Пять книг

Если бы у русской литературной критики оставалась хоть капля витальной силы, она бы постаралась сделать повесть капитана Миронова книгой десятилетия. Именно с этой эмоциональной, честной, настоящей и по-настоящему постинтеллектуальной повести можно было б начать кампанию по подъему литературно-критического айдентити со дна полного социально-политического невмена.

Идеологические вставки и извиняющиеся обращения к читателю, на которые, к сожалению, не скуп автор, вполне можно выкинуть: читатель и так будет сидеть тихо-тихо. Нет у него никакой такой правды, которой можно победить правду войны. В повести есть то, ради чего существует литература, - мощнейший саспенс. Ни Акунину с его куртуазным экшном, ни доценкам с похождениями уличных каратистов не дано создать такого адреналинового аттракциона. Их не было на этой войне.

"Персонажи этой книги... являются полностью вымышленными, как и личность рассказчика, и прототипов не имеют. Реален только Город". Это из эпиграфа к роману старшего брата, шпиона земли египетской и между прочим писателя аравийского, Лоренса Даррела, который только-только вышел на русском во всем, так сказать, блеске своих многочисленных регалий. В этот двухтомник вошли его романы из знаменитого цикла "Александрийский квартет" пятидесятых годов - "Жюстин", "Бальтазар", "Маунтолив", "Клеа". Сравнивали романы и с Прустом, и с Джойсом, но, на наш вкус, этот квартет уже ближе к Пинчону, которого издательство тоже ведь издавало у нас впервые. Ну и отдельное спасибо Вадиму Михайлину, поскольку весь Даррел - это его труд и как переводчика, и как веселого комментатора.

Американец Хейден Уайт - отец "новой интеллектуальной истории", радикальной философской школы, включающей историю в сферу поэтики. Для современной исторической науки его имя значит примерно то же, что имя Деррида для философии. Уайт убедительно доказывает одну простую вещь: смысл исторического описания - не в изображении "истинного прошлого", а в поиске "истинного будущего". Поэтому история, претендующая на объективность, стремится к власти над еще не сбывшимся, а конкуренция между интерпретациями прошлого является конкуренцией между различными проектами будущего. Чрезвычайно интересное чтение, особливо в нынешней ситуации, когда российская власть находится в судорожных поисках "исторических национальных идеалов".

1970-е годы в российской музыке - время парадоксальное: в обществе - застой, а в музыке формировались принципиально новые сюжеты, развивающиеся и сегодня. При всей спорности и резкости многих утверждений Чередниченко это фактически первая популярная книга по истории новейшей российской музыки. Состав ее - главы с описанием новых эстетических проблем, возникших в 70-е, и главы-портреты композиторов, которые эти проблемы решали: Галина Уствольская, Владимир Мартынов, Арво Пярт, Алемдар Караманов... Плюс исторические анекдоты из музыкальной жизни. К книге приложен аудио-компакт с иллюстрациями.

До Москвы "Ключ к таинствам природы" доехал только что и стал достойным пополнением азбуковской "мистической серии". Карл Эккартсгаузен (1752-1803) - известный герметист эпохи Просвещения, баварец, сочетавший алхимическую мистику и каббалу с рационализмом Нового времени. Его фигура - маргинальная не только для Просвещения, но и для маргинальной по отношению к Просвещению немецкой мистики - замыкает собой длительную традицию, уходящую в эллинистическую эпоху. Сочинения Эккартсгаузена пользовались чрезвычайной популярностью среди русских масонов, особенно тех, кто пытался соединить герметическую и христианскую традиции в некий универсальный мистический опыт на издании 1804 года.