Андрей Исэров Антон Стадников. Московское старообрядчество и государственная конфессиональная политика XIX - начала XX в. - М.: Мосгорархив, 2002, 255 с. Серия "Московская монография".
Исследование Антона Стадникова является новым звеном в цепи доказательств, опровергающих банальные представления о традиции как явлении по самой своей сути застойном, противоречащем интересам отдельной личности и общественного развития в целом. На деле диалектика взаимоотношений личности и общины у старообрядцев доказывает благотворность традиционализма именно для развития свободного человека. Преодолевая постоянный гнет государственной машины, старообрядцы на протяжении более чем двух столетий неизменно показывали пример поразительной стойкости. Их история - это повесть о том, как благодаря обостренному чувству ответственности преследуемое религиозное меньшинство не просто выжило и сохранило свою самобытность, но и заняло видное место в экономике страны. Старообрядцы "сохранили единство, целостность веры и семьи, находясь в состоянии конфликта с гражданской и церковной властью, обладали уникальной выживаемостью, социальной подвижностью и модернизационным потенциалом". Стадников подробно рассматривает все детали изменения правового статуса старообрядцев, приводит интереснейшие данные о полицейских мерах, направленных против старообрядцев, о судебных процессах над староверами, описывает социальное положение московских старообрядцев, их место в экономике страны и в обществе. К недостаткам же следует отнести весьма поверхностное рассмотрение автором вопросов идеологии. Часто они трактованы схематично, в основном с опорой на исследования XIX века, есть неточности в описании сложных взаимоотношений различных "согласий" староверия. Однако, несмотря на эти минусы, книгу Стадникова можно рассматривать как своего рода новую "потаенную историю" императорской России. Яростное неприятие старообрядчества было присуще не только Николаю I с его всегдашним стремлением военного инженера выстроить всех по ранжиру, но и московскому митрополиту Филарету, и Александру II Освободителю - и это в тот период, когда революционная стихия уже грозила самому существованию империи. Тут-то бы и увидеть, что настойчивые попытки революционеров (первый в их числе - сам Герцен) всколыхнуть преследуемых, но богатых и сплоченных староверов, поднять их на борьбу с монархией никогда не имели отклика. Но официальная власть и Церковь так и не нашли в себе сил пойти на диалог со старообрядчеством, использовать его потенциал на благо государства.
