Анатолий Исаенко В нынешнем году два события привлекают внимание: открытие памятной доски генерал-лейтенанту Алексею Игнатьеву 14 марта 2018 года в Москве по Лубянскому проезду, 17 и предстоящий юбилей – 90 лет со дня рождения знаменитого писателя Валентина Пикуля (13 июля). Оба писателя актуальны сегодня, в своих книгах они уделяли много внимания военно-дипломатической деятельности, а у их героев наблюдается «судьбы сплетенье».
«ЧЕСТЬ ИМЕЮ»
Валентин Пикуль в ряде своих произведений несколько раз упоминает Алексея Игнатьева и его знаменитого дядю Николая Павловича Игнатьева.
Писатель Валентин Пикуль в романе «Честь имею» 15 раз упоминает имя А.А. Игнатьева. Книга начинается выражением «честь имею». Этим же выражением и заканчивается последняя страница книги. Выражение «честь имею» упоминает и генерал Игнатьев в своей книге. Он всю жизнь оставался рыцарем чести, был одним из ярких представителей русской военной дипломатии. В годы Великой Отечественной войны генерал оказывал неоценимую помощь Красной армии, помогал в становлении Военного института иностранных языков. Награжден медалью «За победу над Германией» и «В память 800-летия Москвы».
Работая над книгой «Честь имею», Валентин Пикуль хорошо изучил знаменитую книгу А.А. Игнатьева «Пятьдесят лет в строю».
А в исторической миниатюре «Шарман, шарман, шарман!» Пикуль упоминает время, когда А.А. Игнатьев служил в кавалергардском полку: «Под началом Николаева тогда служил граф А.А. Игнатьев, автор книги «Пятьдесят лет в строю», в которой несколько страниц он отвел и для своего шефа».
Александр Николаевич Николаев (1850–1916) – русский генерал-лейтенант, главный герой исторической миниатюры «Шарман, шарман, шарман», 11 августа 1896 года был назначен командиром кавалергардского полка и 3 октября вступил в командование. В это же время в полк пришел и корнет Алексей Игнатьев.
Пикуль подвергает Николаева жесткой критике, а Алексей Игнатьев отзывается о своем командире нейтрально: «Полк вел новый командир полка, известный всему Петербургу «дяденька Николаев».
В свою очередь, в миниатюре «Расстановка столбов» Пикуль упоминает двух Игнатьевых: «Николай Павлович приходился родным дядей известному в нашей стране генералу и писателю А.А. Игнатьеву, автору книги «Пятьдесят лет в строю».
А.А. Игнатьев впервые надел военный мундир и начал военную карьеру в 14 лет осенью 1891 года, когда поступил в кадетский корпус в Киеве. Он оканчивает академию до Русско-японской войны, а герой романа – после. Баллы за вступительные экзамены в академию примерно равны.
Примечательно, что у двух авторов одинаково передана ненависть строевых офицеров к выпускникам академии, выражавшаяся в прозвищах «фазаны» и «моменты» – ходячая характеристика офицеров Генерального штаба.
СУДЬБА ПАЖА ЭНГЕЛЬГАРДТА
Оба писателя в своих книгах упоминают десятки исторических личностей и событий на многих фронтах различных войн, но мы коснемся только нескольких из них.
Отношение к Борису Энгельгардту у Игнатьева и Пикуля разное.
Энгельгардт вместе с Игнатьевым окончил Пажеский корпус в 1896 году и Академию Генштаба в 1902 году. Вместе были на войне в Маньчжурии. Встречались в Париже. Игнатьев вспоминал: «Я занимал пост военного агента в Париже. Летом 1916 года в Париж приезжают члены Государственной думы, и среди них Борис Энгельгардт. Депутаты говорят красивые речи, а Борис берет меня однажды под руку и говорит: – Революция неизбежна. Боюсь только, как бы нас не захлестнуло слева».
У Пикуля прослеживается «разведывательный след» Энгельгардта. Проживая в Риге, Пикуль «прошелся» по местным архивам и что-то «накопал»…
Герой романа «Честь имею» вспоминает: «Это был Борис Энгельгардт бывший паж, бывший полковник, бывший член Государственной думы, бывший член Временного правительства при Керенском, ныне работающий тренером на рижском ипподроме. Я допрашивал его сам 3 августа 1940 года, предупредив, что биографию его знаю:
– Вы, еще пажом, участвовали в коронации Николая Второго заодно с нашим генералом Игнатьевым, автором книги «Пятьдесят лет в строю». Игнатьев свято хранил честь мундира, я видаюсь с ним в Москве, и мы как-то даже вспоминали о вас. Что прикажете делать с вами, Борис Александрович?
А было сделано следующее – после вхождения прибалтийских республик в состав СССР Б.А. Энгельгардт как белоэмигрант, «не вредивший Советскому Союзу», был отправлен в административную ссылку, которую с 1940 по 1946 год отбывал в Узбекистане.
ИГНАТЬЕВ И КИТЧЕНЕР
Игнатьев несколько раз встречался в Лондоне и Париже с фельдмаршалом Китченером. Он красочно описал встречу с Китченером в его кабинете в Лондоне: «При нашем входе в кабинет Китченер встал, но, подчеркивая свое маршальское достоинство, поздоровался, не выходя из-за своего письменного стола. Я ответил на приветствие на английском языке, чему он крайне обрадовался».
Валентин Пикуль дает только краткие сообщения о Китченере: «В 1916 году загадочно погиб английский крейсер «Хэмпшир», на борту которого плыл в Россию лорд Китченер». Погибли его штаб, вся команда крейсера, спаслось всего 12 человек. И еще: «На северных морских путях, ведущих в Россию, недавно взорвался крейсер «Хэмпшир», на котором британский лорд Гораций Китченер спешил в Петербург, дабы побудить наших генералов к большей активности».
Имя Китченера хорошо известно в Египте и Судане. 50 лет назад автор данных строк посетил остров Китченер на Ниле возле Асуана в Египте, который своим названием обязан лорду Китченеру. Остров был подарен ему в 1890 году в знак благодарности за его услуги в ходе избирательной кампании в Судане. Позже остров стал собственностью египетского правительства.
НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ПОЛКОВОДЕЦ
Недавно вспомнили о генерале Якове Жилинском – статья профессора В.И. Винокурова «Несостоявшийся полководец Первой мировой» («НВО» № 12, 2018). Он командовал фронтом во время Первой мировой войны, но был снят. Был представителем во Франции, но был отозван. Об этом упоминает Пикуль в романе.
А.А. Игнатьев несколько страниц уделил Жилинскому. Особенно забавно выглядит вручение денег Жилинскому в Париже:
– А деньги для меня переведены? – был один из первых обращенных им ко мне вопросов.
– Прикажу своему счетному отделу немедленно выписать положенные вашему высокопревосходительству суточные, столовые и жалованье. Когда и куда прикажете доставить?
– Нет, уж я вас попрошу лично доставлять мне деньги в гостиницу «Континенталь». Я занял там постоянный номер, так как сидеть безвыездно в Шантильи не собираюсь, – отдал мне приказ Жилинский, подчеркивая этим мое подчиненное положение. Оно, впрочем, было уже установлено телеграммой, извещавшей меня о его приезде: «Во время пребывания генерала Жилинского при французской армии вы находитесь в подчинении его высокопревосходительства и должны сообразовать свои действия и донесения по всем вопросам, кроме заказов, с его указаниями».
– Виноват, ваше высокопревосходительство, с непривычки, – извинялся я, подбирая с пушистого ковра в раззолоченном салоне «Континенталя» серебряные и медные французские сантимы. Они как бы нарочно выпали из привезенного мною конверта с деньгами.
Жилинский пересчитал, как хороший кассир, светло-лиловые сто-франковые билеты, но, стараясь из вежливости прийти мне на помощь, прервал это занятие и тоже наклонился. Он понял.
– Можете прислать на следующий раз жалованье с одним из ваших французских офицериков, только знайте – из выправленных».
О МАННЕРГЕЙМЕ С РАЗНЫХ СТОРОН
О Маннергейме Пикуль сообщает отрывочные данные: «Верховую езду преподавал барон Карл Маннергейм, в ту пору долговязый ухарь гвардии, балагур и бабник…». В романе несколько раз упоминается «линия Маннергейма»: «Наша армия застряла на линии Маннергейма, несет страшные потери, масса обмороженных. Питер сделался сплошным госпиталем». Или вот: «Эта возня на линии Маннергейма раскроет перед Гитлером всю нашу слабость».
Нашим миротворцам в 70-х годах прошлого века приходилось встречаться с финскими наблюдателями ООН, которые были участниками советско-финской войны. Каждый финн знает день начала и день окончания войны. Запомнился один участник Зимней войны. Он говорил, что в середине войны его послали на офицерские курсы, но война быстро закончилась, и он остался жив. Пытался показывать знание русского языка, но лучше всего у него получалась фраза: «Тяжелый танк идет вперед».
В 1896 году паж Игнатьев и кавалергард Маннергейм участвовали в коронации Николая II в Москве. Отметим, что Маннергейм на 10 лет старше Игнатьева.
А.А. Игнатьев вспоминал: «Смотр молодых солдат Маннергейм провел блестяще, я получаю вместе с ним благодарность в приказе по полку и назначаюсь заведующим командой эскадронных разведчиков. Заслужившие это звание получали отличие в виде желтого басона вдоль погон».
Есть у Игнатьева и такие строки: «Непосредственным моим начальником оказался поручик барон Маннергейм, будущий душитель революции в Финляндии. Швед по происхождению, финляндец по образованию, этот образцовый наемник понимал службу как ремесло. Он все умел делать образцово и даже пить так, чтобы оставаться трезвым… Меня он взял в оборот тоже умело и постепенно доказал, что, я кроме посредственной верховой езды да еще, пожалуй, гимнастики, попросту ничего не знаю».
Но постепенно А.А. Игнатьев стал хорошим кавалергардом: «Перед царской ложей выстраивался на серых конях хор трубачей кавалергардского полка, игравший полковой марш; на первом взводе ехал Маннергейм. В последующие три года на этом месте ехал я – не без замирания сердца и стараясь ни на минуту не отклониться от направления».
Обратим внимание на две памятные доски кавалергардам. В Санкт-Петербурге – Маннергейму (оказалась в музее), а в Москве – генералу Игнатьеву. История расставляет все по местам. Оба кавалергарда служили в одном полку, но Игнатьев свою саблю и шашку не поднимал против своих соотечественников, служил родине честно.
В современных условиях слова «честь», «долг», «патриотическое служение Отечеству» сохраняют свое значение по Валентину Пикулю и Алексею Игнатьеву.
комментарии(0)