0
739
Газета Культура Интернет-версия

11.04.2001 00:00:00

Кролик с гарниром

Тэги: москвина, повесть, писатель


МИКЕЛАНДЖЕЛО, как известно, советовал делать скульптуру так: взять кусок мрамора и отсечь все лишнее. Ему хорошо было говорить - мир в то время был еще относительно новеньким, и материал можно было не экономить. Теперь человечество поумнело, ресурсами не разбрасывается, изо всех сил утилизирует отходы и трясется над каждой крошкой. Писатели, понятно, не могут остаться в стороне и вносят посильный вклад в дело глобальной экономии.

Повесть Марины Москвиной "Гений безответной любви" ("Дружба народов" # 3) и не заслуживала бы отдельного разговора, не будь она столь замечательно типична для практики среднестатистической российской прозы. А практика такова: берутся все не пригодившиеся дотоле в хозяйстве фразочки, прикольчики, сны, фантазии, реплики, воспоминания, как следует перемешиваются (Гекльберри Финн советовал поступать так с содержимым помойного ведра: перемешаешь, как следует, - говорил он, - чтобы все, как следует, пропиталось соком, оно и проскакивает как-то легче), и повесть, роман, чего там еще готовы.

"Гений безответной любви" практически не имеет внутренней структуры, напоминая строением нечто вроде свободно разрастающейся колонии полипов. Знакомство с некоторыми частями текста из иных источников заставляет предполагать, что его эклектичность отчасти проистекает из механического соединения частей, написанных некогда по своим совершенно независимым поводам. Начинается повесть с заявления рассказчицы о намерении создать "гениальный" роман "Утопленник". Из последующих ремарок становится ясно, что текст "Гения" и является текстом "Утопленника". Далее изложена история явления на свет рассказчицы, драматизированная дотошным изучением ее персоны родственниками со стороны отца, которые в конце концов признают в ней свою породу. "Гений", он же "Утопленник", претендует на звание юмористического произведения, и хорошо видны места, намеченные автором для соответствующей реакции. Юмористическая область "Гения-Утопленника" лежит где-то в промежутке между женской прозой в духе Щербаковой и "Джентльмен-шоу", так что посмеяться от души удастся далеко не каждому.

Родня окончательно признает Люсю, когда ее отец, хоронившийся до того в шкафу, вылезает наконец голый и демонстрирует собравшимся конгруэнтность россыпей родинок на своем младенческом теле. Это вызывает у присутствующих такой взрыв энтузиазма, что они тоже начинают задирать подолы и стаскивать штаны, доказывая наличие соответствующих пятнышек на коже. Родственники - могучий клан Топперов, включающий в себя даже принцессу Диану (ныне покойную), расселен по всему свету. Особое место в нем отведено викингам. Потому для "Утопленника" героиня назначает себе псевдоним - Мишадоттер ("Дочь Миши", по ее мнению, - это звучит по-скандинавски, но скорее всего автор иронизирует).

В последующих частях отец Миша случайно участвует в съемках фильма, где настолько входит в образ крестоносца, что ради него перекраивается не только сюжет, но сама история - чтобы успокоить внезапно помешавшегося преподавателя марксизма, режиссер снимает эпизод, где христианам удается-таки отвоевать Гроб Господень.

Потом Мишадоттер внезапно узнает о грядущей скорой смерти - нагадала цыганка. И совершает, может быть, единственный на всю повесть разумный поступок: идет к психотерапевту. К несчастью, психотерапевт оказывается из серии врач, излечися сам - несколько глав подряд выслушивает бред пациентки, квалифицированной же помощи предложить не в силах. Проблемы ее, как она формулирует, заключаются в непрерывной жажде любви, которую она обрушивает на голову первого встречного-поперечного, причем не столько плотской, сколько (вот как сказать?) интеллигентски вычурной, что еще хуже сотни раз описанной-переписанной женской прозой средней руки.

Среди всей этой галиматьи попадается вдруг один хороший эпизод, где героиня описывает свою первую любовь, первый сексуальный опыт - и первый аборт. Москвина находит очень выигрышный ход: возлюбленный описан как кролик. Не кролик-животное, а кролик-человек, который ходит, разговаривает, читает книжки, пьет, употребляет наркотики, оставаясь при этом совершенным кроликом. Она нащупывает типаж и точно его прописывает, изобретая для этого собственный - и оттого эффективно сработавший - прием. Беда лишь в том, что история с кроликом занимает от силы страниц пять, остальное же - долго и совершенно бессмысленно.

Заканчивает Мишадоттер тем, что заходит в выселенный дом, где когда-то жило ее семейство - и вместе с домом, немедленно наполнившемся его бывшими обитателями, уплывает куда-то в небытие. Свой долг она выполнила - "Утопленник" написан. Ну чего ей стоило поставить себе для последнего жеста какую-нибудь более разумную цель?


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Самцы, на выход! Маленькая половая хромосома эволюционирует, но не сдается

Самцы, на выход! Маленькая половая хромосома эволюционирует, но не сдается

Андрей Ваганов

0
1139
Архивы, которые не запылятся

Архивы, которые не запылятся

Андрей Морозов

Социогуманитарные знания обретают цифровое бессмертие

0
617
К чему приводят игры в имитацию мозга

К чему приводят игры в имитацию мозга

Андрей Ваганов

Результатом исследований в области искусственного интеллекта должны стать усилители умственных способностей человека

0
1360
Биосистемы предпочитают неевклидову геометрию

Биосистемы предпочитают неевклидову геометрию

Юрий Магаршак

Почему-то в мире живого прямая линия – исключительная редкость

0
560

Другие новости

Загрузка...