Станислав Горохов Конечно, при жизни Мандельштам такой монолог не писал и не произносил. Но если из его собрания сочинений выудить отдельные строки, выражения и сплести их в произвольный текст... Думается, такую словесную игру наш Осип Эмильевич, сам большой ребенок, не осудил бы и даже, прочитав это, возможно, улыбнулся...
* * *
В самом себе, как змей, таясь, вокруг себя, как плющ, виясь, почуяв славу за плечами, звуколюбец – душемутитель, весь я в соблазнах, изменах и ранах. Брожу как тень с кошачьей головой во рту, в мозгу – игла...
Двурушник я, с двойной душой. Сам себя несу как жертву палачу. Где ты желанней ярмо найдешь? Играй же на разрыв аорты! Часто пишется казнь, а читается правильно – песнь. Не превозмочь в дремучей жизни страха и некуда бежать от века-властелина. Прославим власти сумрачное бремя, его невыносимый гнет.
Никогда ничей я не был современник. Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне... В далекий ад сойдет стопами легкими Россия. Чего там, все равно: после меня – хоть потоп. Были мы люди, а стали – людьё. Гибкий смех...
В мимолетные века есть многодонная жизнь вне закона: черноречивое молчание – язык пространства, сжатого до точки! Ноша хребту непривычна... Я без пропуска в Кремль вошел. Я танцевал не зря изящный танец в присутствии царя: бессмертны высокопоставленные лица. Смеясь, итальянясь, русея, дыша и большевея в роскошной нищете, в светлой перчатке холодную руку с лихорадочной завистью жму! Замыв оплеуху, головою повинной тяжел, в размолвке с миром – мертвый воздух ем, в бородавчатую темь ахаю: читателя!! советчика! врача!!!
...Скоро ль истиной народа станет истина моя?
