Сентиментальный циник

Пьер Паоло Пазолини. Шпана: Роман / Пер. с итал. И.Заславской. – М.: Глагол, 2006, 320 с. ISBN 5-87532-066-4

«Я так отчаянно люблю жизнь, что это для меня не может кончиться плохо», – писал Пазолини в «Автобиографии».

Имя Пьера Паоло Пазолини (1922–1975) всегда связано с чем-то изысканно-элитарным, с легким привкусом запретности и скандала. За полвека с небольшим своей яркой, но не слишком счастливой жизни он создал в литературе, искусстве, журналистике, политике, просветительстве столько, сколько иной не успеет и за десять жизней. Пожалуй, трудно отыскать в итальянской культуре ХХ века персонаж более парадоксальный. Сентиментальный цинизм и романтический рационализм Пазолини просматривается во всем его творчестве как клубок осознанных противоречий, на которых он настаивал, которые внушал публике в каждом интервью, в каждом фильме, в каждой стихотворной строке.

Вообще Пазолини-литератору повезло значительно меньше, чем Пазолини-кинематографисту. В советские годы его недолюбливали по причине скандальности и сексуальных перверсий, пронизывающих все творчество мастера, в послесоветские годы – как коммуниста, скептика и т.д. Вышедший несколько лет назад объемистый том «Избранного» не столько популяризировал имя писателя, сколько стал литературным памятником известному режиссеру. А ведь сам Пазолини считал себя в первую очередь поэтом. Потом сделался прозаиком, а в кино пошел от нехватки денег, поначалу став писать сценарии, придумывая диалоги для феллиниевских «Ночей Кабирии».

Наиболее яркий и «прописанный» роман Пазолини – «Шпана» – написан в послевоенные годы. Это жестокий и вместе с тем красивый мир молодости и нищеты, яркого солнца и загорелых тел подростков, заплатанные карманы которых оттопыриваются кастетами и заточками. Небольшой роман читается легко, как бы на едином дыхании, и порой создается впечатление, будто Пазолини, подробно описывая полукриминальный мир юношей из бедных кварталов, предчувствовал трагическую развязку собственной жизни. Ведь в конечном счете из той же среды вышел и убийца поэта, семнадцатилетний Пино Пелози, зарезавший, а потом и раздавивший тело Пазолини колесами его же собственной машины, прежде чем ту угнать. Кстати, следствие по делу не так давно возобновилось и до сих пор еще не закончено. И среди множества толков, связанных с этой трагедией, была и версия о том, что в Остии, пригороде Рима, где обитают герои «Шпаны», великий режиссер выбрал натуру и сам поставил собственную смерть.