Уже не Бонд, еще не Павич

Эдвард Уитмор. Синайский гобелен. Роман / Пер. с англ. В.Темнова. - М.: ЭКСМО, СПб.: Домино, 2004, 366 с.

Роман Эдварда Уитмора предваряет статья его редактора и университетского товарища Томаса С.Уоллеса, в которой дотошный редактор "тепло вспоминает" о годах их совместной учебы в Йеле, рассказывает о появлении и издании пяти его романов, четыре из которых составляют "Иерусалимский квартет": "Синайский гобелен" (1977), "Иерусалимский покер" (1978), "Нильские тени" (1983), "Иерихонская мозаика" (1987). И - словно не желая обманывать ожидания читателей глянцевого издания - сообщает диагноз заболевания, ставшего причиной смерти его "йельского однокашника", и даже имена кое-кого из его многочисленных подруг, так что "вымазанными" из этой "творческой" биографии остаются по большому счету лишь подробности службы будущего писателя в ЦРУ. Оно и понятно: государственная тайна все-таки.

Хотя, думаю, как раз об этом можно кое-что заключить из его романов, герои которых, как правило, в разведке не трудятся, но в джеймсов бондов поигрывают: шлют шифровки, занимаются контрабандой, поддерживают какие-то режимы, переодеваются, даже перевоплощаются до неузнаваемости.

Впрочем, некоторых персонажей "Синайского гобелена" разведчик-отец наделил не только своими "профессиональными навыками", но и гротескной громоздкостью: один, хранитель Священного города Хадж Гарун, выделяется возрастом - 3000 лет, другой, потомок небезызвестного лорда Стронгбоу, участвовавшего в захвате Ирландии, - ростом в 2,5 метра, третий, монах-траппист и представитель некоего германско-албанского рода Скандербег-Валленштейнов, - своей невероятной филологической одержимостью, заставляющей его совершить вполне постмодернистский подвиг - создать свою (более упорядоченную, чем древний оригинал) Синайскую Библию, суперфальшивку, вокруг которой, собственно, и выстраивается весь сюжет. В общем, перед нами такие "матерые человечища", под стать древнегреческим героям, встреча которых в одном романе создает чересчур насыщенный раствор.

Поистине грандиозны и дела этих доблестных героев. Помимо фальшивой Синайской Библии, на изготовление которой у Валленштейна ушло 7 лет (не считая, правда, подготовительных мероприятий) и за которую русский царь Александр II даже готов был отдать свою империю (!), в романе появляется другой великий литературный труд - 33-томная монография Стронгбоу "Левантийский секс", приводящая к падению Британской империи. Кстати, Стронгбоу удается еще и втайне ото всех купить - ни много ни мало - всю Османскую империю.

Младшее поколение героев "Синайского гобелена", конечно, мельче, но все же и они видят далеко, потому что стоят на плечах великанов. Не случайно в этом книжном клубе оказывается и юный борец за независимость Ирландии Джо О"Салливан Бир, тринадцатый сын предсказателя с острова Аран и обладатель характерной бородки, повергающей в благоговейный трепет женщин с монастырским воспитанием, которому, в конце концов, и достается заветная книга - оригинал древней Синайской Библии.

Надо еще заметить, что герои легко, иногда с какой-то нечеловеческой выносливостью, перемещаются в пространстве - пешком, вплавь, на воздушном шаре, - главным образом по Малой Азии и Ближнему Восток. Хотя основным местом действия романа все-таки остается Иерусалим - город, в котором все возможно, как все возможно в романе Уитмора.

Довольно аляповатым получается этот "гобелен" Уитмора, только, казалось бы, имитирующий товар более опытного ткача - Милорада Павича. А между тем "Хазарский словарь", который невольно приходит тут на ум по причине некоторого сюжетного сходства, появился лишь двенадцатью годами позже, и, стало быть, скорее у Павича была возможность "вдохновиться" творением Уитмора, а не наоборот. Но представить себе Павича (переводчика Пушкина и Байрона) за такого рода чтением при всем желании не получается.