0
954
Газета Культура Интернет-версия

28.04.2001 00:00:00

Распальцовочка

Тэги: быков, роман, литература, писатель


быков, роман, литература, писатель

ЧЕГО только ни делал Дмитрий Быков - и стихи писал (порой очень приличные), и критику (как правило, хорошую), и публицистику (это уже на чей вкус), и в телевизоре сидел (и по сей день сидит), и вот дошел, наконец, до романа. Как ни хоронят иные отечественный литературоцентризм, а вот задачка на смекалку: отчего людей так тянет к роману? Да оттого, что роман - это что-то вроде "культурного паспорта", предъявил - и в дамки.

Роман Дмитрия Быкова "Оправдание" ("Новый мир" # 3-4) разворачивается в двух временных плоскостях - сталинской эпохи и современности. Первая задана тоже в двух "измерениях": часть (небольшая) - это события, происходившие "реально", часть - "реконструкции", которые производит в своей голове главный герой, историк (того, пожалуй, сорта, что любят "хорошенькие истории"), стремящийся разобраться в судьбе своего сгинувшего в лагерях деда.

Дела в романе обстоят таким образом: лабораторию, занимавшуюся выведением особо замечательных сортов пшеницы, в конце тридцатых почти поголовно усадили отвечать за вредительство, дед героя был среди них лучшим из лучших. Уже после войны в квартире его жены раздался звонок. Пятнадцатилетняя дочь решила, что говорила по телефону с отцом, назначившим матери свидание. На свидание он не пришел, и больше никаких известий о нем не было.

Внук, сын той самой дочери, на даче много общался с соседом, странным стариком, коллекционировавшим слухи о таинственных "возвращениях" репрессированных, которые то являлись к знакомым, обещая зайти еще, но никогда не приходили, то, будучи случайно встреченными на улице, всячески старались избежать контакта... Этот одинокий старик, бывший геолог, рассказал герою о виденном когда-то странном поселении в тайге - пустые бараки окружали площадку с подобием сцены, а на специальном стенде висели изображения самых изощренных пыток.

Историк бросается в Сибирь искать заветное Чистое (так старик обозначил топоним) и попутно выстраивает в сознании версию происшедшего. Из тех, кто даже под самыми страшными пытками не признал себя виновным (с делом деда он ознакомился в архиве КГБ еще в начале перестройки), были сформированы специальные отряды "новых людей", которые жили в потайных поселках с самым жестким режимом выживания и использовались как диверсионные группы, так что войну, можно сказать, выиграли только благодаря их перекованной натуре. Когда Сталин умер и Большой проект потерял актуальность, их распустили по домам. Герой конструирует три варианта последующей судьбы: один из "стальных людей", поняв, что не сможет приспособиться к "мирной жизни", на следующий день уезжает обратно; другой (почему-то Быкову приглянулся на эту роль расстрелянный автор "Конармии" и "Одесских рассказов"), предупредив Эренбурга, что ни в коем случае нельзя упираться и подарив Олеше идею "Ни дня без строчки", Исаак Бабель под чужим именем уезжает в Одессу, женится и создает еще кучу неопубликованной прозы; третий, дед героя, умирает неузнанным на улице перед самой встречей с женой.

Добравшись-таки до искомого места, герой сперва обнаруживает деревню молчащих стариков (плюс странная и тоже молчащая девушка), которые устраивают что-то вроде камланий с подобием невербализованного пения. Потом он находит другое Чистое, где жители подчиняются неписанному и неведомому закону, неисполнение которого грозит казнями и увечьями. Герою отводят три дня, чтобы "въехать" в закон. Он "въезжает" (возможно, ему, как гуманитарию, несколько помогла лексика): закон в том, что закона нет, чтобы не быть битым, обобранным и изувеченным надо просто использовать парадигму блатного поведения - пальцы веером и за козла ответишь. Потом выясняется, что на самом деле тут мучают друг друга исключительно по добровольному соглашению, да и живут непостоянно - приезжают на "сезоны", вроде как в летний лагерь.

В общем, герой, который думал, что погиб и готовился к худшему, целым и невредимым вернулся в Москву, а автор сообщил, что на самом деле никаких спецотрядов не было, и нашел для всех "странных случаев" самые прозаические разъяснения.

После блистательного фиаско Татьяны Толстой с романом "Кысь", который написан-то хорошо, только совершенно мимо и абсолютно низачем (антиутопия, которую начали писать против одного режима, а потом спешно перекроили под другой, имеет мало шансов на актуальность), быковское "Оправдание" получило хорошую фору. На руку ему играют и два откровенно провальных "соседа" - "Монументальная пропаганда" Войновича и "Буква А" Маканина. Среди этой компании Быков сидит почти именинником.

Кстати, напрасно. Ничего особенно достойного в этом положении нет. Вот какая вырисовывается групповая фотография: в последнее время стало как-то крайне популярно ворошить больное прошлое. Анатолий Азольский написал "Клетку" (премия Букера), "Кровь", Шаров - "Старую девочку", ковыряет свою борозденку Владимир Сорокин. И все как-то так, с реконструкциями, да с игровым подмаргиванием, шуткой-смехом, что называется. Ладно, допустим, герой умирает сначала в трагедии, потом в комедии. Так что же профанируем? Сталина? А до кучи и всех остальных - кого угораздило родиться и помереть в неудачное время. В комедии приходит конец не одному герою, игрушечными становятся и все остальные участники.

Быков, видимо, выстраивает аллегорию: сперва он изо всех сил (в реконструкциях) демонизирует сталинскую власть, придавая громадью планов сакральную составляющую и интерполируя не свойственную ей логику, затем, отрицая эту демонизацию, низводит природу российского человека до самых низших степеней, акцентируя внимание на ее садомазохистском комплексе. Не вполне ясно, какую функцию в этой постройке должны нести камлающие молчуны. И почему именно Бабель избран для преодоления идеи сверхчеловека. Для того ли, чтобы автор смог ввести пассаж о еврействе? (Эренбург и Олеша выступают у него как два антипода в тактике - один приспособляется другой, саморазрушается - и два соратника в стратегии - оба сохраняют себя в условиях довлеющего режима.)

Довольно жалким выглядит "вывод": более чем прозрачная аналогия между принципами советской власти и нравами слета садомазохистов - закона нет, поэтому или гибни, или выкручивайся как умеешь. Вообще не вполне ясно название. Оправдание чего имел в виду Дмитрий Быков? Потому что в романе решительно ничего не оправданно - ни туповато целеустремленный герой, ни палачи, ни жертвы, ни та, ни другая эпоха...

Единственно по-настоящему стоящее место - это изящная критика стихотворения Веры Инбер про "пальчики-мальчики", уместившаяся на одной странице. В конце концов даже "реконструкции" изобрел не Быков, а Виктор Пелевин - только у него они проходили в Академии Родового Наследия Третьего Рейха. Эпоха, понятно, та же, и режимы в общем-то близки... Не доиграли что ли мальчики в войнушку, что их так тянет на реконструкции?

Проплутав по "историческим местам", герой Быкова возвращается в обыденность. Туда же возвращается и автор, "доказав", что ничего сверхъестественного в сталинскую эпоху не происходило.

На камлании молчунов главная роль отводилась девушке - она вот-вот должна была запеть, и тогда ожидалось то ли явление истины, то ли небесной гармонии, то ли чего-то еще в этом роде. Но голос у нее, как всегда, сорвался. Ни истина, ни гармония миру явлены не были. Надо отдать должное автору: во всяком случае - даже аллегорически, - это честно. Хотя по-прежнему ничего не оправдывает.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Самцы, на выход! Маленькая половая хромосома эволюционирует, но не сдается

Самцы, на выход! Маленькая половая хромосома эволюционирует, но не сдается

Андрей Ваганов

0
1107
Архивы, которые не запылятся

Архивы, которые не запылятся

Андрей Морозов

Социогуманитарные знания обретают цифровое бессмертие

0
604
К чему приводят игры в имитацию мозга

К чему приводят игры в имитацию мозга

Андрей Ваганов

Результатом исследований в области искусственного интеллекта должны стать усилители умственных способностей человека

0
1318
Биосистемы предпочитают неевклидову геометрию

Биосистемы предпочитают неевклидову геометрию

Юрий Магаршак

Почему-то в мире живого прямая линия – исключительная редкость

0
549

Другие новости

Загрузка...