Анатолий Верещагин  |
| Дмитрий Дарин был
проникновенным и убедительным. Фото автора |
В прошлый четверг в библиотеке им. Михаила Светлова, которую библиофилы и даже случайные читатели называют между собой по-домашнему Светловка, прошло авторское представление книги военной поэзии Дмитрия Дарина «Безымянный батальон».
Книжечка небольшая по весу, но очень острая по содержанию – «как пуля», по выражению самого автора.
Меткой оказалась и поэзия. Пришедшие «на первое знакомство» с книгой с замиранием сердца слушали строки, не выдуманные, не изобретенные, а взятые из самой жизни. Поэтому так и воздействуют «Руки матери», где старушка раскапывала собственными руками могилу только что похороненного солдата, похожего на ее сына.
Гости библиотеки слушали: «…Как в космической драме/ Старуха согбенная комья/ Кидала больными руками, / И стыла Вселенная в коме». Слушали, как в стихотворении «Ветеран» «сидевший на грязной мостовой» 9-го мая нетрезвый старик сказал подошедшим пионерам: «Вот до Берлина я дошел,/ До дома не дойду».
Поэзия Дмитрия Дарина густо заселена героями самых разных судеб, попадающих в самые непредсказуемые, но такие наши обстоятельства.
Так случилось и с лирическим героем стихотворения «Случай в ресторане накануне дня Победы», не ставшим пить с ветераном-особистом, служившим в войну в заградотряде.
Так случилось с рядовым солдатом, не дождавшимся заслуженной медали «За отвагу».
Так случилось со стариком-почтальоном, не нашедшем в себе силы вручить похоронку на «последнего младшего сына» своей бывшей зазнобе… Что не стих – то чья-то судьба, изломанная, но чистая, трудная, победная, горькая, но достойная.
Дарин как уроженец Ленинграда не мог не прочитать, как и не мог не написать, конечно, стихотворение, посвященное подвигу его легендарной землячки – Ольги Фирсовой, маскировавшей в блокаду шпиль Адмиралтейства. В нее практически в упор стрелял немецкий летчик, прорвавшийся в тот день в ленинградское небо. Он подлетел так близко, что девушка разглядела его белый шарф и ухмылку на холеном лице. Но фашистский летчик промахнулся…
Дарин читал это стихотворение, словно сам висел на тросах на раскачивающемся «Шпиле империи», не веря еще, что остался в живых.
Поскольку в читальном зале Светловки были в тот день и прекрасные читательницы, нашлось время и для стихотворений о любви, ведь любая Победа добывается во имя любви. И лирические стихотворения очень органично дополнили военные.
В завершение вечера поэт прочитал стихотворение, давшее название всей книжке, «Безымянный батальон»: «Не бывает в России солдат безымянных,/ Бог хранит имена, чтобы с нами на «ты»./ Оттого черный хлеб на граненых стаканах/ Тяжелее гранитной плиты». Когда прозвучали эти заключительные строки, читальный зал Светловки превратился в аплодирующий зал. Может быть, название «аплодирующий зал» приживется, может, его будут так называть все чаще благодаря живым представлениям авторами своих книг.
Хотелось бы надеяться.
