Павел Нерлер Важно правильно понять поставленный вопрос. И вопрос, заданный мне, – рассказать о книгах, которые оказали на меня наибольшее влияние, я понимаю так, что это не про Колобка или Муху-Цокотуху из детства и даже не про Александра Грина из романтического юношества.
Вот три книги, прочитанные практически одновременно – в 1971–1973 годах. Первая – это «Чехословакия» Исаака Моисеевича Маергойза, моего университетского учителя, изданная в 1964 году в издательстве «Мысль». У нас было немного времени на общение – около трех лет (наше взаимодействие «профессор–студент» началось только на втором курсе, а в феврале 1974 года, когда я еще не окончил университет, Исаак Моисеевич умер). Я счастлив тем, что был причастен ко всем книгам, в которых научное наследие Маергойза было позднее собрано и хорошо издано.
Вторая – это мандельштамовский «Разговор о Данте», подготовленный и в 1967 году выпущенный Александром Морозовым. А какое послесловие Леонида Пинского! А какой комментарий того же Морозова! – Под стать главному тексту, со своими «пропущенными звеньями». Это сразу задало уровень, которому явно не соответствовали ни американский многотомник, ни даже синий Мандельштам под редакцией Харджиева, учителя Морозова. Мой экземпляр «Разговора», подписанный всеми участниками издания, выставлялся на мандельштамовской выставке, что проходила в Литмузее на стыке 2015 и 2016 годов.
И третья – это «Новые стихотворения» Рильке и открывшие для меня мир не только Рильке, но и вообще переводной – мировой – поэзии. Там и тогда я впервые «встретился» с Владимиром Микушевичем, с которым позднее благодарно общался и общаюсь. А Рильке? С той поры это пожизненная любовь, диалог с самим собой с помощью его слов, собственная «рилика» наконец (то есть переводы из него).
Дарья Гармоненко 