Не оскорбить художника

Один чудак говорил мне: у меня есть подозрение, что хорошие писатели занимались детской литературой не от хорошей жизни, а от хорошей жизни занимались детской литературой не очень хорошие писатели.

Ерунда, конечно, но я его не осуждаю. Может, думаю, вспомнился ему Чуковский, в цветущую свою пору забросивший литературную критику, может, Маршак, вынужденный отложить неплохо получавшиеся у него переводы с империалистических языков и заняться более хлебным делом. Да мало ли кто. И это великое, но немного поспешное обобщение только следствие наблюдения за несколькими судьбами.

Какая только чушь ни лезет в голову, когда начинаешь думать о высоких материях, какая только ерунда ни просится на язык или на бумагу. И все бы ничего, но как там у Александра Твардовского? «Ты лишь у смеха на примете на случай глупости твоей». Прав, прав был Александр Трифонович. И Анна Каренина, и сиятельный ее любовник, однажды посетивший вместе с ней мастерскую живописца, тоже знали об этом и «что-то говорили тем тихим голосом, которым, отчасти чтобы не оскорбить художника, отчасти чтобы не сказать громко глупость, которую так легко сказать, говоря об искусстве, обыкновенно говорят на выставках картин».

Когда речь идет о таком деликатном предмете, как стихи, нужно быть осторожным в своих высказываниях. Но даже и о прозе – когда собираешься что-то сказать о ней, приходится напоминать самому себе о благоразумии. Не только мне, но и другим это не всегда удается.

Ну, что хорошего, например, думаю я, когда человек с королевской непререкаемостью вдруг объявляет граду и миру, что героям Льва Толстого уже вышел «срок годности». Смеяться ведь теперь будут не над Толстым, а над ним. Изобразил, скажут, громаду своего интеллекта на фоне неба и во всю длину. И как бы великолепен он ни был и как бы сам ни любовался своим великолепием, этот его конфуз запомнится. И вы не думайте, что я с потолка этот пример взял. Слышал, слышал! Да и вы, может быть, слышали. Не такой уж он неизвестный – автор этого изречения.

Или вот прочел я как-то статью другого самоуверенного автора, в которой он, расчищая, как видно, пьедестал для своей будущей славы, утверждал, что все рассказы Шукшина – макулатура, да еще потом и «деревенщиков» всех скопом – чего, мол, мелочиться! – также макулатурой обозвал.

Ну, как тут, скажите, не разозлиться. И вы бы, наверно, на моем месте разозлились. И посоветовали бы ему перечитать «Доктора Айболита». Ибо никто так успешно не исцеляет от чрезмерных амбиций, как этот добрый доктор. Если уж и он ему не поможет, то никто не поможет.