Валерий Дударев ***
Ю.Г.
Мне помнить вечное во мне.
Так бродит оторопь кругами.
Не в этом сне,
не в этой гамме,
Но в этой белой тишине,
Что хлынет новою водой,
Ликуй, предательская нота!
Душа, достигшая чего-то,
Сладка, как клевер молодой.
О, очертанье глаз Иуды!
Зеленоглазые паскуды,
Вас обвенчают зеркала,
И ветра черные этюды,
И писем тонкая зола.
***
Бог со мной – и больше никого.
Спал потоп. Сияние земное
Катится. Я думаю о Ное,
Чей ковчег,
приставший роково.
Господи, в пучину
нет возврата!
Как же это вдруг произошло?!
Гулкое гуденье Арарата
Голубя поставит на крыло.
У случайно уцелевшей речки,
Что питала
пропасти надысь,
В кущах светлоокие овечки
Станут одинаково пастись.
Где пахать
и что потом посеять?
Хворосты таскаю на горбу.
Пусть потом слепцы
и фарисеи
На мою позарятся арбу.
А пока – чумазый
и премудрый –
В шалаше, где звезднее всего,
Я займусь
с девчонкой златокудрой
Продолженьем рода своего.
Мариям
М.К.
Неистов и упрям
Гори, огонь...
Булат Окуджава
Разгулялось зарево по темени!
Чирк!
Огонь – неистов и упрям!
Сквозь огонь бесстрашно
и потерянно
На дорогу смотрит Мариям.
Не пыталась,
как бабье дремучее,
Избежать тернового венца.
Шла с утра за солнцем
и за тучами.
Почитала маму и отца.
О любом – рожденном
в мире – гении
Знала все!
Но, может быть, не все...
Но смотрела жизнь,
как сновидение,
И читала позднего Басе.
Не прельстившись златами
и вечами,
Свой собрав неброский скарб
и сныть*,
Вдруг спросила нас
однажды вечером,
Как поэт иной, «Куда ж
нам плыть?»
Плыли в звездах притчи
и предания –
Нежности истерзанной
земли.
Плыл Дербент –
столица мироздания –
И чужой станицы журавли.
Не начавшись –
кончилось столетие.
Мир застыл,
распался
и оглох.
Но одно светилось
междометие,
Как один востребованный Бог.
Не прервутся
светлые мечтания.
Не пройдут кручины ни о ком.
Это словно сабель очертания
И сиянье взора под платком.
И пока за стынью, за оврагами
Будет нам казаться
это все,
Напитают зарево отвагами
Ученицы позднего Басе.
*Сныть – медоносное целебное растение, здесь: символ скромности и праведности на трудном пути. Старец Серафим Саровский провел три года в непрерывном посту и молитве, питаясь одной снытью.
Дарья Гармоненко 