Мария Преображенская Исаак Башевис Зингер. Мешуга. Пер. С.Свердлова - СПб.: Амфора, сер. Новый век, 2001, 311 с.
ЭТО ОЧЕНЬ "уютная" книжка. Ее главные герои: гипотенуза и катеты своеобразного любовного треугольника - стареющий черный маклер, очаровательная литературоведша, которая во время войны работала на нацистов и "разгуливала по Штутгофу с плеткой", и главный герой, как и все журналисты, пытающийся написать роман. Черному маклеру, Максу, - хорошо за семьдесят, главному герою, Аарону, - под пятьдесят, и, наконец, нацистской шлюхе Мириам - тридцать. Подобное странное сочетание возрастов и жизненных позиций как будто создано для плутовского романа┘ Периодически героям пытаются помешать жить в свое удовольствие другие занимательные персонажи - сумасшедшие гангстеры, влюбленные медиумы и прочие маргинальные типы.
Эти маргиналы, а также разочарованные старики из "Мешуги" приходят на смену маленьким еврейским мальчикам и девочкам из другого романа Зингера "Шошу". Они навсегда распрощались со своими корнями. Вместо благополучно забытого иврита они разговаривают на идише, не помнят праздников и не чтят субботу. И не особенно переживают: эмигрантам простительно.
С точки зрения композиции в романе нет никаких особенных "американских горок". Сюжет настолько традиционно гладок, что даже кажется свежим на фоне новомодных изысков. Да и смысловая точка в романе ставится именно там, где ей и должно находиться. Зингер не обманывает ожидания читателя - вздорный старик умер, а герой и героиня поженились. А разве могло быть иначе? Happy end немного в традициях театра абсурда, но все равно happy end. Неожиданная традиционность подкупает. Мало того - почти отсутствуют неприятные "сюрпризы". Хотя кое-какие "подводные камни" имеются - роман как никак. Например, ни с того ни с сего всплывает правдивая история о прошлом героини. Или герою ни с того ни с сего вручается литературная премия, или┘ Но этих внезапных "или" немного. "Мешуга" - задумчивый и почти неторопливый роман для "домашних" лентяев.
Единственное, о чем они могут пожалеть, - слишком коротко. Вполне можно было бы растянуть повествование: язык и жанр позволяют. И побольше бы эмигрантских сантиментов, печального эротизма, внутренних монологов. А то многовато динамики, actiona, простоват синтаксис, маловато подтекста, композиция чересчур сложна, а система персонажей слишком разветвлена.
