Николай Шейко
Классик мейерхольдовского призыва.
Фото с сайта kino-teatr.ru
Последний эшелон мейерхольдовских учеников разменивает столетние юбилеи: в прошлом году Леонид Варпаховский, в этом – Даниил Сагал, Михаил Садовский, на подходе – Вячеслав Сомов, Леонид Галлис, Евгений Самойлов┘
Валентин Николаевич Плучек – из этого «призыва». Пришел он к Мастеру, который был в зените творчества, ушел – когда громили «чужой театр», чертовщину, «темный гений».
Двадцатые-тридцатые годы┘
Торжество искусства Мейерхольда, его школы, его новаторского творчества и трагическая гибель Мастера, расправа над его именем, памятью, величайшими открытиями.
Все вместили в себя двадцатые-тридцатые годы┘
«В 1926 году семнадцатилетним юношей я был принят на первый курс ГЭКТЕМАСа, – рассказывал В.Н.Плучек, – и с тех пор до 1938 года все мое человеческое, актерское, режиссерское становление было неразрывно связано и, если так можно выразиться, пронизано и напитано Мейерхольдом».
Плучек – ученик. Талантливый ученик. Великий ученик. Ученик Мастера. Чуть не сказал – «Ученик дьявола». Вообще-то, обмолвка возможна. Плучек любил Шоу, Всеволода Эмильевича сравнивал с Ричардом Дадженом и загадочно так говорил: «Ричард ведь жалеет дьявола, сражается за него против всего мира».
«– Даже если весь мир прав, а мой учитель не прав, все равно, я – за моего учителя», – так признался однажды своему младшему товарищу Сергей Михайлович Эйзенштейн.
Плучек любил Мейерхольда всю жизнь. Выступая на первом мейерхольдовском вечере в МГУ 27 марта 1961 года, он сравнивал его с Саваофом, создающем мироздание театра.
Пожалуй, никто в наше время не говорил о театре так заразительно, захватывающе, ярко, как Валентин Николаевич Плучек. Сам он рано стал наставником и воспитателем (достаточно вспомнить 1939 год – легендарную театральную студию Арбузова и Плучека и единственный в своем роде «Город на заре»).
Труппа Театра сатиры времен расцвета – чудо чудное, оркестр, ансамбль, коллекция. А режиссер божьей милостью Плучек оставался лицедеем, когда «колдовал» свои спектакли, пародировал Мейерхольда или Михоэлса, показывал актерам на репетиции┘ будто о нем сказано (вспомним еще раз Джорджа Бернарда Шоу): «Это человек, который живет, как бы играя роль, и все ее острые моменты он исполняет в стиле прирожденного мастера высокой комедии».
Лучшие спектакли Валентина Плучека «А был ли Иван Иванович?» и «Теркин на том свете» были удостоены высшей награды – их сняли раз и навсегда.
Долгая и щедрая жизнь Валентина Николаевича Плучека в искусстве – это годы становления таланта ученика Мастера, превращения его самого в Мастера сцены, классика русского театра XX века.
