0
14995
Газета Заметки на погонах Интернет-версия

16.11.2018 00:01:00

Распавшаяся империя и ее войны

Зарисовки четвертьвековой работы в горячих точках на просторах некогда могучего Советского Союза

Игорь Ротарь

Об авторе: Игорь Владимирович Ротарь – независимый военный корреспондент, журналист и публицист (США).

Тэги: чечня, абхазия, афганистан, дудаев, басаев

Военный корреспондент Игорь Ротарь обобщил свой двадцатипятилетний опыт работы в горячих точках в книге «Войны распавшейся империи. От Горбачева до Путина». С согласия автора «НВО» публикует несколько отрывков из этого произведения.

ИЗ ГЛАВЫ «КАВКАЗСКИЕ ЗАРИСОВКИ»

Моя встреча с чеченским полевым командиром Русланом Лабазановым произошла при достаточно необычных обстоятельствах. В 1995 году я ночевал в одной из российских военных частей в Чечне. Ночью меня разбудил российский офицер: «Не хотите взять интервью у Руслана Лабазанова? Прошу вас об одном: об этой встрече не должен знать никто из российских военных».

Этого человека в республике называли «чеченским Робин Гудом». Считалось, что он грабит богатых, а деньги раздает бедным. Политическая карьера сидевшего за убийство мастера восточных единоборств началась неожиданно. Во время августовского путча в Москве заключенный Лабазанов поднимает бунт в грозненской тюрьме и освобождает всех заключенных. Дерзкий поступок настолько понравился Дудаеву, что он пригласил Лабазанова стать начальником президентской охраны.

Увы, союз оказался недолговечным. Уже летом 1994-го войска Дудаева штурмуют ставку Лабазанова. Во время боя погибают брат Руслана и его ближайший друг. Их отрезанные головы на всеобщее обозрение Дудаев выставил на одной из грозненских площадей. Лабазанов объявил Дудаеву кровную месть и поклялся, что убьет его лично.

Под покровом ночи, в закрытом кузове машины меня тайно вывозят из военного лагеря и везут в сторону гор. Мысли невеселые: кто знает, чем это закончится?

Когда я приехал в ставку Лабазанова, хозяин только что вернулся из поездки: по бокам смиренно стояли боевики, а молодая миловидная женщина снимала с «чеченского Робин Гуда» ботинки.

Руслан выходит из комнаты и возвращается с фотографией. Снимок жуткий: две отрубленные головы лежат на площади Минутка в Грозном. «Так расправился с моим братом и другом Дудаев. Этого я ему не прощу никогда! Рано или поздно я его поймаю и просто «скушаю», – когда Лабазанов говорит эту фразу, то его глаза становятся страшными.

Как выяснилось, бывший начальник дудаевской охраны пригласил меня, чтобы я через прессу убедил руководство России в их ошибочной политике в Чечне. «Русские должны понять: чеченцев нельзя победить силой. Проблемы чеченцев должны решать мы сами. Против внешней силы мы всегда объединяемся! Сейчас люди смотрят на эту войну, как на войну русских с чеченцами, и поэтому поддерживают Дудаева. В такой ситуации мне очень трудно быть вашим союзником, меня просто подталкивают стать «махновцем»! Пусть Кремль даст мне оружие, технику, и я сам расправлюсь с Дудаевым!» – убеждал меня Руслан Лабазанов…

Первый раз с Шамилем Басаевым мне довелось встретиться в 1993 году в Абхазии, где он возглавлял отряды, сражавшиеся с грузинскими войсками. У штаба северокавказских добровольцев в Сухуми я спросил невысокого молодого мужчину, где я могу найти их командира. «А вы кто?» – вопросом на вопрос ответил боевик. Узнав, что я корреспондент, незнакомец ответил: «Я и есть Басаев – спрашивайте».

В ту пору будущий террорист казался достаточно застенчивым человеком. Чувствовалось, что он еще не привык общаться с журналистами и старается отвечать так, чтобы не попасться на «провокационные» вопросы.

Вторично я беседовал с Басаевым вскоре после нападения на Буденновск. Он был уже совсем другим. В его движениях чувствовалась уверенность в себе, но во взгляде появились усталость и грусть. Разговор сначала не клеился. Чувствовалось, что Шамилю смертельно надоели спрашивающие одно и то же корреспонденты.

Неожиданно положение спас бывший вместе со мной московский представитель Кестонского института (английская организация по защите религиозных свобод в странах бывшего социалистического лагеря) Лоренс Юзелл. Он вдруг обратился к Басаеву: «Как вы, верующий человек, ... могли переступить через смерть невинных людей?!» Этот вопрос не на шутку задел «героя», и мы до четырех утра беседовали на философские и теологические темы.

Создавалось впечатление, что гибель мирных жителей не дает покоя совести командира, и ему хочется доказать самому себе, что в Буденновске он поступил, как и подобает истинному мусульманину. Интересно, что Басаев даже пообещал Юзеллу пустить православного священника отслужить службу на братских могилах русских солдат под Ведено.

Следующая моя встреча с Басаевым произошла приблизительно через год. И вновь я столкнулся как будто бы с незнакомым человеком. Басаев уже больше не проявлял веротерпимости: «Никаких попов на свою территорию я не пущу! Юзелл – американский шпион, и я не буду прислушиваться к его мнению».

Однако и во время второй моей встречи с Шамилем Басаевым он еще не был сторонником «перманентной исламской революции». Шамиль заявил мне тогда, что после окончания чеченской войны он удалится в горы и станет «обычным пчеловодом». Увы, знаменитый террорист не выполнил своего обещания – ваххабиты убедили его, что настоящий мусульманин не должен «замыкаться» на своей родине, а обязан освобождать мусульман по всему миру.

«Пусть даже весь мир заполыхает синим пламенем, пока не будут освобождены мусульмане от Волги до Дона», – заявил Шамиль Басаев вскоре после того, как его боевики вторглись в Дагестан.

ИЗ ГЛАВЫ «АФГАНИСТАН:

ОТ ШУРАВИ ДО АМЕРИКАНЦЕВ»

В первый раз я оказался в Афганистане в далеком 1994 году. Я хотел увидеть лагеря таджикских беженцев – те спасались от кровопролитной гражданской войны в соседнем государстве. Денег у российских журналистов в то время было совсем немного, поэтому я и фотокорреспонденты решили добираться в лагерь беженцев в городе Ташкурган на общественном транспорте.

«Засветились» мы еще в автобусе, честно признавшись местным, что мы «русские журналисты, но не коммунисты». Как выяснилось, добровольный переводчик не совсем верно понял наши слова и торжественно на весь автобус провозгласил: «Русские неокоммунисты едут в Ташкурган!»

Приехав в город, я отправился исследовать улицы, а мои коллеги пошли снимать местную экзотику. Однако съемки длились недолго. К одному из фоторепортеров подошли двое бородатых вооруженных людей и молча отобрали камеру.

Дальнейшие события развивались стремительно – на одной из улочек нас окружила толпа местных жителей. На мое вежливое «Ас-саламу алейкум» собравшиеся ответили вполне уверенным русским матом. К счастью, в этот момент появился один из таджикских беженцев: «Быстрее, к нам, в лагерь! Вас же сейчас растерзают!». Под сдержанный гул толпы нам удалось уйти с нашим спасителем.

Оказавшись в бывшей местной школе, где разместились таджикские беженцы, мы словно попали в плен: нам запретили даже выходить во двор. Около часа ночи в зале стало шумно: на пороге оказалась агрессивная ватага вооруженных людей. Главным среди неожиданных незваных гостей был карлик. Как нам объяснили беженцы, это опытный полевой командир, прославившийся бесстрашием в четырнадцатилетней борьбе с ненавистными советскими оккупантами. Старый воин без обиняков заявил: «Вы должны благодарить Аллаха, что я сразу не порезал вас, как лук. Вас спасло, что здесь спит хаджа (один из таджикских беженцев совершил хадж в Мекку)».

Стоит ли говорить, что после таких «приключений» в следующие свои приезды в Афганистан я стал соблюдать максимальную осторожность. Однако после ввода в Афганистан войск НАТО отношение к «шурави» постепенно стало меняться. Несколько раз в магазинах, узнав, что я из России, с меня отказывались брать деньги.

«Мы уважаем русских – вы наши братья! А вот этим проклятым американцам мы еще покажем!» – говорили мне продавцы. Довольно часто мне приходилось слышать, что при «шурави» (советских) строились школы, университеты, больницы, а американцы же практически не помогают местным жителям. Отчасти это действительно так, в чем я убедился своими глазами. Натовцы практически ничего не построили, кроме нескольких великолепных автострад и моста через реку Пяндж на таджикской границе (то есть объектов инфраструктуры, необходимых самим натовцам).

Справедливости ради стоит отметить, что афганцев раздражала не только «жадность» американцев. Их обвиняли в заносчивости, обидном равнодушии к жителям страны, которую они захватили. «Советские солдаты охотно общались с нами, мы знали имена всех ваших командиров. Американцы же больше на роботов похожи. Простых афганцев они не замечают, их интересуют только боевики», – делился со мной директор небольшой гостиницы из города Кундуз.

Правда, такие симпатии к русским распространены в основном среди афганских узбеков и таджиков. Когда я попросил сравнить оккупации у жителей пуштунского кишлака, то ответ был однозначным: «Это все равно, что выбирать между виселицей и расстрелом».  


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Талибы при модернизации тоннеля Саланг обойдутся без России

Талибы при модернизации тоннеля Саланг обойдутся без России

Андрей Серенко

Нынешние власти Афганистана продолжают маневрировать между разными центрами влияния, оставаясь в рамках соглашения с Вашингтоном

0
1413
Региональная политика 26-29 октября в зеркале MAX

Региональная политика 26-29 октября в зеркале MAX

0
1016
Пакистан пытается надавить на талибов, используя «женский вопрос»

Пакистан пытается надавить на талибов, используя «женский вопрос»

Андрей Серенко

«Венский формат» выглядит как попытка Исламабада вовлечь Европу в обсуждение ситуации в Афганистане

0
1833
«Талибан» ведет в Афганистане «тихую войну» против шиитов

«Талибан» ведет в Афганистане «тихую войну» против шиитов

Андрей Серенко

В Иране уже заметили происходящее и связывают его с закулисными связями Кабула и Вашингтона

0
2190