Дебаты оппозиции пока очень далеки от стандартов реальной политики

Алексей Навальный, у которого не получилось устроить онлайн-бой с директором департамента информации и печати МИД РФ Марией Захаровой, заявил, что получил большое удовольствие от дебатов Любови Соболь и Ксении Собчак. Их, по его сообщениям, одномоментно смотрели 168 тыс. человек. «Люди хотят реальной политики», – сделал вывод Навальный.

Вероятно, это так. Люди действительно хотят настоящей политической дискуссии. Другой вопрос – получили ли они от дебатов Соболь и Собчак то, что хотели?

Тема дебатов была важной. Нужно ли раздавать гражданам по 20 тыс. руб., как советуют Навальный и его соратники, среди которых – Соболь? Или же правильнее поддержать бизнес, который, в свою очередь, поможет людям? На эти вопросы нет однозначно правильного ответа. Именно поэтому дебаты – возможность представить свои аргументы, продемонстрировать компетентность, быть услышанным.

Эфир с дебатами Соболь и Собчак длился 52 минуты. Некоторые сайты опубликовали тезисы дискуссии. Это небольшие тексты, но они вместили в себя почти все содержательные высказывания по теме. Их было немного. В основном Соболь и Собчак переходили на личности и пытались показать, что слушать их оппонента не нужно в принципе: потому что «всегда врет», потому что есть личный интерес, потому что популист, потому что не может прямо ответить на вопрос, чей Крым. Никакой системы аргументов в поддержку обеих точек зрения по теме коронавируса и помощи пострадавшим просто не было.

Можно радоваться таким дебатам, как радуются первым листьям весной. Но, будучи бессодержательными, они не решают проблем оппозиции, а, напротив, усугубляют их. Навальный говорит о реальной политике. Если это реальная политика, то цель у дебатов одна – показать гражданам, что именно вам нужно доверить управление страной, именно вы лучше всего понимаете, как помочь людям преодолеть трудности. Дебаты уровня Соболь–Собчак скорее могли убедить зрителей в обратном: этим политикам боязно что-либо доверять. Такими дискуссиями оппозиция лишь ускоряет процесс своей маргинализации и саморазрушения.

Навальный и другие оппозиционеры часто обращают внимание на то, что власть не готова с ними дебатировать. Но для власти участие в таких дискуссиях – игра в поддавки. В них сложно показать, что ты более компетентен: доверие к говорящему формируют посторонние факторы, переход на личности, «троллинг». Это игра, в которой тяжело победить, но легко навредить себе. Поэтому власть от нее отказывается. Если бы Любовь Соболь дебатировала с федеральным министром, он вполне мог бы их проиграть – в глазах аудитории – из-за неготовности отвечать на вопросы, не имеющие отношения к делу. Это не означало бы, что в обсуждаемой теме он менее компетентен, чем его оппонент.

Любовь Соболь, вероятно, работает над узнаваемостью, рассчитывая на политическое будущее. Дебаты с популярной Ксенией Собчак – возможность расширить аудиторию. Но узнаваемость не равна компетентности и автоматически не конвертируется в доверие. В России немало узнаваемых политперсон, они заседают и в Думе, представляют оппозицию, но мало кто готов поручить им решение главных проблем. Ту же Собчак знают все, но как у политика у нее высокий антирейтинг. Соболь эксплуатирует схожий медийный образ, и это имидж, который изначально вызывает определенное отношение у публики, влияет на восприятие аргументации и общее доверие. Получается соревнование за то, кто лучше отобразит «тип Собчак» в публично-политической плоскости. Проблема же остается прежней: граждане не готовы поверить политику такого типа, и не важно, кто сыграет эту роль.