Ячейка общества, или По периметру любви

Сцена из спектакля «Флешбэк 2002». Фото Екатерины Цветковой с сайта mxat.ru

Кажется, сегодня все больше востребованы камерные спектакли. Возможностью говорить со зрителем с близкого расстояния на важные темы. В Художественном театре работают целых две таких сцены (Малая и Новая), иногда между ними легко запутаться, хотя нужно просто запомнить, что открытая последней по времени Новая располагается в здании Школы-студии МХАТ. Тут и вышли премьеры «ДАМАСОБАЧКА» – неожиданный театральный дебют кинорежиссера Алексея Мизгирева и «Флешбэк 2002» по пьесе замечательного современного драматурга Олжаса Жанайдарова, написанной специально для театра.

Сцена-трансформер уже содержит в себе постановочное решение, чем и не преминули воспользоваться постановщики «Флешбэка 2002». Вера Попова (ученица Сергея Женовача, а сейчас главный режиссер Лысьвенского театра драмы) с художницей Елизаветой Ермаковой (и тут тоже важно упомянуть мастера курса, потому как Николай Симонов сразу учит будущих сценографов работать именно на материале новой драмы, и это всегда чувствуется в лаконичности пространственных решений) рассадили зрителей по периметру. Игровое пространство сужено до нескольких шагов в ширину и обнесено квадратом деревянных панелей, то ли стола, то ли скамейки, то ли шкафа – все эти функции будут работать, а когда внутри зажжется подсветка, станет понятно, что на сцене музей памяти. Ведь пьеса и строится как череда флешбэков главного героя (Сергей Медведев), среднестатистического мужчины в кризисе среднего возраста, обнаружившего внезапно пустоту и неправильность жизненного пути. Жанайдаров силен в историях сценарного плана, которые, как остросюжетный сериал, захватывают зрителя почти детективной интригой, и в каждой сцене не дает предугадать новый поворот, а когда думаешь, что вот – раскусил автора, драматург дает ироничный щелчок по носу и, в общем, напоминает: жизнь сложнее любой мечты. Сегодня редко встретишь новый захватывающий сюжет. Но самое главное, конечно, небанальная мысль, проведенная исподволь.

Герой вспоминает свою юность и первую влюбленность, отматывая пружину судьбы на 20 лет назад, когда он только выбирал спутницу жизни, но упустил ту, которая могла бы сделать его по-настоящему счастливым. А в итоге в 40 лет находит себя в вынужденном браке, не несущем ни счастья, ни даже бытового спокойствия. Быстрая смена сцен между молодой (Павел Филиппов – Полина Романова) и зрелой парами (Медведев – Надежда Жарычева) похожа на бойкую партию в пинг-понг, за которой следишь неотрывно. Радость узнавания смешных и даже дурацких моментов юношества, пробуждения любви сменяется горьким «отражением в зеркале» уставших людей среднего возраста, вдруг обнаруживших себя рядом друг с другом. В пьесе вроде бы просто «объясняется» нелюбовь. Наверное, когда любовь была, а потом испарилась, бывает еще страшнее, но вот когда выбрал не того, вроде как и полегче – значит судьба развела, словно снял с себя ответственность. Хотя герой в юности и корит себя за нерешительность: обворожительная сокурсница, которой он так и не признался в своих чувствах, рано умерла, и линия их возможной судьбы оборвалась бесповоротно. Но сколько таких «романных» случаев бывает? А вот выбрать работать над отношениями или признаться, что пошел не по своему пути, бывает гораздо тяжелее. Спектакль длится всего час, за это время и смешно, и грустно, и удивительно знакомо. Такой вот театр жизненных ситуаций, прекрасно сыгранный мхатовскими актерами, способными жить на сцене.

Полина Романова, талантливая новая актриса труппы на амплуа героини, играет и в «ДАМАСОБАЧКА» главную роль Анны Сергеевны, той самой с белым шпицем из рассказа Чехова по школьной программе. Но Мизгирев ставит версию 18+. Срывает с рассказа приподнятый и одухотворенный тон повествования, раскапывая современные подтексты. Ставит героев в жесткие условия семейной психотерапии – две семейные пары приглашены на сеанс с использованием гипноза и психодрамы, где они пытаются разобраться, как все оказались в той точке, из которой нет выхода. А есть только нелюбимый и неприятный человек рядом (на сцену выведены закадровые герои рассказа): ядовитая на язык, высокомерная мадам Гурова (Дарья Юрская) рядом с тонким и чувствительным Гуровым, холодный и равнодушный Фон Дидериц (Кирилл Власов) рядом с мягкой, воздушной Анной Сергеевной. Наглядно понятно, чего бежит каждый, и актерам удается сыграть не только очевидный «диалог глухих», где никто не слышит (и не хочет слышать) позицию другого, но и очень современную атмосферу накала. Пульсирующий сгусток чувств, клубок обид, обмана, раздражения, отторжения героев разыгрывается так, словно мы в реальном времени случайно заглядываем в кабинет психотерапевта, становимся безмолвными свидетелями деликатной и одновременно безжалостной ситуации. На сцене-подиуме сцены идут как кинокадры на крупном плане.

Гурова роскошно играет удивительный Сергей Волков, артист умный и душевно пластичный, неврастеник по амплуа, с глубоким, насыщенным голосом, бездонными глазами. Баловень судьбы: уехав из петербургского театра Ленсовета вслед за Юрием Бутусовым, он оказался в Вахтанговском театре, а теперь официально перешел в труппу Художественного.

В спектакле ни шпица, ни предлога в названии, нелицеприятный его смысл (в афише даже пишется слитно) тоже очень жизненный. Статус замужней Анны Сергеевны, вступившей в адюльтер с женатым Гуровым и глубоко мучавшейся совестью, но все же не отступившей от своего чувства, неясен даже ей самой, а уж ее мужу она представляется собачкой, которую поманили, а та и побежала. Да и сам он доводит ее расспросами до унизительной позиции «лающей», умоляющей. Возникает болезненная тема безвыходности отношений (во времена Чехова это, надо думать, было смело), а теперь давно утраченная сакральность брака осмысляется заново. К счастью, не всегда и не везде патриархально. Современные Гуров и Анна Сергеевна (125 лет назад в финале только начавшие размышлять о том, как изменить судьбу и начать жить с чистого листа, не тайной, скрытной любовью) однозначно понимают, что правы они: абьюз прошлых браков покрывает их, как старая чешуя. Зажатые в тисках случайного, но такого сильного чувства, они понимают всю красоту, силу – и обреченность лучшего момента своей жизни. 

В спектакле ни шпица, ни предлога в названии, нелицеприятный его смысл (в афише даже пишется слитно) тоже очень жизненный. Статус замужней Анны Сергеевны, вступившей в адюльтер с женатым Гуровым и глубоко мучавшейся совестью, но все же не отступившей от своего чувства, неясен даже ей самой, а уж ее мужу (а мы как будто смотрим на нее глазами то одного, то другого мужчины) она представляется собачкой, которую поманили, а та и побежала. Да и сам он доводит ее расспросами до унизительной позиции «лающей», умоляющей. Снова возникает болезненная тема безвыходности отношений (Антон Павлович опубликовал рассказ в 1899 году, и это, надо думать, было смело), а теперь давно утраченная сакральность брака осмысляется заново. К счастью, не всегда и не везде патриархально.