. Как о большом успехе сообщалось, что с ними были достигнуты договоренности о совместной нефтедобыче. Правда, на данный момент в силу нестабильности обстановки вокруг или внутри этих стран и понятных логистических проблем окончательное признание перспективности данных векторов представляется несколько преждевременным.
С той же целью возобновились попытки развития экономических связей с арабскими странами, в частности с Объединенными Арабскими Эмиратами. А если учесть и заметное расширение сотрудничества с Китаем, то складывается впечатление, что страна, гордо называющая себя центром Европы, все в большей степени отрывается от своего континента.
