Анастасия Гачева
Иллюстрацией к разговору об утопических практиках стало выступление студии музыкального движения «Терпсихора», наследницы студии-коммуны «Гептахор», основанной российскими последовательницами Айседоры Дункан. Фото автора
В Институте мировой литературы им. А.М. Горького РАН 24–27 июня прошла международная научная конференция «Утопия и эсхатология в литературе, искусстве и философской мысли русского модернизма». Ученые из России, Европы, США, Китая, Индии, Ирана и др. говорили о соотношении утопического и эсхатологического типов сознания, о творчестве идеала и горизонтах утопии в русской культуре конца XIX – первой трети XX века. Иллюстрируя тяготение эпохи Серебряного века к синтезу искусств, на площадке научного форума встретились представители разных гуманитарных наук – филологи и философы, историки и культурологи, искусствоведы и музыковеды. Они демонстрировали, как в творчестве Брюсова и Бальмонта, Блока и Белого, Леонида Андреева и Вячеслава Иванова, Хлебникова и Маяковского, Скрябина и Рахманинова, Есенина и Клюева, Пришвина и Пастернака, Кандинского и Филонова переплетались ощущение кризисности истории, резкая критика ее ложных путей и чаяния совершенного строя жизни, преодоления дисгармонии, Царства Божия на земле. Как рождалась эстетическая утопия Серебряного века, призывавшая искусство стать «теургическим деланием», устремленным к «новому небу и новой земле», и как противостояли друг другу эсхатологический пессимизм в духе Константина Леонтьева, убежденный в неотвратимости гибели мира, и активно-творческая эсхатология Николая Федорова, Владимира Соловьева, Николая Бердяева, Сергея Булгакова.
Существенное внимание на конференции было уделено взаимодействию утопий с социальными практиками, «дробным», «осколочным» идеалам, полемика с которыми рождала дистопии и антиутопии, критике идеологического утопизма, не признающего свободы и вариативности развития, стремящегося втиснуть «живую жизнь» в прокрустово ложе теории. В то же время участники конференции подчеркивали значение утопической мысли как одной из форм идеалотворчества, эвристический характер утопии как предчувствия будущего, напоминая собравшимся слова Андрея Платонова: «Невозможное – невеста человечества, и к невозможному летят наши души».
