Герман Рябов В № 26 «НВО» за 2008 год прочитал статью «Нужны ли ученые Министерству обороны?». По моему мнению (я 42 года прослужил в военном представительстве, тружусь там и сейчас), ответ на поставленный в заголовке вопрос банально прост: да, нужны, и настоящие ученые.
Козьма Прутков советовал «зрить в корень». Автор статьи не хочет видеть корень зла и всю вину за бедственное состояние научно-исследовательских работ пытается взвалить на заказчика и особенно на его представителей. Он называет ПЗ даже «царями и богами для ученого», которые рассматривают людей науки как заведомых махинаторов, готовых обмануть военное ведомство.
Между тем я не могу вспомнить ни одного случая, когда ученый предлагал дело, а ему говорили, что он махинатор.
ПЗ проводят контроль работ по документам (ТЗ, договор, согласованная цена), которые разработаны представителями промышленности, определяют цели и требования к техническим характеристикам, условиям сдачи, ответственности сторон, перечисляют действующие нормативно-технические документы, которым должны соответствовать результаты выполненной работы, порядок отчета, состав документов. Вот в этих условиях ПЗ и проводит контроль. Фантазии и произвол здесь исключены.
Задача ПЗ в том, чтобы содержание научной значимости заданной работы отвечало требованиям согласованного и утвержденного ТЗ в полном объеме, а израсходованные средства были документально подтверждены (не сэкономлены, а подтверждены). При этом он руководствуется действующими нормативами. Все это делается корректно, взаимоуважительно. К сожалению, имеют место и случаи попыток откровенного обмана. Об этом я сказал выше.
Автор обвиняет ПЗ в некомпетентности и даже предлагает этап НИР проводить без участия заказчика. А кто и как будет определять тематику НИР, формулировать само задание, контролировать качество его выполнения? Вот для этого и существуют нормативно-технические документы, нормативы оценки затрат, составляются договора, определяются взаимоотношения сторон. В этом процессе накопилось очень много вопросов, требующих наведения порядка, разработки целого ряда документов. Организовать только эту работу некому.
Автор заканчивает статью упоминанием о французских тепловизорах. Это не все, есть еще более вопиющие примеры. В космической технике почти вся целевая аппаратура уже разрабатывается не в нашей стране, я уже не говорю про элементную базу. И где наши ученые? Или в этом тоже вина заказчика и ПЗ?
Жизнь подтверждает: там, где проводится контроль военными представителями, работа выполняется в срок и качественно. Аппарат ОТК не может заменить ПЗ.
Теперь о компетентности. 100% офицерского состава ПЗ – инженеры, имеющие высшее образование. Служащие – инженерно-техническое образование. Состав ВП определен штатным расписанием. Если в ВП нет специалистов по какому-нибудь вопросу, руководящими документами разрешено привлекать специалистов НИИ.
Причина нашего существенного отставания не в некомпетентности ПЗ, а в отношении к состоянию НИР в целом в стране, в финансировании их по остаточному принципу, в повсеместно процветающей безответственности. Одним из ярких примеров последней может служить состояние ГЛОНАСС. Израсходована уйма денег, проведена куча работ по превращению ГЛОНАСС в перспективную, конкурентоспособную, помехозащищенную, стойкую к несанкционированному доступу систему.
Тем не менее концепции перспективной системы нет, самой системы нет, аппаратуры потребителя (приемников) нет, геодезического обеспечения (карт) нет. И виноватых тоже нет.
