Александр Храмчихин
США и Китай, словно мифические боги, ведут борьбу за мировое доминирование.
Якоб Йорданс. Падение титанов. 1636. Музей Прадо
Вашингтон и Пекин сегодня находятся в геополитическом противостоянии. В нем есть идеологические элементы – каждая из стран предлагает остальному человечеству проект с собственным лидерством. Для Вашингтона это хорошо всем известная либеральная демократия, а для Пекина – только что выработанная идея «общей судьбы человечества» (она не обязательно должна быть социалистической). Однако китайская идея, похоже, не совсем ясна даже самому Китаю, а вот в США при Трампе идеология все больше отступает перед геополитикой и борьбой за собственные интересы с позиции силы.
Война через забор
ВС КНР стабильно входят в тройку сильнейших военных машин мира и кое в чем уже превосходят ВС США. При этом, правда, несмотря на активное создание военно-политической стратегии «Нить жемчуга», глобальный размах военной мощи у Китая несравненно меньше, чем у США. Из-за этого создается весьма своеобразная ситуация – исход потенциального военного столкновения между США и Китаем будет чрезвычайно сильно зависеть от того, в каком месте планеты такое столкновение произойдет.
К примеру, военные базы США и Китая в Джибути находятся чуть ли не «через забор» друг от друга. И некие трения между ними уже возникают. В случае перерастания в серьезное столкновение китайская база на первом этапе может даже и выиграть у американской. Но затем американцы заведомо возьмут реванш, поскольку их возможности по наращиванию сил в данном регионе гораздо выше, чем у китайцев. Находящийся в западной части Индийского океана отряд кораблей китайских ВМС заведомо слабее группировок 5-го и 6-го флотов ВМС США. К тому же на Ближнем Востоке находятся крупные группировки ВВС США, притом что силы китайских ВВС там отсутствуют вообще. Все сказанное относится к возможному конфликту не только в Джибути, но в любой части Африки и Западной Азии, не говоря уже о Латинской Америке.
Схватка за Тайвань
Но совершенно другой будет ситуация, если конфликт возникнет на почве «борьбы за свободу судоходства» в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. Причем вероятность его гораздо выше, чем «битва за Джибути». Особо здесь выделяется тайваньский сюжет.
Победа местной Демократической прогрессивной партии (ДПП, выступает за полную независимость Тайваня) на президентских и парламентских выборах в январе 2020 года ясно показала, что затягивание решения проблемы, то есть бесконечное сохранение статус-кво, становится для Пекина недопустимым. Статус-кво превращается в иллюзию, поскольку на Тайване продолжает уменьшаться количество людей, хоть как-то связанных с материковым Китаем, и растет доля тех, кто не имеет никаких «корней» на материке. Это естественным образом будет вести к дальнейшему снижению влияния Гоминьдана (который в настоящее время превратился в «пятую колонну» Пекина на острове) и росту влияния ДПП. В достаточно обозримом будущем у Пекина не останется никаких вариантов присоединения Тайваня, кроме военного, причем такой вариант станет не воссоединением, а оккупацией, что создаст для Пекина серьезные проблемы не только во внешней, но и во внутренней политике.
Если проводить аналогии, то можно сказать, что Россия успела присоединить Крым, по сути, в последний момент, когда это присоединение еще сопровождалось поддержкой абсолютного большинства населения полуострова. Лет через 10 или тем более через 20 в Крыму бы уже появилась очень значительная доля украинизированной молодежи, что сделало бы присоединение полуострова к России невозможным (или превратило бы его в оккупацию не на уровне лозунгов украинской и западной пропаганды, а на самом деле). На Тайване ничего похожего на такую поддержку нет уже сейчас, далее же настроения тайваньского населения будут эволюционировать в сторону полного неприятия объединения.
Таким образом, чем дальше процесс затягивается, тем сложнее осуществить объединение. Однако совершенно непонятно, как этого добиться в условиях власти на острове ДПП и при отсутствии у Пекина реальных положительных стимулов для властей и населения Тайваня для добровольного присоединения к КНР. Если же Трамп реализует свои планы по поставкам вооружений Тайваню, стремление Тайбэя к полной независимости еще более усилится. Хотя, на самом деле, на баланс сил между Китаем и Тайванем получение тайваньской армией сотни «Абрамсов» никак всерьез не повлияет, в Тайбэе возникнет ощущение, что Вашингтон на его стороне и что войну с Китаем с американской помощью можно выиграть.
Дополнительным сдерживающим фактором для Пекина является то, что у НОАК, несмотря на колоссальный рост ее боевой мощи, нет никакого боевого опыта. Операция по захвату Тайваня с чисто военной точки зрения является крайне сложной даже для очень мощных и опытных вооруженных сил и даже в том случае, если в войну не вмешаются США. Поэтому в чисто психологическом плане для Пекина исключительно сложно решиться на эту операцию. Вполне очевидно, что для США захват Китаем Тайваня станет очень большой неприятностью, но не глобальной катастрофой. Для Китая же провал операции по захвату Тайваня станет именно абсолютной катастрофой, грозящей даже крахом собственной государственности. Соответственно войну Пекину можно на