Майя Глумова Давно известно, что гении рождаются в провинции, а умирают в Париже (читай: в столице) и что великие открытия приходят из маленьких деревень.
Имя Василия Васильевича Розанова, родившегося в маленьком городке Ветлуге Костромской губернии и учившегося в костромской гимназии, известно отнюдь не только в России. А уж в России-то Розанова, бывшего в советские времена под запретом, в постсоветские цитируют, упоминают и вообще всячески литературно используют на всю катушку. И мода на Розанова не проходит и не проходит.
Но вышедший в Костроме журнал "Энтелехия", первый номер которого целиком посвящен Василию Васильевичу (потому что нечетный - все нечетные номера предполагается посвящать Розанову, а четные - о. Павлу Флоренскому), нельзя считать простой данью моде. Издание "Энтелехии" - с одной стороны, стремление укрепить связь с нашей историей и с нашей литературой, с другой - удавшаяся попытка доказать, что культура в русской провинции, несмотря на известные финансовые трудности, по-прежнему живет и побеждает.
Розановский текст на 2-й странице обложки:
"Тогда, войдя к друзьям, бывшим у меня в гостях, Каптереву и Флоренскому, естественнику и священнику, я спросил их:
- Господа, в гусенице, куколке и бабочке - которое же я их?
Т.е. "я" как бы одна буква, одно сияние, один луч. "Я" и "точка", и "ничего". Каптерев молчал. Флоренский же, подумав, сказал: "Конечно, бабочка есть энтелехия гусеницы и куколки". "Энтелехия" есть термин Аристотеля, и - один из знаменитейших терминов им самим придуманный и филологически составленный. Один средневековый схоласт прозакладывал черту души, только чтобы хотя бы в сновидении он объяснил ему, что в точности Аристотель разумел под "энтелехией". Но, между прочим и другим, у Аристотеля есть выражение, что "душа есть энтелехия тела". Тогда сразу определилось для меня - из ответа Флоренского (...), что "бабочка" есть на самом деле, тайно и метафизически, душа гусеницы и куколки". Этот отрывок из "Апокалипсиса нашего времени" (до сих пор полностью не опубликованного) - и объяснение названия, и программная заявка редакции журнала: не просто представить духовный опыт русских писателей и философов прошлого (энтелехию), но как бы ввести его в живой оборот, снять хрестоматийный глянец, сделать понятным и близким, воистину "своим".
А для этого мало рассказать о Василии Розанове только как о замечательном критике или мыслителе. Хотя и такие рубрики в журнале, естественно, есть, и опубликованы в них очень достойные работы: "Феномен философа в провинции" А.Дурилова, "Последний писатель: В.Розанов между консерваторами и радикалами" И.Кондакова (Василий Васильевич, обвиняя русскую литературу в спровоцированном ею развале страны, "выставлял счет" отнюдь не Чернышевскому с Добролюбовым, а Толстому, Тургеневу, Гончарову), "Розанов: "за" и "против" декадентства?" Т.Ерохиной... Но вот, например, в рубрике "Наши публикации" - письма Василия Розанова к философу, литературному критику и публицисту Николаю Страхову - это уже не литература, а жизнь, пусть и ушедшая, это время, как бы "пойманное за хвост". То же - воспоминания племянника Розанова, Владимира Николаевича, о детских годах. Самого Василия Васильевича среди героев воспоминаний нет, но дыхание эпохи Розанова в тексте вполне ощутимо... Хороша рубрика "Реплики", где авторы достаточно свободно полемизируют с Розановым словно с ныне живущим критиком без оглядки на авторитет, обижаясь, негодуя, восхищаясь - все вместе.
Словом, "первый блин" вопреки поговорке не вышел комом - первый номер костромского журнала получился удачным. Теперь подождем второго номера "Энтелехии" об о. Павле Флоренском.
Дарья Гармоненко 
