0
27748
Газета История Интернет-версия

18.01.2013 00:00:00

Величайшая битва Второй мировой войны

Махмут Гареев

Об авторе: Махмут Ахметович Гареев - президент Академии военных наук, доктор военных и доктор исторических наук, генерал армии, участник Великой Отечественной войны.

Тэги: война, история, сталинград, германия


война, история, сталинград, германия Командующий 62-й армией Василий Чуйков (второй справа) во время выступления на митинге, посвященном освобождению Сталинграда от фашистских войск. 4 февраля 1943 года.
Фото РИА Новости

В российской военной истории битва под Сталинградом всегда считалась наиболее выдающимся и знаменательным событием Великой Отечественной и всей Второй мировой войны. Высочайшую оценку победы Советского Союза в Cталинградском сражении дает и современная мировая историография. «На рубеже века Сталинград был признан решающей битвой не только Второй мировой войны, но и эпохи в целом», – подчеркивает британский историк Дж.Робертc.

Во время Великой Отечественной войны были и другие, не менее блестящие победы советского оружия – и по своим стратегическим результатам, и по уровню военного искусства. Так почему же среди них особо выделяется Сталинград? В связи с 70-летием Сталинградской битвы хотелось бы поразмышлять об этом.

Интересы исторической науки, развития сотрудничества между народами требуют освободить военную историю от духа конфронтации, подчинить исследования ученых интересам глубокого, правдивого и объективного освещения истории Второй мировой войны, в том числе и Сталинградской битвы. Это связано с тем, что кое-кому хочется фальсифицировать историю Второй мировой войны, «перевоевать» войну на бумаге.

О Сталинградской битве много написано. Поэтому нет надобности подробно пересказывать ее ход. Историки и военные справедливо писали о том, что ее исход был обусловлен возросшей мощью страны и Красной армии к осени 1942 года, высоким уровнем полководческого искусства ее командных кадров, массовым героизмом советских воинов, единством и самоотверженностью всего советского народа. Подчеркивалось, что наша стратегия, оперативное искусство и тактика в ходе этой битвы сделали новый крупный шаг вперед в своем развитии, обогатились новыми положениями.

ПЛАНЫ СТОРОН НА 1942 ГОД

При обсуждении в Ставке Верховного главнокомандования (ВГК) в марте 1942 года планов на летнюю кампанию, Генштаб (Борис Шапошников) и Георгий Жуков предлагали основным способом действий считать переход к стратегической обороне.

Жуков считал возможным предпринять частные наступательные действия лишь в полосе Западного фронта. Семен Тимошенко предложил, кроме того, провести наступательную операцию на харьковском направлении. На возражения Жукова и Шапошникова по поводу этого предложения Верховный главнокомандующий Иосиф Сталин заявил: «Не сидеть же нам в обороне сложа руки, не ждать, пока немцы нанесут удар первыми! Надо самим нанести ряд упреждающих ударов на широком фронте и пощупать готовность противника».

И далее: «Жуков предлагает развернуть наступление на западном направлении, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера».

В результате было принято решение предпринять ряд наступательных операций в Крыму, в районе Харькова, на льговском и смоленском направлениях, в районах Ленинграда и Демьянска.

Что касается планов германского командования, то одно время считалось, что оно ставило своей главной целью овладение Москвой путем глубокого обхода с юга. Но в действительности, согласно директиве фюрера и Верховного главнокомандующего вооруженными силами Германии Гитлера № 41 от 5 апреля 1942 года, основной целью немецкого наступления летом 1942 года было овладение Донбассом, кавказской нефтью и путем нарушения коммуникаций в глубине страны лишить СССР важнейших ресурсов, поступающих из этих районов.

Во-первых, при нанесении удара на юге создавались условия для достижения внезапности и более благоприятные возможности для достижения успеха, ибо наше ВГК в 1942 году вновь ожидало главного удара противника на московском направлении, и здесь были сосредоточены основные силы и резервы. Не был разгадан и немецкий план дезинформации «Кремль».

Во-вторых, при наступлении на московском направлении германским войскам пришлось бы прорывать заранее подготовленную, глубокоэшелонированную оборону с перспективой ведения затяжных военных действий. Если уж в 1941 году под Москвой германскому вермахту не удалось преодолеть сопротивление отступавшей с большими потерями Красной армии, то уж в 1942 году немцам рассчитывать на захват Москвы было тем более трудно. В то время на юге, в районе Харькова, в результате крупного поражения советских войск германской армии противостояли наши значительно ослабленные силы; именно здесь был наиболее уязвимый участок советского фронта.

В-третьих, при нанесении главного удара германской армией на московском направлении и даже на худой конец овладении Москвой (что было маловероятно), удержание советскими войсками исключительно важных в экономическом отношении районов на юге создавало условия для продолжения войны и успешного ее завершения.

Все это говорит о том, что стратегические планы гитлеровского командования в основном правильно учитывали сложившуюся обстановку. Но даже при этом условии войска Германии и ее сателлитов не смогли бы продвинуться так далеко и дойти до Волги, если бы не крупные ошибки советского командования в оценке направления возможного удара противника, непоследовательность и нерешительность в выборе способа действий. С одной стороны, в принципе предполагалось перейти к стратегической обороне, с другой – предпринимался ряд неподготовленных и необеспеченных материально наступательных операций. Это привело к распылению сил, и наша армия оказалась неподготовленной ни к обороне, ни к наступлению. Как это ни странно, но советские войска снова оказались в таком же неопределенном положении, как в 1941 году.

И в 1942 году, несмотря на поражения 1941 года, идеологизированный культ наступательной доктрины настолько продолжал давить, недооценка обороны, ее ложное понимание настолько глубоко укоренились в сознании советского командования, что ее стеснялись как чего-то недостойного для Красной армии и не решались в полном объеме применять.

В свете рассмотренных выше планов сторон наглядно проясняется важный аспект: Сталинградская стратегическая операция была взаимосвязанной частью всей системы стратегических действий советских Вооруженных сил в 1942 году. Во многих военно-исторических трудах Сталинградская операция рассматривалась в отрыве от других операций, проводимых на западном направлении. Это относится и к операции «Марс» 1942 года, суть которой больше всего извращается, особенно в американской историографии.

Основное замечание сводится к тому, что главной, решающей стратегической операцией осенью и зимой 1942–1943 годов были не операции на юго-западе, а наступательные операции, проведенные на западном стратегическом направлении. Основанием для такого вывода является то обстоятельство, что для решения задач на юге было выделено меньше сил и средств, чем на западном направлении. Но в действительности это не совсем так, ибо южное стратегическое направление надо брать в целом, а не только войска под Сталинградом, включая войска на Северном Кавказе и войска воронежского направления, которые практически были устремлены на южное направление. Кроме того, надо учитывать и то обстоятельство, что наступательные действия наших войск на западе не позволили германскому командованию перебрасывать силы на юг. Основные наши стратегические резервы располагались юго-восточнее Москвы и могли быть переброшены на юг.

ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ НА ПОДСТУПАХ К СТАЛИНГРАДУ

Вторая группа вопросов относится к первому этапу Сталинградской битвы (с 17 июля по 18 ноября 1942 года) и вытекает из необходимости более объективной, критической оценки оборонительных сражений и операций на подступах к Сталинграду. В этот период было больше всего упущений и недостатков в действиях нашего командования и войск. Военно-теоретической мысли предстоит еще прояснить, как удалось нашей армии в катастрофически трудных условиях все же восстановить летом 1942 года практически полностью нарушенный стратегический фронт на юго-западном направлении. Известно, что только с 17 июля по 30 сентября 1942 года Ставка ВГК направила на усиление сталинградского направления 50 стрелковых и кавалерийских дивизий, 33 бригады, в том числе 24 танковые.

Вместе с тем советское командование не планировало и не ставило задачи войскам остановить наступающего противника только после отхода к Волге. Оно неоднократно требовало остановить противника на ряде рубежей еще на дальних подступах к Сталинграду. Почему же это не удавалось, несмотря на большое количество резервов, на мужество и массовый героизм офицеров и солдат, умелые действия ряда соединений и частей? Было, конечно, и немало случаев растерянности и паники, особенно после тяжелых поражений и больших потерь наших войск в мае–июне 1942 года. Чтобы наступил психологический перелом в войсках, нужна была серьезная встряска. И в этом отношении свою в целом положительную роль сыграл приказ наркома обороны № 227, дававший острую и правдивую оценку обстановки и пронизанный главным требованием – «Ни шагу назад!». Это был очень суровый и до предела жесткий документ, но вынужденный и необходимый в сложившихся тогда условиях.


Фельдмаршал Фридрих Паулюс предпочел плен самоубийству.
Фото из Федерального архива Германии

Главная причина неудач ряда оборонительных сражений на подступах к Сталинграду состояла в том, что в организации стратегической обороны советское командование повторяло ошибки 1941 года.

После каждого крупного прорыва германской армии вместо трезвой оценки обстановки и принятия решения на оборону на том или ином выгодном рубеже, куда с боями отходили бы отступающие войска и заблаговременно подтягивались свежие соединения из глубины, отдавались приказы любой ценой удерживать занимаемые рубежи, даже когда это было невозможно. Резервные соединения и поступающее пополнение с ходу отправлялись в бой, как правило, для нанесения плохо подготовленных контратак и контрударов. Поэтому противник имел возможность бить их по частям, а советские войска лишались возможности должным образом закрепиться и организовать оборону на новых рубежах.

Нервозная реакция на каждое отступление еще больше усугубляла и без того тяжелую, сложную обстановку и обрекала войска на новые отступления.

Следует также признать, что германские войска довольно умело вели наступательные действия, широко маневрируя и массированно применяя танковые и моторизованные соединения на открытой, танкодоступной местности. Встретив сопротивление на том или ином участке, они быстро меняли направления ударов, стремясь выйти во фланг и тыл советских войск, чья маневренность была значительно ниже.

Постановка нереальных задач, назначение сроков начала боевых действий и операций без учета минимально необходимого времени для подготовки к их проведению давали о себе знать и при нанесении многих контратак и контрударов в ходе оборонительных операций. Например, 3 сентября 1942 года в связи с тяжелым положением в полосе Сталинградского фронта Сталин направил представителю Ставки ВГК телеграмму: «Потребуйте от командующего войсками, стоящего к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь к сталинградцам».

Таких телеграмм и требований было множество. Человеку, хоть немного смыслящему в военном деле, нетрудно понять их абсурдность: как могут войска без минимальной подготовки и организации взять и «ударить» и перейти в наступление. Активность обороны имела большое значение для изматывания противника, срыва и задержки его наступательных действий. Но контрудары могли быть эффективнее при более тщательной подготовке и материальном обеспечении.

В ходе оборонительных сражений на подступах к Сталинграду крайне слабой была противовоздушная оборона, и поэтому приходилось действовать в условиях значительного превосходства авиации противника, что особенно затрудняло маневр войсками.

Если в начале войны сказывалась и неопытность кадров, то после больших потерь в 1941 году и весной 1942 года проблема кадров стояла еще более остро, хотя немало было командиров, которые успели закалиться и приобрести боевой опыт. Было допущено немало ошибок, упущений и даже случаев преступной безответственности со стороны командующих фронтами, армиями, командиров соединений и частей. В своей совокупности они тоже серьезно осложняли обстановку, но не имели столь решающего значения, как просчеты, допущенные Ставкой ВГК. Не говоря уже о том, что слишком частая смена командующих, командиров (только в июле–августе 1942 года сменилось три командующих Сталинградским фронтом) не позволяла им освоиться с обстановкой.

На устойчивости войск отрицательно сказывалась боязнь окружения. Пагубную роль в этом отношении сыграли политическое недоверие и репрессии против военнослужащих, которые во время отступлений в 1941 году и весной 1942 года попадали в окружение. И после войны офицеров, бывших в окружении, не принимали на учебу в военные академии. Военно-политическим органам и заправилам НКВД казалось, что таким отношением к «окруженцам» можно повысить стойкость войск. Но все было наоборот – боязнь окружения снижала упорство войск в обороне. При этом не учитывалось, что в окружение попадали, как правило, наиболее стойко оборонявшиеся войска, часто в результате отступления соседей. Именно эта наиболее самоотверженная часть военнослужащих подвергалась гонениям. Никто за эту дикую и преступную некомпетентность не понес ответственности.

ОСОБЕННОСТИ СТАЛИНГРАДСКОЙ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ

Из опыта второго этапа Сталинградской битвы (с 19 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года), когда войска Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов осуществляли контрнаступление, вытекают важные выводы и уроки по вопросам подготовки и ведения наступательных операций по окружению и уничтожению противника.

Стратегический замысел этого контрнаступления состоял в том, чтобы концентрированными ударами Юго-Западного (Николай Ватутин), Донского (Константин Рокоссовский) фронтов с севера и Сталинградского фронта (Андрей Еременко) из района южнее Сталинграда в общем направлении на Калач окружить и уничтожить группировку немецко-фашистских войск и их сателлитов (румынские, итальянские, венгерские войска) к востоку от Сталинграда. В операции участвовали также дальняя авиация и Волжская флотилия.

Высказываются различные точки зрения по поводу того, кому принадлежит начальная идея контрнаступления с окружением и уничтожением основных сил противника. На это претендовали и Хрущев, и Еременко, и многие другие. Если говорить объективно, то эта идея в общем виде, как вспоминают многие участники войны, буквально «носилась в воздухе», ибо сама конфигурация фронта уже подсказывала необходимость нанесения ударов по флангам вражеской группировки под командованием Фридриха Паулюса.

Но главная, наиболее сложная задача состояла в том, как конкретизировать и реализовать эту идею с учетом сложившейся обстановки, как собрать и вовремя сосредоточить необходимые силы и средства и организовать их действия, куда конкретно направить удары и с какими задачами. Можно считать установленным фактом, что основная идея этого замысла, безусловно, принадлежит Ставке ВГК, и прежде всего Георгию Жукову, Александру Василевскому и Генштабу. Другое дело, что она родилась на основе предложений, встреч и бесед с генералами и офицерами фронтов.

В целом надо сказать, что уровень военного искусства командных кадров и штабов, боевого мастерства всего личного состава при подготовке и ведении наступательных операций на втором этапе Сталинградской битвы был существенно выше, чем во всех предыдущих наступательных операциях. Многие способы подготовки и ведения боевых действий, появившись здесь впервые (не всегда еще в законченной форме), затем с большим успехом были использованы в операциях 1943–1945 годов.

Под Сталинградом массированное использование сил и средств на избранных для наступления направлениях осуществлялось с большим успехом, хотя еще не в такой степени, как в операциях 1944–1945 годов. Так, на Юго-Западном фронте на участке прорыва 22 км (9% всей ширины полосы) из 18 стрелковых дивизий было сосредоточено 9; на Сталинградском фронте на участке 40 км (9%) из 12 дивизий – 8; кроме того, на этих участках концентрировалось 80% всех танков и до 85% артиллерии. Однако плотность артиллерии составляла только 56 орудий и минометов на 1 км участка прорыва, тогда как в последующих операциях – 200–250 и более. В целом была достигнута скрытность подготовки и внезапность перехода в наступление.

По существу, впервые за время войны было не только осуществлено тщательное планирование операций, но и проведена в необходимом объеме кропотливая работа на местности с командирами всех степеней по подготовке боевых действий, организации взаимодействия, боевого, тылового и технического обеспечения. Разведке удалось, хотя и неполно, вскрыть систему огня противника, что позволило осуществить его более надежное огневое поражение, чем это было в предыдущих наступательных операциях.

Впервые в полном объеме было применено артиллерийское и авиационное наступление, хотя в методах артиллерийской подготовки и поддержки атаки не все еще было достаточно четко отработано.

Впервые перед наступлением на широком фронте, в полосах всех армий была проведена разведка боем передовыми подразделениями с целью уточнения расположения переднего края и системы огня противника. Но в полосах некоторых армий она проводилась за двое–трое суток, а в 21-й и 57-й армиях – за пять суток до начала наступления, что при других обстоятельствах могло раскрыть начало наступления, а добытые данные о системе огня противника – значительно устареть.

Под Сталинградом впервые при проведении крупной наступательной операции были применены новые боевые порядки пехоты в соответствии с требованиями приказа наркома обороны № 306 – с одноэшелонным построением не только подразделений, частей, но и соединений. Такое построение уменьшало потери войск, позволяло более полно использовать огневые средства пехоты. Но вместе с тем отсутствие вторых эшелонов затрудняло своевременное наращивание усилий для развития наступления в глубину. Это была одна из причин, почему стрелковым дивизиям первого эшелона не удалось прорвать оборону противника; уже на глубине 3–4 км пришлось вводить в сражение танковые корпуса, что при сложившейся тогда обстановке было вынужденной мерой. Опыт этих и последующих наступательных операций показал, что в полках и дивизиях, когда есть возможность, нужно непременно создавать вторые эшелоны.

Значительно возросли объемы материально-технического обеспечения войск. На трех фронтах к началу контрнаступления было сосредоточено 8 млн. артиллерийских снарядов и мин. Для примера: в 1914 году вся русская армия имела 7 млн. снарядов.

Но если сравнить с потребностями огневого поражения, то ноябрьские наступательные операции 1942 года сравнительно недостаточно обеспечивались боеприпасами – в среднем 1,7–3,7 боекомплекта; Юго-Западный фронт – 3,4; Донской – 1,7; Сталинградский – 2. Например, в Белорусской или Висло-Одерской операциях обеспеченность фронтов боеприпасами составляла до 4,5 боекомплекта.

По второму этапу Сталинградской битвы, связанному с действиями войск по уничтожению окруженной группировки противника и развитию наступления на внешнем фронте, возникают два вопроса, по которым высказываются различные мнения.

Во-первых, некоторые историки и военные специалисты полагают серьезным изъяном советской контрнаступательной операции под Сталинградом то обстоятельство, что образовался большой разрыв между окружением группировки противника и его уничтожением, в то время как классическое положение военного искусства гласит, что окружение и уничтожение противника должны составлять единый непрерывный процесс, что в последующем и было достигнуто в Белорусской, Яссо-Кишиневской и некоторых других операциях. Но то, что удалось сделать под Сталинградом, для того времени было большим достижением, особенно если вспомнить, что в наступлении под Москвой, под Демьянском и в других районах не удавалось даже окружить противника, а под Харьковом весной 1942 года советские войска, окружавшие противника, сами попали в окружение и потерпели поражение.

В ходе контрнаступления под Сталинградом, с одной стороны, не были приняты все необходимые меры для расчленения и уничтожения противника в ходе его окружения, хотя надо учитывать и крупные размеры территории, на которой располагался окруженный противник, и большую плотность его группировок. С другой стороны, наличие крупных сил противника на внешнем фронте, стремившихся деблокировать окруженную 6-ю армию Паулюса, не давало возможности сосредоточить достаточные силы для быстрой ликвидации окруженных под Сталинградом неприятельских войск.


В Сталинграде бой шел за каждый дом.
Фото РИА Новости

Ставкой ВГК с запозданием было принято решение об объединении управления всеми войсками, занятыми уничтожением окруженной группировки, в руках одного фронта. Только в середине декабря 1942 года поступила директива о передаче всех войск, задействованных под Сталинградом, в состав Донского фронта.

Во-вторых, насколько было правомерным решение Ставки ВГК о направлении 2-й гвардейской армии Родиона Малиновского для разгрома группировки Эриха Манштейна на котельниковском направлении. Как известно, первоначально 2-я гвардейская армия предназначалась для действий в составе Юго-Западного фронта, затем, с изменением обстановки, было решено передать ее Донскому фронту для участия в уничтожении окруженной группировки противника. Но с появлением на котельниковском направлении вражеской группы армий «Дон» под командованием Манштейна Ставкой ВГК по просьбе генерала Еременко было принято новое решение – передать 2-ю гвардейскую армию в состав Сталинградского фронта для действий на котельниковском направлении. Это предложение было поддержано и Василевским, находившимся в это время на командном пункте Донского фронта. Рокоссовский продолжал настаивать на передаче 2-й гвардейской армии в состав Донского фронта с целью ускорения уничтожения окруженной группировки противника. Против передачи 2-й гвардейской армии Сталинградскому фронту выступал и Николай Воронов. После войны он назвал такое решение «ужасным просчетом» Ставки ВГК.

Но внимательный анализ обстановки того времени с привлечением ставших нам известными после войны документов противника показывает, что решение Ставки ВГК направить 2-ю гвардейскую армию для разгрома Манштейна, видимо, было более целесообразным. Не было никакой гарантии, что с подключением в состав Донского фронта 2-й гвардейской армии удастся быстро разделаться с окруженной группировкой Паулюса. Последующие события подтвердили, насколько непростой задачей было уничтожение 22 дивизий противника, насчитывавших до 250 тыс. человек. Был большой, недостаточно оправданный риск, что прорыв группировки Манштейна и удар навстречу ей армии Паулюса могли бы привести к деблокированию окруженной группировки противника и срыву дальнейшего наступления войск Юго-Западного и Воронежского фронтов.

О ЗНАЧЕНИИ СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЫ ДЛЯ ХОДА ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

В мировой историографии нет единого понимания значения Сталинградской битвы для хода и исхода Второй мировой войны. После окончания войны в западной литературе появились утверждения о том, что не Сталинградская битва, а победа союзных войск под Эль-Аламейном явилась наиболее значительным поворотным пунктом в ходе Второй мировой войны. Конечно, ради объективности надо признать, что под Эль-Аламейном союзниками была одержана крупная победа, внесшая существенный вклад в дело разгрома общего врага. Но все же сражение под Эль-Аламейном не может идти ни в какое сравнение со Сталинградской битвой.

Если говорить о военно-стратегической стороне дела, Сталинградская битва происходила на огромной территории, почти в 100 тыс. кв. км, а операция под Эль-Аламейном – на сравнительно узком африканском побережье.

Под Сталинградом на отдельных этапах битвы с обеих сторон участвовали более 2,1 млн. человек, свыше 26 тыс. орудий и минометов, 2,1 тыс. танков и свыше 2,5 тыс. боевых самолетов. Германское командование для сражений под Сталинградом привлекло 1 млн. 11 тыс. человек, 10 290 орудий, 675 танков и 1216 самолетов. В то время как под Эль-Аламейном африканский корпус Роммеля имел всего 80 тыс. человек, 540 танков, 1200 орудий и 350 самолетов.

Битва под Сталинградом длилась 200 дней и ночей (с 17 июля 1942 года по 2 февраля 1943 года), а сражение под Эль-Аламейном – 11 суток (с 23 октября по 4 ноября 1942 года), не говоря уже о несопоставимости напряженности и ожесточенности двух этих сражений. Если под Эль-Аламейном фашистский блок потерял 55 тыс. человек, 320 танков и около 1 тыс. орудий, то под Сталинградом потери Германии и ее сателлитов были в 10–15 раз больше. В плен были взяты около 144 тыс. человек. Уничтожена 330-тысячная группировка войск. Очень большими были и потери советских войск – безвозвратные потери составили 478 741 человек. Многие из солдатских жизней можно было бы сохранить. Но все же наши жертвы были не напрасными.

Несопоставима военно-политическая значимость происходивших событий. Сталинградская битва происходила на главном европейском театре военных действий, где решалась судьба войны. Операция под Эль-Аламейном проходила в Северной Африке на второстепенном театре военных действий; ее влияние на ход событий могло быть косвенным. Внимание всего мира было тогда приковано не к Эль-Аламейну, а именно к Сталинграду.

Победа под Сталинградом оказала огромное воздействие на освободительное движение народов всего мира. Могучая волна национально-освободительного движения охватила все страны, попавшие под иго нацизма.

В свою очередь, крупные поражения и огромные потери вермахта под Сталинградом резко ухудшили военно-политическое и экономическое положение Германии, поставили ее перед глубочайшим кризисом. Урон вражеских танков и автомашин в Сталинградской битве равнялся, например, шестимесячному их производству заводами Германии, орудий – четырехмесячному, а минометов и стрелкового оружия – двухмесячному. И чтобы восполнить столь большие потери, немецкая военная промышленность вынуждена была работать с предельно высоким напряжением. Резко обострился кризис людских резервов.

Катастрофа на Волге наложила свой заметный отпечаток на моральное состояние вермахта. В германской армии возросло число случаев дезертирства и неповиновения командирам, участились воинские преступления. После Сталинграда количество смертных приговоров, выносимых гитлеровской юстицией германским военнослужащим, значительно увеличилось. Немецкие солдаты стали с меньшим упорством вести боевые действия, начали бояться ударов с флангов и окружения. Среди части политиков и представителей высшего офицерства проявились оппозиционные Гитлеру настроения.

Победа Красной армии под Сталинградом потрясла фашистский военный блок, угнетающе подействовала на сателлитов Германии, вызвала в их стане панику и неразрешимые противоречия. Правящие деятели Италии, Румынии, Венгрии и Финляндии, чтобы спастись от надвигающейся катастрофы, стали искать предлоги для выхода из войны, игнорировали приказы Гитлера о направлении войск на советско-германский фронт. С 1943 года в плен Красной армии сдавались уже не только отдельные солдаты и офицеры, но и целые подразделения и части румынской, венгерской и итальянской армий. Обострились взаимоотношения между военнослужащими вермахта и союзных армий.

Сокрушительный разгром фашистских полчищ под Сталинградом отрезвляюще подействовал на правящие круги Японии и Турции. Они отказались от своих намерений выступить войной против СССР.

Под влиянием успехов, достигнутых Красной армией под Сталинградом и в последующих операциях зимней кампании 1942–1943 года, усиливалась изоляция Германии на международной арене и одновременно возрастал международный авторитет СССР. В 1942–1943 годах советское правительство установило дипломатические отношения с Австрией, Канадой, Голландией, Кубой, Египтом, Колумбией, Эфиопией, а с Люксембургом, Мексикой и Уругваем возобновило прерванные ранее дипломатические связи. Улучшились взаимоотношения с находившимися в Лондоне правительствами Чехословакии и Польши. На территории СССР началось формирование воинских частей и соединений ряда стран антигитлеровской коалиции – французской авиационной эскадрильи «Нормандия», 1-й чехословацкой пехотной бригады, 1-й польской дивизии имени Тадеуша Костюшко. Все они впоследствии включались в борьбу против немецко-фашистских войск на советско-германском фронте.

Все это говорит о том, что именно битва под Сталинградом, а не операция под Эль-Аламейном надломила хребет вермахту и положила начало коренному перелому во Второй мировой войне в пользу антигитлеровской коалиции. Точнее сказать, Сталинград предопределил этот коренной перелом.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Пентагон продолжает провоцировать Россию

Пентагон продолжает провоцировать Россию

Владимир Иванов

Черное море стало зоной особого внимания воздушной разведки Америки

0
739
Коалиция «За честные выборы» может объединить оппозиционеров

Коалиция «За честные выборы» может объединить оппозиционеров

Дарья Гармоненко

В оргкомитет совместных действий приглашены все партии, кроме «Единой России»

1
967
Несогласные пытаются оживить низовую политику

Несогласные пытаются оживить низовую политику

Дарья Гармоненко

Власть стала обращать внимание на оппозиционные муниципальные проекты

0
1007
Конституционный суд признал право СКР на собственную экспертизу

Конституционный суд признал право СКР на собственную экспертизу

Екатерина Трифонова

Адвокаты не верят в объективность специалистов, связанных с правоохранителями

0
852

Другие новости

Загрузка...