Игорь Шелудков
Песни Булата Окуджавы и Владимира Высоцкого из репертуара 1980-х годов и сегодня популярны у военнослужащих, особенно когда есть возможность спеть под гитару. Фото с сайта www.mil.ru
Это зарисовка не про легендарную группу КГБ СССР «Каскад», действовавшую в Афганистане в первой пятилетке войны. А про прославившийся «за речкой» в те же годы одноименный вокально-инструментальный ансамбль (ВИА). Который наименован был так как раз в честь названного спецподразделения.
А вообще – это история про музыку в Ограниченном контингенте советских войск (ОКСВ).
О МУЗЫКЕ НА ВОЙНЕ
Но прежде чем добраться до злоключений воинов-интернационалистов (в том числе и моих) на таможне в Ташкенте, позволю себе некоторое введение в тему.
«В боевой обстановке без песни – никак!» – постулат армейского уклада с незапамятных времен. А с памятных…
«Музыка в бою нужна и полезна, и надобно, чтобы она была самая громкая... Музыка удваивает, утраивает армию. С крестом в руке священника, с распущенными знаменами и громогласной музыкой взял я Измаил!» – сказано великим Александром Васильевичем Суворовым. Который, как известно, далеко не один Измаил взял.
А усмиритель воинственных «халатников» в среднеазиатских походах и герой последней Русско-турецкой войны Михаил Дмитриевич Скобелев устраивал в ходе сшибки с янычарами при Плевне музыку в окопах, в 100 шагах от неприятеля – дабы поднять боевой дух своих чудо-богатырей.
С музыкой же брал он и крепость Геок-Тепе 12 января 1881 года («Штурмовая колонна двинулась... Раздались звуки «марша добровольцев»... Страха как не бывало...» – писал один из очевидцев).
Жаль, маршал Георгий Константинович Жуков ничего не написал на эту тему в своих «Воспоминаниях и размышлениях». Но многие вспомнили за него: музыкальное дело он не только любил, а даже в самый разгар войны на баяне играть выучился! А позже и аккордеон освоил.
Не раз и певал он дуэтом со знаменитой исполнительницей Лидией Андреевной Руслановой («царица русской песни» – так величали ее), которая дружила с первой женой Георгия Константиновича и часто бывала в гостях у Жуковых. «Для маршала ты, Георгий, поешь совсем неплохо!» – похваливала она.
А кто ж не помнит изреченное весельчаком Маэстро из знаменитой киноленты «В бой идут одни «старики»: «Кто сказал, что надо бросить/ Песни на войне?/ После боя сердце просит/ Музыки вдвойне!».
34 КОНЦЕРТА «ЗА РЕЧКОЙ»
«Афганский поход» ничем не отличался от настоящей войны, и памятуя, что солдат без песни не солдат, я согласилась на эти опасные и тяжелые гастроли, – писала в книге «Течет моя Волга…» прославленная Людмила Зыкина, побывавшая в отрогах Гиндукуша осенью 1983 года. – 34 концерта с ансамблем «Россия» за две недели под грохот разрывов бомб и свист «эресов» – дальнобойных реактивных снарядов – в Чертогане, Панджшере, Джелалабаде, Гардезе, Файзабаде, Пагмане… Такое не забывается».
Я побывал в этом многолетнем «походе». В наши части, как и в годы Великой Отечественной, приезжали многие знаменитые артисты. Лично мне доводилось тесно с некоторыми пообщаться в неформальной обстановке. Например, со Львом Лещенко и Александром Розенбаумом. Побывал и на концерте Иосифа Кобзона. Они прилетали «за речку» не единожды (а Розенбаум, говорят, провел там более чем полгода, даже в рейды с оружием в руках ходил!).
Про нас, «шурави», замечательно писал и пел ныне «ушедший далеко за кулисы» Михаил Муромов: «Афганистан болит в моей душе», «Спроси пустыню», «Письмо брату» (а его визитная карточка – «Яблоки на снегу»)… Пик популярности этого певца пришелся на горбачевскую перестройку. Но Муромов в Афган с гастролями почему-то ни разу не пожаловал. А мы его на руках носили бы! Воздержусь предположить, какие причины останавливали его, а сам он об этом не распространялся.
АФГАНСКИЕ БАРДЫ
1980-е – это третье десятилетие эпохи бардов, которую заложили Булат Окуджава и Владимир Высоцкий. Увы, Булат Шалвович (который, как известно, побудил и Владимира Семеновича «читать» свои стихи под гитару) к нам тоже не приезжал. Но между боевыми выходами, да и на них, когда передышка на марше, мы заслушивались его фронтовыми песнями: «Нам нужна одна победа, мы за ценой не постоим», «Бери шинель, пошли домой», «Мальчики, постарайтесь вернуться назад»…
А вот Высоцкий, думаю, обязательно навестил бы нас с концертами – даже убежден в этом. Но «великий бард всея Руси» умер за полгода до афганской кампании. Песни его звучали в наших жилых «модулях», палатках, казармах, землянках и блиндажах на заставах – так же, как из каждого окна в огромном Союзе.
Этой музыкой тогда в СССР болели многие тысячи, кто научился брать на гитаре хотя бы три аккорда. И 40-я советская «афганская» армия тоже не избежала этой гитарной эпидемии. Барды ОКСВ были в основном из офицеров и прапорщиков. Их песни записывали на аудиокассеты через японские магнитофоны – этого добра в Афганистане хватало с избытком. И голоса ребят быстро расходились по частям и заставам.
Некоторые из таких музыкантов позже обрели популярность, их стали привечать на ТВ. С одним из них я был хорошо знаком: в Шинданде вместе служили. Это старший лейтенант (ныне полковник в отставке) Юра Слатов, автор полюбившихся всем афганцам песен «Синева», «Ордена не продаются», «У трапа самолета». В 1987-м он победил в телеконкурсе «Когда поют солдаты», а позднее стал заслуженным артистом России.
Практически каждый офицер и прапорщик имел купленный в дукане (это торговая лавка в кишлаке или городе) японский кассетник и «боезапас» для него с музыкой и песнями. Причем записи с нашими песнями мы покупали в тех же дуканах! Ушлые афганские торговцы делали на них неплохой бизнес.
Что мы слушали в казармах и на заставах? На слуху тогда была та самая полуподпольная группа «Каскад» с боевыми песнями, а также музыка в стиле диско. Востребованы были и распевы тогдашних эмигрантов – Вилли Токарева, Михаила Шуфутинского, Любови Успенской, Михаила Гулько. Спрос был и на ленинградца Аркадия Северного с его своеобразными блатными, «одесскими» и «белогвардейскими» куплетами (все тогда думали, что он тоже из невозвращенцев).
Помнится, до начала горбачевской перестройки всех бардов и самодеятельных музыкантов, за редчайшим исключением (Окуджава, Визбор), жестко запрещали. Скажем, Жанна Бичевская вспоминала, как во время ее выступлений в Афганистане некие ретивые политработники пытались воспретить ей исполнять «Господ офицеров» Александра Дольского и «Простите пехоте…» Окуджавы – песни, которые уже прозвучали в кинофильмах. И даже донос на певицу «куда надо» накатали.
А полузапрещенного, но уже во всю гремевшего в СССР Розенбаума вообще долго не пускали в Афганистан из-за его «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла…» и прочих «тюремно-уголовных» песен из одесского цикла. Лишь после 1985-го пробиться к «шурави» с гитарой ему помог Иосиф Кобзон.
Но магнитофонная техника преодолевала чиновничьи «ежи и невода». И голоса этих артистов достигали ушей слушателей.
ТАМОЖЕННИКИ-ХИЩНИКИ
Поехал я в очередной отпуск и по неопытности положил яркие пластиковые коробочки с аудиокассетами на самый верх в чемодан. На таможне в Ташкенте открыл чемодан для досмотра. Ретивые «верещагины» (которым «за державу обидно») стали внимательно перебирать кассеты, вглядываться в надписи.
– Так, Успенскую хотите провезти?
– Хочу, – односложно отвечал я не без вызова; таможенников все, кто служил-воевал в ОКСВ, крайне презирали – было за что.
– И вам эта похабщина нравится? – утверждающе брезгливо произнес наследник Верещагина.
– Да.
– Ну и вкус у вас… А это что за кассета?
– Группа «Каскад». Наши ребята, афганцы.
– «Каскад», ваши ребята… – поморщился сверхбдительный мытник. – А вы сами-то их записи внимательно слушали? Или с целью распространения везете?
– Не слушал – не вез бы!
– Не вез бы он… Эту кассету мы у вас конфискуем.
– По причине? Это что – порнография?
– Это гораздо хуже того, что вы сказали!.. «По причине» ему… По причине того, что на ней есть песня о Куликовской битве.
– Да, есть. И что же в ней такого?
– А то вы не догадываетесь! Она с плохими словами.
Это меня потрясло:
– Это с какими же?!
– Вы дурачком-то не прикидывайтесь, а то не знаете! – и процитировал: – «И слева нас рать, и справа нас рать. Приятно с похмелья мечом помахать». И двусмысленность, и неблагозвучие, и… кто это спьяну мечом машет, а? Просветите меня... Вот вы же пьяными не ходите на боевые задания, так ведь? Так. А поэтому это клевета на великое сражение в нашей отечественной истории! Махровая антисоветчина!
Я чуть не сел на пятую точку возле своего чемодана. Ибо эта «клевета» в 1980-е гремела по всему Советскому Союзу! Причем не только в армии, а, что называется, во всех социальных слоях. Параллельно с небезызвестной «Песенкой ваганта» Давида Тухманова (вольный перевод с французского): «Во французской стороне, на чужой планете,/ Предстоит учиться мне в университете…»
Вообще же свирепость ташкентской таможни, как рассказывают, была заложена еще в 1980 году. Когда кому-то наверху тюкнуло в мозги, что возвращавшиеся в Союз участники штурма дворца Амина в разгромленной резиденции убитого афганского лидера могли найти, присвоить себе и вывезти немалые ценности. И всех спецназовцев подвергли тщательному досмотру, чуть ли не догола раздели. «Изъяли пару трофейных пистолетов, несколько кинжалов, транзисторный приемник и магнитофон, а также прихваченные в качестве сувенира местные деньги – афгани», – отмечается в одной серьезной работе на этот счет.
И с тех пор первое, что встречало на родине возвращающихся воинов-интернационалистов, – это суровый, сверхпридирчивый таможенный барьер. Зачастую из ряда вон хамский. Лица кирпичом, хищные руки-лапы.
Эти, которым «за державу обидно», понятное дело, действовали по указанию своего местного начальства. Но ведь уже вовсю шла перестройка, были сняты многие запреты, гласность фонтанировала, цензура была приструнена – а тут еще действовала инерция по противодействию «всякой антисоветчине»… И я, обескураженный, выдал им с размахом рук в жесте щедрости:
– Да забирайте и слушайте на здоровье, раз эта песня так сильно оскорбляет ваши патриотические чувства! И никаких актов изъятия не пишите! Дарю! Только, пожалуйста, не надо меня воспитывать и рекомендовать, что мне слушать, а что нет!..
«Куликовская битва» – песня эта от народа, фольклорная. Многие тщетно пытались докопаться до ее изначалия, но автор слов так никем и не был выявлен. Сам я тоже сколько ни копался в интернете, но даже намека на то, кто мог создать этот шедевр (или приписать себе), не обнаружил…
Через пару лет после возвращения в 1988-м «из-за речки» в Минске в магазине грампластинок «Мелодия» я приобрел четыре диска-гиганта с афганскими песнями «Время выбрало нас».
На одном из них была и группа «Каскад». Правда, без «Поля Куликова». Очевидно, дотошная и заскорузлая, еще не расформированная цензура не рискнула пропустить…
А немногим позже и все звезды-эмигранты со своим «вредоносным» репертуаром не только на пластинках появились, но и с гастролями по Союзу ездить стали. Таможня и отмененная цензура давали добро!
комментарии(0)