Красиво все, что делает Бархин

Советскому театру несказанно повезло. Наверное, все это можно объяснить тем, что любая абстракция вызывала подозрения чиновников, особенно, конечно, после выступления Никиты Сергеевича Хрущева на выставке в Манеже, а театр, как и декоративно-прикладное искусство, все-таки позволяет отступления от сугубой фигуративности, в разные стороны и даже относительно далеко. И случился в советском театре не просто расцвет, а настоящее столпотворение великих художников: Давид Боровский, Даниил Лидер, Эдуард Кочергин, Олег Шейнцис, Сергей Бархин. Бархин – из этого круга театральных гениев, изменивший архитектурному направлению семьи, где архитекторами были родители, дед, дядя, все вокруг архитекторы и сам Сергей Бархин окончил Архитектурный, но стал в итоге театральным художником.

Нынешняя его книга – не совсем книга, она и называется автором «Альбом эскизов, фотографий макетов главных спектаклей за 50 лет творческой работы в театрах» – с 66-го по 2016-й, от знаменитой «Баллады о невеселом кабачке» в московском театре «Современник» до «Изгнания» в Театре Маяковского и «Клоуна Господа Бога» в «Эрмитаже», следом за альбомом опубликованы воспоминания о родителях, о маме и папе и несколько анекдотов (в старом, пушкинском смысле) из театральной жизни и театрального быта. Истории – не обязательно смешные, скорее забавные случаи из долгой жизни в театре. И все эскизы, фотографии тоже сопровождаются короткими описаниями автора, от замысла до воплощения, вот рисунок, эскиз, ниже – фотография: что из этого получилось, театральный художник как театральный режиссер, он подобен Создателю: придумывает мир и потом следит за воплощением своей мысли.

Бархин в театральном мире известен тем, что каждый новый спектакль (говорят, что раньше всегда было так) начинает с вопроса режиссеру: «Выпендриваться будем?», употребляя при этом другой глагол, в исполнении Бархина все равно звучащий эстетски, высококультурно. И потому, когда об одном театре пишет: «Страшно бедный или жадный театр. Но фантазийный и рабочий», понятно, что именно заставляет его снова и снова соглашаться на приглашение к сотрудничеству. Выпендриваться – это, конечно, здорово, но иногда и энтузиазм тоже радует.

Театр Сергея Бархина. Книга-альбом. – М.: Близнецы, 2017. – 348 с.

Вообще гением называть театрального художника как будто странно, ведь его труд носит (как будто!) прикладной характер, но, углубляясь в мысли о природе театра (и жизни, безусловно, связанных меж собой), понимаешь, что и наш мир – вокруг нас – тоже с этой точки зрения можно назвать прикладным. А что и кто тогда мы и можем ли мы стать другими в этом «прикладном окружающем мире»? Мир, придуманный и придумываемый Бархиным, не такой уж и прикладной – достаточно вспомнить, перелистать в памяти его спектакли или вот перелистать этот самый альбом: «С любимыми не расставайтесь» в Московском ТЮЗе с зеленым ковром, как выясняется тут же, из поясняющей картинки, вдохновленного какою-то картинкой на стадионе «Динамо» (не помню, не видел), или в том же ТЮЗе знаменитое «Собачье сердце», открывшее Москве новый Московский ТЮЗ с пришедшими туда Яновской и Гинкасом, вообще новое время и новый театр, где пеплом была выстелена сцена, над которой высились золотые египетские колонны из так любимой профессором Преображенским оперы «Аида». Бархин из тех, кто умеет создавать мир, преображать мир, а в итоге – все те же умения, так необходимые архитектору, – ломать и строить. Ломать привычные представления о мире и строить, строить... Вообще Бархина – если воспользоваться литературоведческими определениями – в театре смело можно причислить к метаметафористам 70-х, чье творчество выросло из европейского поэтического авангарда, где Поль Элюар смело мог написать «Земля вся синяя, как апельсин...», и не надо было никому объяснять, почему синяя, почему как апельсин. Бархин из тех, кто в театре мыслит метафорами, нагружая одну на другую, но не теряя той простоты, без которой в театре все развалится, где всему сложному необходимо придумать объем, где все должно быть прилажено друг к другу, держаться не на честном слове, в театре требуется особый запас прочности, иначе или артист упадет, расшибется или декорация – весь затейливо придуманный сказочный театральный мир – развалится на куски.

У Бархина все красиво и при этом прочно, потому что он доверяет материалу, умеет любоваться фактурой – дерева ли оструганного или ржавого железа. Листаешь альбом и видишь: как многое он умеет!