В Казани завершилась запись Восьмой симфонии Малера

Фото предоставлено пресс-службой оркестра

Государственный академический симфонический оркестр Республики Татарстан завершил запись Восьмой симфонии Малера. Это новый проект художественного руководителя и главного дирижера оркестра Александра Сладковского – запись всех симфоний композитора. Восьмая симфония, технологически – одна из самых сложных партитур Малера. Еще при жизни композитора ее назвали «Симфонией тысячи участников» - из-за усиленного состава исполнителей, именно в таком составе она исполнялась при жизни и под управлением самого Малера.

В Казани Восьмая симфония прозвучала на закрытии фестиваля «Белая сирень», на следующий день здесь же, в Концертном зале им. Сайдашева, началась работа над записью. В этом проекте вместе с оркестром участвуют Академический Большой хор «Мастера хорового пения», Камерный хор «Нижний Новгород», хор Средней специальной музыкальной школы при Казанской консерватории им. Жиганова, органистка Евгения Кривицкая и восемь солистов - Алексей Кулагин, Роман Коллерт, Анна Юркус, Полина Шамаева, Василий Ладюк, Рамиля Баймухаметова, Валерия Терейковская и Елена Логинова.

Как правило, для таких эпохальных проектов (есть ли коллективы и дирижеры, которые смогли осуществить запись Восьмой Малера дважды?) приглашается звездный состав, но Александр Сладковский пошел другим путем, поддержав тех, кто только начинает свой путь на большой сцене. Вместе с артистами, которые уже обладают громкими именами – это заслуженный артист России, приглашенный солист Большого театра Василий Ладюк или победительница проекта телеканала «Культура» «Большая опера» Полина Шамаева («Новая Опера») – в историю попадают и новые имена. В выборе солистов участвовал один из самых признанных педагогов, руководитель Молодежной оперной программы Большого театра Дмитрий Вдовин.

Запись Восьмой симонии вместе с оркестром осуществил один из самых титулованных российских звукорежиссеров Павел Лаврененков. Корреспондент «НГ» задала ему пару вопросов:

- Павел, какие записи Восьмой симфонии Малера вы назвали бы эталонными?

- Есть множество достойнейших записей, трудно выделить одну. В моем списке почти все записи концертные, не студийные. С вашего позволения, я не буду называть мастеров прошлого, потому что, при всем уважении к оркестрам и дирижерам, звукозапись шагнула далеко вперед в последние десятилетия.

Из близких мне дирижеров отмечу Густава Дудамеля, Саймона Рэттла и Мариса Янсонса, а если говорить о записях, то вот что я бы назвал: Густаво Дудамель с Лос-Анжелесским оркестром (2012), Саймон Рэттл с Бирмингенским оркестром (2004), Марис Янсонс и Баварское радио (2011), Сейджи Озава с Бостонским оркестром (1980), Лорин Маазель с Нью-Йоркским филармоническим (2009),

Клаудио Аббадо с Берлинским филармоническим (1994).

- Какие особенности для вас как для звукорежиссера в работе над этой симфонией?

- Огромное количество исполнителей: чем больше - тем труднее. Исключение составляют только квартеты, квартет писать труднее всех. А когда стоит три хора на сцене, мы их глазами-то не можем охватить, а нам нужно расставить микрофоны так, чтобы звучание было ясным. Оркестр находится в более стесненных обстоятельствах – у музыкантов гораздо меньше места на сцене, им играть не так удобно. Ещё более неудобно мне, так как в звуки от одной группы «переползают» в звуки другой: на валторне я слышу ударников, в хоре – чужие призвуки и так далее. Чем плотнее они сидят, тем труднее. И вот тут большое мастерство должно быть звукоинженера или звукорежиссера - сделать так, чтобы все было прозрачно.

Когда мы преодолеваем сложности расстановки микрофонов, начинается сама запись. И тут тоже нужно следить, все ли группы слышны, нет ли фрагментов, которые недостаточно ярко выражены, недостаточно убедительны, звучат недостаточно стройно и так далее. А когда заканчивается запись, наша работа только начинается – это монтаж, сведение и так далее.

Я часто ловил себя на мысли, когда мы слушаем финальный мастеринг, кажется, что запись прошла так гладко и естественно, будто и не было никаких проблем. Надеюсь, так случится и в этот раз.

Интересно, что в разговоре корреспондента «НГ» с маэстро Александром Сладковским прозвучала та же самая мысль – о том, что когда работа сделана, все шероховатости процесса отходят на второй план.

- Александр Витальевич, запись Восьмой симфонии Малера – вызов для вас?

- Я очень люблю экстремальные ситуации. Это придает смысл жизни. Мне всегда нужны какие-то вызовы, а поскольку я себя не разделяю со своим оркестром, то чем сложнее задачу я ставлю для себя, тем это сложнее, но интереснее оркестру. И, конечно, радость победы всегда стирает те неудобства, те сложности, те проблемы, которые так или иначе в процессе записи возникают.

Когда работа уже готова – а мы этим занимается 15 лет, у меня в шкафе под стеклом все наши диски – испытываешь чувство невероятного удовлетворения. Я помню каждую запись, помню, с каким градусом ответственности мы писали девять симфоний Бетховена. Это был заказ Sony Classical, который, к сожалению, не осуществился, но мы это сейчас выпускает их на виниле, на своем лейбле.

Я помню, как мы писали Шостаковича в 2016 году при жаре в 40 градусов. Раскаленная крыша, через пять минут майку можно выжимать. Но куда деваться? Мы это сделали. Для оркестра это колоссальная школа.

Я и работу нашу выстраиваю особенным образом. После огромного насыщенного сезона, после всех концертов, поездок, мы не идём отдыхать, мы идём в первый класс, мы садимся за парты, берём прописи. То есть начинаем работу над записью.

- Но вы ведь никогда не начинаете с нуля, это всегда сочинения, которые вы готовите заранее, исполняете в сезоне.

- Конечно! Это уже готовая фактура, все уже сделано, расчерчено по диагонали, как говорится. Все знают свои задачи, знают, что предстоит сделать. Все отрепетировано, и в этом смысле, конечно, скорость только усиливает концентрацию.

- Насколько для вас важна фигура звукорежиссера?

- Мы всегда работаем с Павлом Лаврененковым. Он не пропускает ни одной оплошности, он как рентген - слышит все, подсказывает, всегда очень доброжелательно. Я счастлив, что у меня такие партнеры и что нам действительно удается работать с ним.

- У оркестра появился свой лейбл?

- А у нас других вариантов просто нет. Мы с продюсером Алексеем Пилюгиным все делаем сами, и для меня это никакой не коммерческий проект. Это просто летопись нашей музыкальной жизни, летопись истории оркестра. Ведь не осталось записей Натана Рахлина, который основал оркестр и руководил им 13 лет, ни записей Фуата Мансурова, который работал с оркестром четверть века. Это несправедливо.