Преступление и наказание лейтенанта Пшеничникова

После удачной обкатки боевой машины пехоты (БМП) и стрельб, чтобы снять напряжение и усталость, захотелось лейтенанту Пашке Пшеничникову выпить граммов 150–200 водочки, именно водочки – ни вина, ни коньяка, ни пива, а обыкновенной русской водочки, и он заехал за бутылкой в военторговский магазин. В магазине вместе с кителями, погонами, тельняшками и полковничьими папахами продавались болотные сапоги, галоши, стеганые ватники, валенки и продукты. Водки не было.

Тогда Пашка поехал в Чебаркуль. Водку продавали до пяти часов дня, а было уже без пятнадцати пять. Чем интересна БМП, так это тем, что может идти свыше 100 километров в час. К чебаркульскому гастроному Пашка подкатил ровно без четырех минут пять, но водку ему не дали.

ТЕТЯ КЛАВА

С утра поддавшая толстомордая продавщица с узким тазом и непомерным бюстом тетя Клава, как ее знал весь Чебаркуль, была не в духе. Ее ухажер, или как сейчас говорят бойфренд, прапорщик Николай Семеников набил вчера вечером морду ее родному мужу, тоже не ангелу во плоти. Вообще вчера была приличная драка, и тете Клаве досталось как с одной стороны, так и с другой. И появление в магазине Пшеничникова в военной форме, да еще и в замасленном, грязном комбинезоне, тетя Клава после вчерашнего воспринимала как кровную обиду.

– Нету тебе водки. Зенки свои разуй, читай, что написано: «Водка отпускается до 17.00».

– Так сейчас еще без двух минут, – загорячился Пашка. – Ты не болтай много, а бери деньги и давай бутылку.

– Это я болтаю?! Понаехали тута на нашу голову, волки хреновы. Да как ты с женщиной разговариваешь?! Никакого уважения, только драться умеете, кобели несчастные, водку жрать и баб бить – вот в этом вы мастера. Пили отсюдова, мать твою так, не будет тебе водки, уже шестой час, любой подтвердит.

Пашка пытался объяснить тете Клаве, что он после обкатки и стрельб устал, завтра опять ехать на полигон, а он утомился, зажат – нужно расслабиться, снять напряжение. Бесполезно. Тетя Клава со своим вечно подбитым глазом стояла на страже закона, как разъяренная тигрица, насмерть.

– Ну-ка, пили, забулдыга, мать твою. Вот позвоню вашему генералу, что в рабочее время вы все водку жрете!

Из магазина Пашка вышел злой как черт: Ну, блин, Родина, мать твоя! Что же это такое творится? Тут пашешь, пашешь, как мустанг заведенный, а взамен – оскорбления и полный отказ. На размышления ушло ровно пять секунд.

– Серега! – крикнул он своему механику-водителю сержанту Данилову. – Ну-ка, разворачивайся, дуем в Миасс! Они, эти суки, меня еще плохо знают, сволочи. Я ежели чего наметил, то и сотворю, чего бы мне это ни стоило!

– Товарищ лейтенант, а с горючим-то как быть? Дотуда дотянем, а назад не хватит.

– Ты вот что, Серега, это не твоя забота. Я командир, я решаю. Не хватит, ну и хрен с ним, потом достанем. Сейчас не об этом думать надо. Давай, поехали!

И они покатили в Миасс. Удивленные жители Миасса с интересом наблюдали за интригующими действиями БМП, снующей от одного магазина к другому.

Во всем Советском Союзе водка продавалась до 17.00, в Миассе тоже. Куда бы Пашка ни подъезжал, всюду получал отказ. Продавцы смеялись над ним и звонили по телефону друг другу: «У тебя танк был? Не был? Ну, сейчас будет. Там какой-то танкист-дебил требует водку, а время-то вон сколько, вот дебил». И заканчивали разговор одним и тем же: «Нет, нет, не продали. И вы не продавайте. Ха-ха-ха!»

ШТУРМ «МАЛАХИТА»

В 19.30 доведенный до крайнего бешенства, черный от злости Пашка сидел на своей бээмпэшке и изо всех сил матерился. Машина стояла на поляне в новом микрорайоне и понуро молчала, слушая своего командира. Горючее кончилось внезапно.

Вдруг внимание сержанта привлекла вывеска на уровне второго этажа пятиэтажного дома: «Ресторан «Малахит».

– Товарищ лейтенант, а товарищ лейтенант, – повернулся к Пашке Серега, – вон ресторан. Может, зайдете, хлопнете свои 150, да и поедем домой. Кушать уж больно хочется.

Пашка поднял голову.

– Жди здесь, – сказал он Сереге, а сам спрыгнул с БМП и пошел к ресторану.

Из раскрытых окон доносились звуки оркестра, зал был ярко освещен, пахло кухней. Пашке вдруг так захотелось есть, что засосало под ложечкой. Он открыл дверь и решительно направился в зал. Дорогу ему преградил богообразный швейцар:

– Эй, товарищ! В грязной одеже не положено. Надо пойти домой, помыться, переодеться и тогда – милости просим.

– Да я быстренько, – начал уговаривать его Пашка. – Я грамм 150 водочки выпью, закушу там чем-нибудь и уйду. Можно прямо в буфете.

– Нет, – раскинул руки швейцар, – не положено.

И в это время прямо из зала показался небольшого росточка, лысенький, пузатенький человечек с коротенькими ручками и начальственным выражением лица.

– Виктор Сергеевич, – закричал швейцар, – вот тута танкист в грязной робе в зал лезет. Прет, как на буфет, а в евтом во всем его нету никакой возможности пущать. Как пить дать, всех замарает, что мебель, что людей.

Виктор Сергеевич оказался директором ресторана, находился при исполнении и со швейцаром был согласен. Он подкатился к Пашке и назидательно поднял указательный пальчик:

– Товарищ командир, товарищ военный, товарищ швейцар прав. Вас в этом наряде пускать в ресторан нельзя. Вы всех вокруг обмараете. Прошу вас по-хорошему, не бузите, а освободите помещение и идите домой, пока я не вызвал милицию.

Это было последней каплей.

– Ах, вот как! – Пашка от гнева стал красный и ершистый. – Мне, советскому офицеру, танкисту у себя на Родине нельзя выпить 100 граммов водки и по-человечески закусить после рабочего дня? И это за то, что я день и ночь стою на страже мира и безопасности каждого из вас. Да я вас, гады, сейчас расстреляю, к какой-то матери. Вы меня уже достали. Уж лучше бы ты, гном, не появлялся. Пусть я сяду, но вас уничтожу одним снарядом! Мне в конце концов не водка важна, мне принцип важен. Иди, Иуда, звони кому хочешь, а я тебе даю шесть минут. Или нам с сержантом приносят на БМП поднос с едой и выпивкой, или через семь минут от твоей халабуги не останется даже мусора.

Пашка взглянул на свои командирские часы и строго добавил:

– Сейчас 19.51, ровно в 19.58 начну стрелять, – развернулся и направился к выходу.

Выйдя на улицу, он закричал:

– Эй, Серега, сержант, заряжай бронебойным, разрывным. Чтобы, когда я подойду, пушка должна быть готова!

Ничего не понимающий сержант – на БМП, кроме крупнокалиберного пулемета, никакого другого оружия не было – спрыгнул с брони, отдал честь и закричал:

– Есть заряжать бронебойным, разрывным! – и исчез на месте водителя.

Виктор Сергеевич озабоченно смотрел в окно:

– Что-то мне не нравится вся эта петрушка со стрельбами. Слышь, Федотыч, может от греха подальше напоить да накормить этого танкиста? Может, не создавать проблем?

– Да, Виктор Сергеевич, я думаю, лучше уж так, а то не ровен час – дикий он какой-то, может, больной.

– Пойди, Федотыч, скажи ему, что условия его принимаются, да попроси еще пару минут, а то не успеть.

Не успел Пашка дойти до бээмпэшки, дуло пулемета которой уже было обращено в сторону ресторана, как вслед раздался крик швейцара:

– Эй, товарищ танкист, погоди стрелять, директор дал команду накормить и напоить вас с сержантом, но просит еще пару минут, чтобы успеть.

– Ладно, – сказал Пашка, – это другое дело. Скажи директору, что подождем, но пусть не затягивает.

– Нет, нет, все будет в ажуре, – и швейцар убежал.

Скоро на большом подносе официант принес бутылку водки, два стакана, маринованные огурчики с луком, квашеную капусту, хлеб и жареное мясо с картошкой.

Первую бутылку победившие в трудной борьбе Пашка с сержантом приговорили за 10 минут, и Пашка потребовал еще. Чтобы не ходить лишний раз, официант принес сразу две и бутылку «Нарзана».

После трех бутылок, сытной еды и целого дня напряженной работы боевым товарищам захотелось немного вздремнуть, и они заснули прямо в боевой машине, как провалились.

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОЙ БМП

В штабе дивизии у оперативного дежурного зазвонил телефон. Испуганный мужской голос с надрывом вопрошал:

– Это чебаркульская дивизия?

– Да. Оперативный дежурный майор Прохоров у телефона.

И тут голос на том конце зачастил:

– Товарищ майор, срочно приезжайте и заберите свой танк. Там вся команда спит пьяная, а пушка заряжена бронебойным, разрывным.

Майор Прохоров провел рукой по лбу:

– Стоп, стоп. Кто говорит? Какой танк? Какая пушка? Откуда вы звоните?

– Это говорит с вами директор ресторана «Малахит».

– Это какой «Малахит»? В Челябинске? Каслях? Миассе?

– В Миассе.

– Так. Это ближе к делу. Ну и что же танк?

– Да вот, подъехал танк. Грязный танкист потребовал водки и закуски.

– Ну, вы дали?

– Конечно, дал. Он грозился расстрелять мой ресторан из пушки, как тут не дать.

– Правильно сделали, а то танкисты – народ такой. Ну а сейчас какие проблемы?

– Да, в общем-то, сейчас пока никаких. Танкисты спят, дети играют с танком в войну, взрослые около танка фотографируются. Вот только сейчас к нему подъехал свадебный кортеж, кстати, уже второй. Я так понимаю, что, если вы не заберете ваш танк, это станет доброй традицией.

– Хорошо. Люди гуляют, танкисты спят, молодые женятся. А вас лично вас что пугает?

– Честно говоря, я боюсь, что, когда танкисты проснутся, они захотят опохмелиться и принять душ.

– Понятно. Никуда не уходите, мы скоро приедем.

Майор Прохоров положил трубку телефона на рычаг и задумался. О каком танке идет речь? Техника вроде бы вся на местах. Если бы что-то пропало, ему уже доложили бы. А пришлого не должно быть. Не из свердловской же дивизии он пришел. Ладно, решил майор, обзвоню-ка я полки.

К 23 часам картина стала более чем загадочной. Все дежурные позвонили и все доложили, что вся техника на месте.

Майор Прохоров уже так, для отвода глаз, для очистки совести позвонил в Миасс дежурному по военкомату и попросил его выяснить, что там стоит возле ресторана «Малахит».

Через 25 минут позвонили из миасского военкомата и сообщили, что это БМП под номером 483 и на ней действительно спит экипаж.

Майор Прохоров схватился за голову – эта серия БМП была наиболее секретной и охранялась от чужого глаза пуще самой жуткой тайны. Даже на стрельбы эти боевые машины ходили под чехлами и под особой охраной. Как одна из них оказалась в Миассе расчехленной, открытой всем шпионам мира, да еще и с пьяным экипажем – было непонятно. Но инструкция обязывала, и, прежде чем поднять тревогу, майор позвонил домой комдиву генералу Музыкантову. У генерала как раз был приступ язвенной болезни, и эта бээмпэшка в Миассе была ему явно не ко времени. Тем не менее он дал команду майору лишнего шума не поднимать, а связаться с полковником Казаряном и передать ему команду комдива организовать все мероприятия по возвращению боевой машины в часть.

Полковник Казарян срочно вызвал группу офицеров. Те подняли по тревоге два взвода солдат из 25-го полка, так как БМП была все таки из 25-го полка, где проходила обкатку и пристрелку, и вся кавалькада на трех «ГАЗ-69» и на бортовом «уазике» покатила в Миасс.

Я не думаю, что эта операция захвата своей БМП самим у себя была потом описана в секретных журналах для служебного пользования, но присутствующие были в восторге. Еще бы, полковник Казарян умел обставлять свои деяния внешними эффектами. Сначала три «ГАЗ-69» на скорости окружили БМП. Затем подъехал «уазик», и из него выскочили сонные солдаты с автоматами наизготовку с примкнутыми к ним штыками и заняли круговую оборону. Вслед за этим были зажжены дымовые шашки, и под их защитой на БМП был натянут чехол. Лейтенант Пшеничников и сержант, как не подающие признаков жизни, были погружены в «уазик» и отвезены на гауптвахту. БМП заряжена горючим. И вся кавалькада под защитой вновь и вновь зажигаемых дымовых шашек колонной отправилась в Чебаркульскую дивизию.