Петит

ПРИЗРАК ФРЕЙДА

Дюрлахер Дж. Дочь: Роман. Пер. с нидерл. И.Гривниной. – М.: Текст, 2009. – 315 с.

Роман Джессики Дюрлахер «Дочь» затрагивает тему Катастрофы. Но вряд ли его можно рассматривать как опыт исторической рефлексии. Слишком он получился камерным и схематичным. История здесь является скорее картонной декорацией, она не получает живого звучания. Герои романа – дети голландских евреев, переживших преследования нацистов. Трагическое прошлое родителей вторгается в жизнь молодых людей, кардинально меняя их судьбы. Движущей силой романа является детективная коллизия, лежащая в психологической плоскости, – Макс встречает Сабину, они любят друг друга, потом она неожиданно исчезает, спустя 15 лет он случайно встречает ее, но вскоре она исчезает снова┘ Макс не знает, что стоит за странным поведением его возлюбленной, но догадывается, что причины уходят далеко в прошлое и они непосредственно связаны с ее отцом.

Макс и Сабина по-разному относятся к своему еврейскому происхождению. Она с исключительным рвением интересуется прошлым своих родителей, он – пытается от него уйти. Но именно прошлое становится причиной надлома их жизней. Прошлое вторгается в настоящее, активно в нем существует и меняет его, становясь камнем преткновения, и только его прояснение, а значит, непосредственное переживание сулит надежду на будущее.

Разрешение заданной загадки читателя ждет в конце книги, и оно не выглядит неожиданным. Картинка начинает складываться постепенно, на протяжении чтения романа, и в конце мы получаем ответ, который уже почти сформулировали сами.

Однако меня этот ответ разочаровал. Похоже, призрак дедушки Фрейда до сих пор бродит по Европе. В структурной основе романа лежит предельно рационализированная схема поступков героев, которые поначалу кажутся иррациональными. Но в процессе повествования эта иррациональность вскрывается и объясняется. При этом герои лишены самостоятельности, жизни и являются лишь частью этой схемы. Человек у Джессики Дюрлахер понимается извне, целиком объясняется из прошлого. Тем самым отсутствует экзистенциальная глубина индивидуального человеческого существования. Пожалуй, это главная претензия к роману. Поэтому и история не звучит. Она не находит опоры в человеке, является всего лишь фоном для психологической схемы.

Поднимая специфически еврейские вопросы, Джессика Дюрлахер неизбежно поднимает и вопросы общечеловеческие: любви, предательства, совести и вины. Только вот эти вопросы носят экзистенциальный характер, и они не получают необходимой разработки в романе. А жаль.