Григорий Амелин  |
| Михаил Герман.
Эдуар Мане. Между прошлым и будущим. – М.: Искусство – XXI век, 2016. – 296 с.: ил. |
Некогда гравер Бракмон поднес своему другу Эдуару Мане экслибрис с латинским девизом «Manet et manebit» («Он таков и таким останется»). В этом каламбуре скорее акт высшего жизнеутверждения, чем визирование неизменности артистической натуры. Герман прав, для каждой эпохи он другой, и каждое время пытает его новыми вопросами. Какими пытает наше?
Михаил Герман (брат покойного кинорежиссера, напомним) выпускает в издательстве «Искусство – XXI век» уже третью свою книгу. До этого были внушительные тома о Хаиме Сутине и Пикассо. Самой лучшей можно считать об отце кубизма (о Сутине – работа беспроигрышная, ибо это первая и единственная, насколько я знаю, книжка о нем по-русски). Книга о Мане – наименее удачная. Герман уверяет, что она органично родилась из его штудий о Пикассо. Но с этим трудно согласиться.
Более того, мы не найдем ни заново открытого и целостного образа художника, ни десятка проанализированных картин Мане. И это вина не одного Германа – сплошь и рядом маститые искусствоведы принимаются за толстенные книги о художниках, не имея решительно никаких идей на их счет.
При феноменальной популярности Мане остается непонятным. Импрессионизм обязан ему всем, но сам он умудрился остаться вне его. Повлиял на всех, но предтечей не стал. Мане – и новатор, и традиционалист. К современной жизни Дега обратился благодаря Мане. Вся тончайшая пейзажная живопись Писсарро возникала лишь после встречи с Мане. Сислей еще в 1865 году был подобен Добиньи или лесным чащам Курбе, знакомство с Мане все переменило. Для Ренуара путь от «Лизы» к «Лягушатнику» 1869 года был переходом от Курбе к Мане. Вся творческая эволюция Базиля – это переход от Легро к Мане. Не случайно в своей лучшей картине – «В мастерской художника» – он показывает свою работу пришедшему к нему Мане, и фигуру Базиля в эту картину вписал не он сам, а Мане. Берта Моризо – самая близкая к мастеру из всех импрессионистов. И т.д.
Как это ни удивительно, последняя книжка о Мане – Чегодаева – вышла аж в 1984 году… Более 40 лет назад! «Мане – очень французский художник, – пишет Герман. – В нем есть то, что в этой стране называется словом sobriete, обозначающим вместе сдержанность стиля, строгость вкуса, отсутствие аффектации. В живописи Мане нет ни драматической сухой грации Дега, ни ликования красок Ренуара или Моне, ни сезанновской мощи демиурга, творящего новые грозные миры». Это блестящая характеристика. Но это все мы знали и до Германа… Так чем же велик Мане? Увы, непонятно. Это не образцовая книжка Тугенхольда о Дега и не гениальная книжка самого Германа о Ватто (лучшее из всего им написанного).
