Всухомятку мычу и мяукаю

В клубе «Дача на Покровке» состоялась презентация книги Сергея Гандлевского «Ржавчина и желтизна». Сергей Гандлевский – автор 19 книг стихов, прозы и эссе, лауреат многочисленных литературных премий, а также, по словам издателей, тот, кто входит в очень узкий круг поэтов, которых другие поэты, «в круг сойдясь», спокойно именуют классиками. И не столько за его приверженность классическому слогу, сколько за качество стихов. Количеством, кстати, Гандлевский взять и не мог бы: пишет он всего по несколько стихотворений в год.

Как признался Сергей Гандлевский, вечер презентации его озадачил за 15 минут до его начала. Дело в том, что у поэта, как, по самоопределению, у «тертого чтеца», было две программы: для новеньких, в которой 40 стихотворений доисторических времен после реформы, и для близких людей, в которой сравнительно новые – за последние 10–15 лет – стихи. Также поэт хотел почитать половину отпущенного времени очерки. Однако, видя много новых лиц, Гандлевский решил читать стихи, ориентируясь на собравшуюся публику.

Оттягивая момент чтения стихов, Сергей Маркович вспомнил о поэтическом сборнике, переводчиком которого стала Клаудия Скандура. Оказывается, названием того сборника стала одна из строчек поэта. Правда, выбрала ее именно переводчица. И еще тогда он дал обещание, что такое же название будет и у его поэтической книги, которая когда-нибудь выйдет на русском языке. Так и случилось.

Начал Сергей Гандлевский со стихотворения, написанного в 1982 году, «Самосуд неожиданной зрелости…». В нем было все и о поэзии, и о поэте, и о его бытности, и о предназначении-бремени: «Есть обычай у русской поэзии/ С отвращением бить зеркала/ Или прятать кухонное лезвие/ В ящик письменного стола <…> Это облако? Нет, это яблоко./ Это азбука в женской руке. <…> Стало барщиной, ревностью, мукою,/ Расплескался по капле мотив./ Всухомятку мычу и мяукаю,/ Пятернями башку обхватив./ Для чего мне досталась в наследие/ Чья-то маска с двусмысленным ртом…»

Далее прозвучало стихотворение, откинувшее присутствующих в не столь далекое советское прошлое: «Вот наша улица, допустим,/ Орджоникидзержинского,/ Родня советским захолустьям,/ Но это все-таки Москва./ Вдали топорщатся массивы/ Промышленности некрасивой –/ Каркасы, трубы, корпуса/ Настырно лезут в небеса./ Как видишь, нет примет особых:/ Аптека, очередь, фонарь/ Под глазом бабы. Всюду гарь». У Гандлевского есть дар видеть в простом и обыденном фактуру, которая проступает только в его текстах, становится объемной, до боли знакомой и в то же время словно вновь открытой.

Поэт читал более часа стихотворения, вошедшие в книгу, наизусть, заглядывая только в листок-план. Последним прочитанным стихотворением стало «Обычно мне хватает трех ударов…», датированное 2011 годом. Стихотворение-сценка, в строках которого описывается целая философия жизни, глубокий и пронизывающий все и вся взгляд на мир: «Я знаю жизнь. Теперь ему висеть/ на этой даче до скончанья века,/ коробиться от сырости, желтеть/ от солнечных лучей и через год,/ просроченному, сделаться причиной/ неоднократных недоразумений,/ смешных или печальных, с водевильным/ оттенком. <…> Я знаю жизнь: музей с похмелья – мука, / осмотр шедевров через не могу./ И вдруг он замечает, бляха-муха,/ охотников. Тех самых. На снегу».

«Гандлевский был великолепен! Я как в консерваторию сходила», – очень точно заметила после презентации поэт и постоянный автор «НГ-EL» Мария Попова.