Увидеть Москву и… зарыдать

Фото агентства городских новостей "Москва"

Каждый курсант за время обучения в учебной бригаде обязан был побывать в Москве и увидеть основные достопримечательности столицы. Таково было неукоснительное требование начальника политотдела.

Ранее мы возили в Москву небольшие группы отличников. Хлопот они нам не доставляли. Но возить в Москву всех подряд – дело неблагодарное. Того и гляди, что кто‑нибудь из них отстанет от группы и потеряется. Или получит замечание от патруля за нарушение формы одежды.

Чтобы этого не случилось, наши взводные отработали схему такого культпохода. Они заказывали в подольском турбюро экскурсионный «Икарус», который доставлял разом весь взвод до места назначения. Ждал окончания экскурсии и затем привозил всех обратно. Кроме того, наиболее грамотным курсантам (с высшим образованием) из числа москвичей ставилась задача подготовиться и выступить в роли нештатных экскурсоводов. И надо отдать им должное – получалось не хуже, чем у профессиональных гидов.

Однажды командир пятого взвода капитан Подлесный обратился ко мне с просьбой: составить ему компанию в очередной поездке. Я согласился.

…День прошел традиционно: наши бойцы побывали на Красной площади, погуляли в Александровском саду и заглянули в Кремль, где посмотрели Царь‑пушку и Царь-колокол.

По дороге назад взвод дружно галдел, обмениваясь впечатлениями.

Неожиданно мое внимание привлекли двое курсантов, с восхищением рассматривающих какой‑то цветной картонный квадратик.

– Что это у вас? – полюбопытствовал у них капитан Подлесный.

Солдаты протянули командиру фотокарточку мгновенной проявки «Полароид». В то время такие фотоаппараты у нас в стране были большой редкостью. На снимке были запечатлены двое наших смущенных курсантов в… обнимку с двумя улыбающимися черноволосыми женщинами зрелого возраста.

– Это ж кто такие?» – поинтересовался я.

– Да мы и сами не поняли, – начал рассказывать один из курсантов. – Стоим у Царь‑пушки, восхищаемся калибром. Подходят к нам две женщины‑иностранки и просят нас «щелкнуть» их на фоне пушки. Что здесь такого? Правда, дали такой фотоаппарат, который мы никогда раньше не видели. Показали, куда нажимать. И все. Только я нажал спуск, а цветная фотка уже тут как тут! Чудеса! Потом эти женщины стали рядом, обняли нас и попросили стоящего рядом мужика нас сфотографировать. Отдавая нам фотку, сказали по‑русски: «Это подарок из Мексики». Теперь память будет, – завершил рассказ курсант.

«Неплохая штука», – подумал я про «Полароид» и откинулся на сидение в надежде поспать, пока будем ехать до части…

…А вот и городок. И нас даже встречают: у КПП взад‑вперед ходит чем‑то озабоченный старшина батареи прапорщик Ананьев.

Пока взвод выходил из автобуса и строился в колонну, старшина подходит ко мне и серьезным голосом докладывает:

– Товарищ капитан, курсантов П. и Н. срочно требует к себе в особый отдел майор С.

Мы с Подлесным переглянулись. Да‑да, вы не ошиблись – особист вызывал к себе на беседу курсантов, оставивших свои лики на цветной картонке. (Отдадим должное заинтересованным лицам в скорости передачи информации.)

Бойцы вернулись от особиста в крайне подавленном состоянии. На мои расспросы ответили: вам все скажут.

Утром следующего дня в особый отдел уже вызывали меня. В кабинете на рабочем столе уполномоченного особого отдела КГБ СССР (так правильно называлась его должность) лежала уже знакомая мне фотокарточка.

– Ну, что будем… делать? – глубокомысленно спросил меня майор.

– А что тут такого? – удивился я. – На фотокарточке парни выглядят пристойно.

– Близоруко рассуждаешь, – сказал майор С. – Повнимательней вглядись в фотографию. Видишь?

– ???

– Ну, тогда смотри. Иностранки и твои курсанты стоят на фоне желтой стены. Так? А в этой стене есть… маленькое зарешеченное окошко. Как… тюремное. Улавливаешь нить?

– ???

– Да, такую фотографию можно поместить во все буржуазные газеты! И подписать: «СССР – тюрьма народов». А твои курсанты – тюремщики! Теперь понял?

В отсутствии фантазии нашему особисту отказать было трудно.

– Ну и что теперь? – поинтересовался я.

– А вот что: готовьте батарейное комсомольское собрание. На нем будем обсуждать проступки твоих подчиненных. Чтобы другим неповадно было… фотографироваться с иностранцами. Я выступлю с информацией.

Ни я, ни мои подчиненные офицеры и прапорщики не могли понять, в чем заключался проступок двух солдат. Да, приказ о соблюдении режима секретности запрещал военнослужащему вступать в контакт с представителями иностранных государств. Но в данном случае это был полный абсурд: Кремль принять за тюрьму?

…В назначенный час началось собрание. Главным информатором и главным же обвиняемым был майор С. Начав с «происков империализма», он перешел к обстановке в нашей бригаде и затем – в батарее. Комсомольцы сидели, втянув головы в плечи. Все понимали, что представитель органов явно перегнул палку и профилактической беседы было достаточно. Но…

«Нарушителям» объявили по выговору «за утрату бдительности». «Обвиняемые» стояли, опустив глаза в пол, и еле сдерживали рыдания.

В конце собрания им дали последнее слово. У одного из курсантов оно прозвучало надрывным криком:

– Товарищи комсомольцы, простите меня! Клянусь вам, что больше я никогда в своей жизни в ЭТУ Москву не приеду!!!

И все увидели у него на глазах слезы.