Андрей Шацков Далекий и прекрасный 1968 год, когда трава была зеленее, сосны – выше, а небо – ближе. Я – пятнадцатилетний отрок – сижу на даче, недалеко от подмосковной станции «Ильинская», пытаясь протекающей чернильной ручкой написать очередную историческую поэму. (Вот так, сразу!). С деревянного крыльца ко мне спускается любимая бабушка. В руках она держит небольшую книгу «Господин Великий Новгород» – первую повесть ставшего впоследствии Баяном писательской Руси Дмитрия Балашова. «Прочти, Андрей», – просит (а скорее – велит) мне бабушка, во многом сыгравшая в моей судьбе роль Арины Родионовны. Только та была крестьянка, а бабушка как раз наоборот, что при Советской власти тщательно скрывалось семьей. Хорошо подготовленный к историческому чтиву и безмерно любящий его, ибо еще в пятом классе сумел обменять книгу «Капитан Сорви-голова» на восемь томов «Истории Государства Российского» Николая Карамзина 1905 года издания у одноклассника, я «вцепился» в заветную книжицу и к утру прочитал ее полностью. Изображалась в ней жизнь новгородского общества XIII века. Пластично, зримо и достоверно знакомила она с духовным и бытовым укладом, языком новгородцев той поры. Автор буквально потрясал энциклопедическими историческими знаниями.
Впоследствии и в романе «Марфа-посадница», и в труде всей его жизни под общим названием «Государи московские» эти знания, основанные на трудах Льва Гумилева, потрясали еще больше. А тогда, тогда под впечатлением книги у меня «сложилась» первая по-настоящему значимая для меня поэма «Раковорская быль», и впоследствии всю свою поэтическую жизнь я придерживался «исторической составляющей» своей Великой Родины, написав в том числе и цикл «На поле Куликовом». Но идти таким путем надо было через приобщение к православию и овладение церковнославянским языком, чему успешно способствовала моя незабвенная бабушка в то невообразимо трудное для этого время. Светлая ей память, как и светлая память тому, кто в одном из своих романов написал: «Мужество мужу потребно всегда, и паче всего в час смерти». Эти слова, вложенные Дмитрием Балашовым в уста простых пахарей и ратоборцев, я ношу в сердце, приближаясь к порогу жизни.
Если кому интересно, то одноклассник, поменявшийся со мною Карамзиным и, конечно, по жизни не читавший Балашова, стал мелким бизнесменом, приторговывающим квартирами, а я стал лауреатом Премии правительства в области культуры и главным редактором альманаха «День поэзии».
